His demon

Николай проводит ладонью по мягкой щеке, притягивает Фёдора к себе за талию и усаживает на свои бёдра. Рука подхватывает ладошку, мягкие губы касаются костяшек пальцев, тыльной стороны ладони, запястья. Гоголь проводит кончиками пальцев по спине, пересчитывая сквозь тонкую ткань рубашки позвонки и стягивая в складках на пояснице, позволяя мурашкам пройтись по светлой оголившейся коже. Клоун нежничает, мурчит и тычется носом в шею, легко прикусывает кожу и мягко лижет оставленный укус. Достоевский сидит у него на руках тихим мышонком, подставляет шею под поцелуи, и тихо охает, когда Коля целует за ушком. Всё внимание и ласка блондина лишь для его демона. Зубы легко кусают подбородок, затем едва прикусывают заалевшие щёчки, которые Николай тут же целует. Целует Дос-куна, своего прекрасного мужчину, своего возлюбленного. Небесно-голубые глаза с нежностью, с любовью и преданностью смотрят в аметистовые. Гоголь дразнит, едва касается приоткрытых губ своими, проводит по ним кончиком языка и отстраняется, когда Федя подаётся вперёд. Тот мило дует губы, обнимает за шею и притягивает к себе, и Коля тихо смеётся, когда Достоевскому наконец удаётся урвать поцелуй. Его губы самые мягкие на свете, и сладкие от недавно выпитого чая. Их хочется целовать целую вечность, кусать и оттягивать, слизывать оставшуюся сладость и углублять поцелуи, пока в лёгких не закончится воздух. На несколько секунд они отстраняются, дышат в сбитом ритме, наполняя лёгкие воздухом, всего в нескольких миллиметрах друг от друга. И Николай целует своего демона снова, со всей пылкостью и жадностью, отчаянно, как самое дорогое и любимое, что у него есть.