Приручить лисёнка

Утро. Джостен проснулся от будильника, время было 7:01. Мужчина неспешно поднялся и направился в ванную комнату, умывшись и почистив зубы, он пошёл к Эндрю, чтобы разбудить его, однако в комнате того не было, Нил спустился на первый этаж, но и там парня не оказалось, мужчина собирался позвонить ему. Вдруг входная дверь открылась, и в дом зашёл Миньярд. Старший подошёл к парню. — Эндрю, ты где был? Миньярд разулся, у него была лёгкая отдышка. — На пробежке. Джостен нахмурился. — Какого чёрта ты в одной футболке? Ты видел погоду? Почему ты не предупредил, что будешь бегать? Я тебя потерял. Эндрю посмотрел на мужчину. — Я же говорю, я бегал, мне было жарко, вот и оделся полегче, не бухти, я думал, что вернусь до того, как ты проснёшься, но немного не рассчитал. Нил цокнул и направился на кухню. — Во-первых, в отличие от тебя я переживаю о твоём здоровье, если ты заболеешь, ты пропустишь много учёбы. Эндрю шутливо фыркнул, садясь за кухонный стол. — Ты точно душнила, я не собираюсь болеть, на улице не так уж и холодно. Мужчина заварил себе кофе и облокотился о столешницу. — Эндрю, перестань паясничать. Лучше начни собираться, чем будешь завтракать? Младший улыбнулся, ему нравилась реакция мужчины. — Наверное, йогуртом и бананом. Нил вскинул бровь. — Ты наешься? Может, я приготовлю тебе что-нибудь полноценное? Миньярд помотал головой и прошёл к холодильнику доставать йогурт. Нил смирился с решением парня, он продолжил пить свой кофе. — Эндрю, я совсем забыл спросить, на какую специальность ты учишься? Парень пожал плечами. — Юридический факультет. Старший удивился. — Здорово, я не ожидал, почему выбрал именно это направление? Миньярд облизнул ложку, параллельно выкидывая упаковку от йогурта. — Даже не знаю, это был единственный вариант, который я рассматривал. После завтрака Эндрю пошёл в душ. Одевшись, он спустился на первый этаж, где его уже ждал собранный Джостен. Старший подвёз его до университета, пообещав забрать вечером. Две недели прошли в обыденном режиме, Эндрю учился, потом ходил на тренировки, вечерами они с Нилом смотрели фильмы, младший даже пару раз засыпал в его кровати. Мужчина старался следить за питанием Эндрю, он был в шоке, когда узнал, что парнишка не обедает, а лишь перекусывает каким-нибудь сэндвичем или протеиновым батончиком. Джостен стал замечать, что парень начал к нему привыкать, они стали обниматься по утрам, обниматься, когда тот уходил в универ. Эндрю перестал носить дома повязки, стал носить шорты, старшего это не могло не порадовать, он видел, что Эндрю начинает себя принимать. Нил мирился со сложным характером парня, он выяснил, что Миньярд любит поспорить и проверить реакцию мужчины, однако в такие моменты Нил включал доминантный голос, показывая, что возражений и пререканий он не потерпит, тем самым за это время ему удалось уменьшить количество сахара в рационе младшего в половину. Джостен восхищался каждый раз, когда видел, как парень начинает затихать и расслабляться, стоит ему только изменить тон на более глубокий и рокочущий. В пятницу вечером парни лежали на кровати, Эндрю сидел в телефоне, а Нил читал, взгляд Эндрю вновь зацепился за оголённый торс старшего, интерес брал вверх, ему очень хотелось узнать, откуда на его теле шрамы. — Нил. Мужчина отвлёкся от прочтения книги. — Да? Парень посмотрел в его небесные глаза. — Можно я задам вопрос? Нил улыбнулся, видя нерешительный взгляд. — Конечно, задавай, лисёнок. Парень придвинулся ближе, кладя голову на плечо мужчины. — Откуда твои шрамы? Старший замер, но тут же выдохнул и начал свой рассказ. — Мой отец был правой рукой у японского мафиозного клана, он был очень жестоким человеком. С детства он учил меня обращаться с оружием, в особенности это были ножи и различные топоры, это были его любимые атрибуты. Первый раз он дал мне в руки нож, когда мне было семь. Мне нужно было метнуть его в мишень. В силу возраста и того, что нож был слишком массивным для ребёнка, он выскользнул у меня из рук, я рассёк бедро, отец не стал меня жалеть. В его понимании, получая шрамы, я получаю наказание за своё неумение, непослушание и учусь мужеству. Нил положил руку на голову парня, поглаживая, он рассказывал историю как будто не про себя, голос был ровным и отстранённым. — С годами задания становились безумнее. Он устраивал со мной спарринги на заточенных ножах. Отец готовил меня к тому, что в будущем я продолжу его дело, пойду по его стопам. Я не хотел этого, меня пугала его жестокость, каждый раз выезжая за новой жертвой, он расправлялся с ней беспощадно, отцу было плевать, кто перед ним, мужчина или женщина, он любил доставлять боль. Это были не убийства, это были длительные пытки, истязания. Если были какие-то трудности, он срывался на меня и маму. Я всегда беспрекословно выполнял его приказы, банально боялся ослушаться и получить наказание, хотя он всегда находил за что зацепиться. Мужчина нежно коснулся шеи парня, ощущая бархатистую кожу сквозь прикосновения, он успокаивал себя. — Нам с матерью удалось сбежать, мы ушли через гараж ночью. Мне было 16, я понимал, как было тяжело маме каждый день видеть перед собой копию того, от кого сбежала. Внешне я точная копия отца, у нас даже имена похожи, его звали Натан. Джостен буквально выплюнул это имя. Ему не хотелось его произносить. — А меня зовут Натаниэль, это моё настоящее имя, но я не желаю больше иметь ничего общего с прошлым, в котором я день за днём ненавидел отца за его жестокое обращение. Поэтому я сменил и имя, и фамилию, сейчас меня официально по документам зовут Нил Абрам Джостен,но я предпочёл оставить второе имя настоящим, меня часто им называла мама. Она умерла, когда мне было 17, постоянные перемещения по миру в надежде скрыться от собственного мужа плохо на неё повлияли. Куда бы мы ни сбегали, Натан находил нас из раза в раз, его люди пытались нас поймать, как-то они перестали вести себя осторожно, они начали стрелять по нам, маму тогда сильно ранили. Я пытался уговорить её пойти в больницу, но она понимала, что риски большие, у неё случились заражение крови, я остался один. Отец думал, что я мёртв, но я был живее всех живых, правда, я тщательно скрывался, однако в какой-то момент всё пошло наперекос. Я начал играть в Экси, когда-то в детстве я уже этим занималась, и подумал, что это неплохая идея. Я играл хорошо, меня звали на интервью, и я шёл, наплевав на былую осторожность. Спустя полгода отец меня увидел по телевизору, послал за мной своих людей. Шрамы на моём лице — это как раз таки с нашей последней встречи, но их нанёс не он, а его правая рука, на удивление, это была женщина, она меня и выкрала. Ожог на щеке — это след от прикуривателя, шрам рядом от ножа. Длинный порез, который идёт от рёбер к животу, уже нанёс отец. Я до сих пор помню, как довольная улыбка не сходила с его лица, как он ликовал, что убьёт меня за предательство. Он нанёс мне ещё пару ударов, сломал руку, хотел порезать сухожилия, но в самый подходящий момент приехал мой дядя, тогда Ичиро пришёл поговорить с ним, но увидев что он собирается сделать, он убил отца. В тот момент я понял, что моей жизни больше ничего не угрожает. Оставалось одно дело, мне стоило договориться с новоиспечённым главой клана, на который работал отец. У меня получилось, сейчас мы с этим мужчиной в хороших отношениях, несмотря на то, чем он занимается. В отличие от прошлого босса, он не убивал всех направо и налево, Ичиро это делает лишь по острой необходимости, и только гнилых людей, я по-прежнему это не одобряю и не поддерживаю, но для меня дорог союз этого человека. Нил улыбнулся, он поражался тому, как Эндрю внимательно его слушает. — Сейчас я директор фирмы, в моём подчинении сотни адвокатов, юристов и телохранителей.Я понял, что я хочу не убивать людей, а защищать их жизни. Наверное, у тебя возник не вопрос, как же я пришёл к БДСМ? Всё просто. Меня полжизни учили причинять боль, я знаю все точки на теле человека, на которые можно нажать, чтобы отключить сознание. Я был удивлён, когда узнал, что некоторые люди любят боль и хотят, чтобы её им причинял кто-то другой. Я решил попробовать себя в этой сфере, мне понравилось, я быстро влился, начал упорно практиковаться, я научился делать так, чтобы боль приносила только удовольствие, расслабляла, научился брать на себя весь контроль, давая почувствовать освобождение от мыслей, я никогда не калечил своих партнёров, для меня это дико. Старший обнял парня, он чувствовал, как Миньярд прижался к нему. — Ты сейчас на меня так смотришь, как будто перед тобой сидит труп. Эндрю отстранился и сел ровно. — Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить, я, наверное, никогда раньше не видел таких сильных людей. Нил повернул голову, вглядываясь в грустное лицо парня. — Эй, ты чего поник, Эндрю? Это было много лет назад, сейчас меня абсолютно не волнует моё прошлое, и на данный момент перед собой вижу очень сильного духом парня, ты многое пережил, и это твоя история, ты не сломался и продолжаешь жить дальше, поэтому для меня ты самый храбрый. Тишина, повисшая в комнате, не была угнетающей, она успокаивала. Старший поглаживал большим пальцем руку парня. — Эндрю. Я знаю, что нежности не было в твоей жизни, но я не собираюсь давать тебе только адреналин. Мне хочется показать, как они могут граничить и гармонично соединяться. Твоё появление в моей жизни поменяло меня, и, наверное, другого парня я бы уже давно осадил за характер, но мне нравится твоя дерзость, твой сарказм, как будто это неотъемлемая часть тебя. Наверное, окажись на твоём месте другой, я бы уже давно провёл сессию, но с тобой мне и в правду не хочется торопиться. Хочется, чтобы ты открылся мне. Ты юн и можешь напугаться, когда увидишь, какой я могу быть во время сессии. Поэтому каждый раз отдавай незначительные приказы или, управляя тобой, я аккуратно показываю себя, чтобы не спугнуть, чтобы показать свои стороны. Эндрю внимательно смотрел на Джостена, он начал вспоминать, как тот и в правду часто отдавал незначительные приказы, над которыми парень даже не задумывался. — Так вот что это было. тихо проговорил Эндрю, и в его голосе слышалось не столько удивление, сколько медленно растущее понимание. — Ты не просто командовал. Ты... давал мне кусочки контроля. Чтобы я привык... Он замолчал, переваривая это. Вся их динамика, которую он интуитивно чувствовал безопасной, теперь предстала перед ним как тонко выстроенный мост, который Нил возводил, кирпичик за кирпичиком. — Я не напугаюсь. заявил Эндрю, и его голос вновь приобрёл тот самый дерзкий, саркастичный оттенок, который, как только что признался Нил, так ценил. — Я не ребёнок. И я видел... многое. Возможно, не то, что повидал ты, но тоже не сказку. Он выдержал паузу, глядя Нилу прямо в глаза. — Ты показываешь свои стороны, чтобы не спугнуть. Я это ценю. Но не надо слишком беречь меня. Если я доверяю тебе вести, то доверяю и хочу видеть тебя настоящим. Всё твоё естество. Не только ту его часть, что подходит для хрупких вещей. Я не хрусталь, не разобьюсь. Уголок рта Эндрю дрогнул в подобии ухмылки. — Я думаю, я справлюсь с твоей силой. Может быть, именно её-то мне и не хватало всё это время. Нил бархатисто рассмеялся. Ему нравилась реакция парня. — Хорошо, Эндрю, я откроюсь тебе, покажу себя настоящего, но это будет тогда, когда ты будешь по-настоящему готов, а не будешь играть в храбрость. Сейчас мы просто продолжим свои дела, завтра выходной, разрешаю придумать какое-нибудь увлекательное занятие, чтобы повеселиться, хватит с меня серьёзных разговоров. Эндрю задумался и неожиданно сам для себя выдал. — Знаешь, я вдруг понял, что боюсь это потерять. Нил немного опешил, он не понимал, о чём речь. — Я пока не умею читать мысли, что ты боишься потерять? Мужчина расцепил их руки и взъерошил в замешательстве волосы. Младший же продолжил свою мысль. — Я боюсь проснуться и понять, что эти две недели были сном. Пусть это и не длинный отрезок времени, но я по-настоящему почувствовал себя живым, почувствовал заботу и то, что я кому-то нужен. Ты стал надеждой в моих однотипных днях, принес радость и энергию. Я боюсь потерять это, потерять твоё доверие, потерять тебя. Эндрю судорожно вздохнул. Джостен старался подобрать слова. — Это не сон, лисёнок. Это выбор, мой и твой. Выбор, который мы делаем каждый день, нет гарантий, что он навечно, поэтому, просыпаясь, мы делаем его снова. Ты и только ты решаешь остаться или уйти, довериться или закрыться. Нил взял руку парня и положил себе на грудь. — Я каждый день выбираю тебя. Со всеми твоими страхами, переживаниями, проблемами, с твоей силой, которую ты в себе не видишь. Миньярд закрыл глаза, чувствуя под ладонью ровный динамичный пульс Нила. Мужчина вновь заговорил. — Эндрю, я хочу, чтобы ты был уверен, что ты важный для меня, это безумие, что за время, которое мы живём вместе, я внутренне поменялся настолько, насколько, наверное, не менялся никогда, ты творишь со мной невообразимые вещи, сам того не осознавая. Я хочу, чтобы ты стал моим парнем, Эндрю, готов ли ты встречаться со мной? Моя привязанность растёт с каждым днём, и я уверенно могу сказать, что влюбился в тебя, иначе объяснить свою бурю эмоций, с которыми я борюсь каждый день, я объяснить не могу. Младший опешил Слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как мед. Эндрю почувствовал, как земля уходит из-под ног, но рука, все еще лежащая на груди Нила, твердо удерживала его в реальности. Под его ладонью учащенно забилось сердце, выдавая то самое спокойствие, которое Джостен пытался демонстрировать. «Влюбился». Это слово отозвалось в нем глухим, оглушительным гулом. Не страх, не паника, а нечто большее — ошеломляющая, всепоглощающая тишина, в которой рухнули последние стены. Он открыл глаза и увидел себя в зеркале широко раскрытых, лазурных глаз Нила. В них не было ни тени насмешки, ни игры. Только уязвимость, странная и прекрасная на этом сильном лице. Доминант, признающийся в своей слабости, был сильнее любой демонстрации власти. — Ты... Голос Эндрю сорвался, стал тихим и хриплым. Он сглотнул, пытаясь вернуть ему твердость. — Ты влюбился. В меня. Саркастичного, колючего, недоверчивого... — Да. Прервал его Нил, его голос был низким и безоговорочным. — Именно в тебя. Таким, какой ты есть. Со всеми шипами и шрамами. Они — часть тебя. А я... я влюбился во все части. Эндрю медленно покачал головой, не в силах осознать. Его рука дрогнула на груди мужчины. — Но... почему? Это был не вызов, а искреннее, почти детское недоумение. Он все еще не мог поверить, что его, всего его, можно принять настолько. — Потому что ты заставил меня чувствовать. Просто ответил Нил. — После многих лет контроля... ты заставил меня снова быть живым. Ты — этот ураган, который ворвался в мой выстроенный мир и перевернул все с ног на голову. И я не хочу, чтобы он утихал. Он накрыл своей ладонью руку Эндрю, прижимая ее крепче к своему сердцу. — Так что скажи мне. Готов ли ты? Не к играм, не к ролям. А ко всему этому. К хаосу, к нежности, к боли, к ссорам и примирениям. Готов ли ты быть моим? Эндрю задохнулся. Страх потери все еще висел над ним черной тучей, но под ней ярко и неугасимо горел новый свет — свет этой безумной, невероятной надежды. Он больше не хотел быть сильным в одиночку. Он хотел быть сильным рядом с ним. —Я хочу попробовать. Прошептал младший. —Быть. Рядом с тобой. — Это всё, что от тебя требуется. Так же тихо ответил Нил. Мужчина потянулся к парню, вовлекая его в поцелуй. Он был не такой, как когда-то, он был нежным, тягучим, размеренным. Доминант подтверждал, что это всё взаправду, показывал, что умеет быть нежным. Руки легли на спину парня, поглаживая, чувствуя сбитое дыхание. Джостен чувствовал, как все мышцы Эндрю расслабились, как тот отдавался в его руки, всецело доверяя. Нил осознал, что прямо сейчас их отношения перешли черту и стали более глубокими. Этот вечер принесёт много откровений, много эмоций и точно останется в памяти. В комнате, наполненной эхом их тяжелым прошлым, рождалось что-то новое, хрупкое и бесконечно прочное. Их выбор. Их будущее. Когда они наконец разомкнули объятия, дыхание Эндрю сбилось, а в глазах стояла дымка, которую он тщетно пытался развеять . Он чувствовал себя обнаженным, но по странной причине это не было страшно. Не тогда, когда Нил смотрел на него так, словно видел не колючую броню, а то, что скрывалось внутри — все трещины, все шрамы, всю ту разбитую сущность, которую он сам считал непригодной для любви. — Я не умею это делать, — прошептал Эндрю, отводя взгляд в сторону, в тень, казавшуюся ему безопаснее, чем сияние в глазах Нила. — Не умею быть... чьим-то. — Ты уже мой, — возразил Нил, его голос по-прежнему был тихим, но в нем звучала сталь. — Не собственность. Не обязанность. А часть меня. И учиться мы будем вместе. Он не отпускал его руку, и его большой палец принялся медленно водить по костяшкам Эндрю, снимая остаточное напряжение. Это было простое прикосновение, но оно говорило больше слов. — Я буду все портить. Эндрю заставил себя сказать это, выдохнуть свой самый большой страх. — Буду отдаляться. Буду грубить. Буду проверять тебя снова и снова. Нил мягко улыбнулся, и в этой улыбке была не снисходительность, а глубокое, бездонное понимание. — А я буду терпеливо собирать тебя по кусочкам. Снова и снова. Пока ты не поймешь, что твои шипы — это не то, от чего мне нужно защищаться. Это то, что делает тебя тобой. И я люблю каждую их часть. Слова «люблю» снова повисли между ними, но на этот раз они не оглушали, а согревали, как первое зимнее солнце. Эндрю позволил себе вдохнуть их, впустить внутрь, в ту пустоту, что так долго зияла в его груди. Он наклонился вперед, навстречу, и прижался лбом к плечу Нила. Это был жест капитуляции и доверия одновременно. Его дыхание выровнялось, синхронизируясь с дыханием мужчины. — Тогда. голос Эндрю прозвучал глухо, но уже без хрипоты. — нам предстоит много работы. — Нет поправил его Нил, его губы коснулись виска Эндрю. — Нам предстоит много жизни.