Приручить лисёнка

Джостен улыбнулся, довольный ответом: — Умница, ты наелся? Миньярд кивнул: — Да, было вкусно. Мужчина встал и протянул руку: — Иди в машину, я закрою счёт. Поедем домой — выполнять твои желания. На губах появилась хитрая ухмылка. Миньярд принял руку, чувствуя под кожей её лёгкую грубость. На лице появилась улыбка: — Хорошо, Нил. Парень впервые произнёс имя вслух — оно прозвучало сладко. Рыжий облизал пересохшие губы, прокручивая в голове чужие слова. Джостен развернулся и направился оплачивать счёт. Эндрю вышел на улицу и сел в машину. Она вызывала у него восторг — чёрная Maserati с бежевым салоном, пропитанным ароматом Нила. Парень глубоко вдохнул, втягивая терпкий, дурманящий запах с лёгкой сладкой ноткой. Стекла были тонированными, и никто не мог увидеть, как Миньярд расслабленно сидит, прикрыв глаза и наслаждаясь моментом. Водительская дверь открылась, и Джостен сел за руль, заводя мотор. — Ты такой довольный сидишь, приятно видеть, что тебе комфортно. Машина тронулась, Нил набирал скорость, рука легла на бедро парня, ласково поглаживая: — Эти чертовы джинсы слишком сильно обтягивают твои великолепные бёдра. Мужчина усмехнулся и всю дорогу ловил на себе взгляды Миньярда. Машина заехала во двор большого частного дома. Превосходный Двухэтажный особняк с панорамными окнами, строгий, без лишних деталей. Стены из мелкого серого кирпича, крыша угольного цвета с имитацией черепицы. Рядом гараж в том же стиле, во дворе – ухоженный газон. Нил не стал загонять машину в гараж, припарковался у ворот и заглушил мотор. — Пошли, — скомандовал он. Войдя в дом, Эндрю едва успел снять обувь, как его прижали к стене. Чужие руки опоясали талию, и через секунду воздух из лёгких пропал. Джостен втянул его в поцелуй — настойчивый и резкий, дурманящий голову. Миньярд закинул руки на плечи, Нил промычал в поцелуй и отстранился. — Ноги шире. Он вклинил колено между ногами парня, руки огладили напряжённые плечи и опустились на бёдра, слегка сжимая: — Расслабься. Поцелуй стал размеренным и тягучим, языки сплетались в беспорядочном ритме. Нил кусал губы Миньярда, посылая импульсы по всему телу. Эндрю мычал в губы напротив, ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Слюна стекала по подбородку, дыхание всё быстрее сбивалось. Джостен оторвался и губами скользнул вдоль линии челюсти, спускаясь к шее. Он оставил мокрые следы на молочной коже, слыша сбитое дыхание и лёгкое поскуливание. Отметил для себя, что у парня чувствительная шея. — Ты великолепен, — прошептал он, снова сцепляя губы в танце. Руки скользнули под свитер, обжигая кожу горячими касаниями, пробегали по рёбрам, пальцы играли с сосками. Миньярд поскуливал в поцелуй, голос становился всё хриплее. Нил давил коленом на пах, в ответ прозвучал протяжный стон. Сделав шаг назад, мужчина строго спросил: — Эндрю, ты готов к чему-то большему? Парень тяжело дышал, прикусывая губы припухлые от поцелуев, возбуждение сковывало живот, джинсы стали болезненно тесны. — Да, сэр, я хочу этого. Пожалуйста, давайте продолжим. Доминант хищно улыбнулся: — Умница, какой хороший мальчик. Пошли за мной. Нил направился в спальню, Эндрю последовал. Мужчина сел в кресло сбоку от двери, парень встал напротив, ожидая следующего шага. Нил посмотрел на парня снизу вверх и спокойно, но твёрдо сказал: — Разденься. Повязки тоже снимай, оставь только бельё. Миньярд застыл. Он не был готов снять повязки, прятанные на предплечьях, скрывающие ужасные, беспорядочные шрамы. Парень боялся показать свою слабость. Он невольно опустил голову, глаза забегали, и дрожащим голосом произнёс: — Можно я оставлю повязки? Я не хочу, чтобы вы видели мои шрамы, Сэр. Они ужасны. Глаза блестели от слёз — Миньярд не хотел разочаровать Джостена, но боялся его осуждения. На протяжении многих лет он не снимал повязок, будто они приросли к коже. Снимал их лишь во время душа, но и тогда не мог смотреть на руки, чувствуя в них только слабость и ненависть к себе. Парень молчал, не решаясь поднять взгляд. Тогда Нил медленно встал из кресла, расстёгивая пуговицы на рубашке. Когда она упала с плеч, он подошёл ближе к юноше, голос его стал мягче, но увереннее: — Посмотри на меня, Лисёнок. Миньярд поднял глаза и увидел перед собой Джостена с голым торсом, всё тело которого было покрыто шрамами. Это молчаливое признание сделало невидимое видимым и подарило Миньярду чувство понимания и принятия. Миньярд смотрел на шрамы Джостена, и впервые за долгое время чувство стыда и страха начало уменьшаться. — Ты не один, — тихо сказал Нил, осторожно протягивая руку к предплечью парня. — Все наши шрамы — это не слабость. Это следы битв, которые мы выиграли. Ты несёшь свою боль честно, и это делает тебя сильнее. Эндрю вздохнул, наконец отпуская страх и сомнения. Медленно он снял повязки, позволяя взгляду Нила пройти по изрезанной коже, и почувствовал, как внутри что-то меняется — тяжелое бремя перестает казаться таким невыносимым. — Спасибо,Сэр. — прошептал он, впервые почувствовав, что может быть собой, не скрываясь. Джостен провёл рукой по щеке парня. — Разденься, милый, я покажу тебе, как ты прекрасен. Его губы опустились на шею Эндрю, слегка покусывая нежную кожу. Отступившее возбуждение вновь начало нарастать с новой силой. Миньярд мысленно ругал себя за узкие джинсы. Старший отошёл, давая ему возможность раздеться. Блондин снял свитер, представляя свое подтянутое тело — хоть он и выглядел хрупким, он оставался спортсменом и вратарём, который всегда в движении. Руки легли на молнию джинс, медленно расстёгивая и снимая их. Парень остался в одном нижнем белье. Нил притянул его за талию, ладони устроились на ней, и он прошептал рядом с ухом, обжигая его горячим дыханием: — Сейчас твоя задача — осмотреть на себя в зеркале и получать удовольствие. Мужчина отошёл к кровати и встал напротив зеркала, расположенного сбоку от неё. — Подойди, — голос стал твёрдым, приказным. Миньярд повиновался. Доминант развернул его лицом к зеркалу, прижимаясь торсом к спине младшего. Он чувствовал, как по коже парня пробежали мурашки. — Смотри на себя, не отводи глаз. Руки Джостена ласково оглаживали напряжённые мышцы рук, задерживаясь на шрамах. — Это не слабость, — мягко говорил он. — Это подтверждение того, что ты сильный и пережил самые страшные моменты в своей жизни. Ты справился — всё позади. Не нужно жить прошлым. В будущем будет много светлых моментов. Всё, что было, нужно отпустить и перестать терзать себя. Ты невероятно сильный, самый сильный мальчик. Такой красивый. Твои шрамы тебе идут. Ты видел моё тело — оно усыпанно шрамами. Я давно перестал чувствовать прожигающие взгляды людей. Нужно научиться принимать это, понять, что это неотъемлемая часть тебя. В подтверждение своих слов старший поднял левую руку парня и осыпал предплечье горячими поцелуями. Широкие плечи Джостена выглядывали из-за спины Эндрю, горячие руки скользили по его телу, задерживаясь на бёдрах и нежно лаская повреждённую кожу. Старший взглянул в зеркало и заметил, что блондин смотрит именно на него. — Кажется, я говорил смотреть на себя. На меня ещё успеешь налюбоваться — голос прозвучал твёрдо, с лёгкой ноткой недовольства. Руки продолжили исследовать тело парня, аккуратно проходя по подтянутому животу, вырисовывая контуры пресса. Нил внимательно убедился, что Эндрю сосредоточен на своём отражении, и снова осыпал его поцелуями: губы обожгли чувствительный участок за ухом, плавно скользнули на ключицы, затем на плечи, слегка вбирая кожу и оставляя бледные следы. Хищная улыбка тронула губы доминанта, он прикусил место, где пульсирует артерия на шее, а затем зализал след от укуса, чувствуя, как парень протяжно стонет. Рука скользнула вниз и лёгким, но настойчивым нажатием коснулась паха. До ушей донёсся громкий прерывистый выдох. С губ Джостена сорвался глубокий, низкий смешок. — Эндрю, да или нет?