Связующий

Вечер в лавке «Сокровища Керубима» выдался на редкость спокойным и уютным. После грандиозной уборки, которую Симона устроила накануне, дом словно задышал полной грудью. Воздух больше не был тяжелым и затхлым от вековой пыли; теперь в нем витал едва уловимый аромат пчелиного воска, свежего лимона и старой, хорошо сохранившейся бумаги. Симона, уставшая, но явно довольная результатом своего труда, присела в глубокое кресло у камина, наблюдая за своими новыми подопечными. Она мягко улыбалась, глядя, как свет пламени играет на стеклах витрин, которые теперь сияли первозданной чистотой. Жорис, чей детский энтузиазм не угасал даже к концу такого длинного дня, крутился возле папочки Керуба. Мальчик явно жаждал чего-то большего, чем просто созерцание чистых полок. Его глаза горели азартом всякий раз, когда он бросал взгляд на запертые шкафы, где за толстым стеклом покоились артефакты, собранные по всему Миру Двенадцати. — Папочка, ну пожалуйста! — канючил Жорис, то и дело дергая кота за край его поношенного, но теперь чистого халата. — Ты обещал показать что-то по-настоящему крутое. Что-то, что сделает меня великим героем! Хватит этих тряпок и ведер, дай мне самый мощный артефакт в этой лавке! Айден сидел в массивном кресле напротив Керубима. Его багряные узоры на руках сейчас пульсировали едва заметным, ровным светом, который в полумраке гостиной казался живым. Он молча наблюдал за этой сценой. После его собственной встречи с богами, после того, как он ощутил на себе их непостижимую и порой пугающую волю, просьба Жориса казалась ему одновременно забавной и глубокой. Он знал, что истинная мощь в этом мире редко принимает форму огромного меча. — Мощный артефакт, говоришь? — Айден наконец подал голос, и его спокойный, глубокий тон заставил Жориса обернуться. — Знаешь, Жорис, в Мире Двенадцати понятие «мощности» — это очень скользкая штука. Когда ты стоишь перед богами напрямую, ты начинаешь понимать: их истинная сила не в мышцах и не в количестве искр от заклинаний. Она в самой сути вещей. В том, как они могут изменить реальность, просто посмотрев на неё под другим углом. У Керубима наверняка есть вещи, которые меняют не пространство вокруг тебя, а то, как ты его воспринимаешь. Керубим уважительно, почти по-новому взглянул на Айдена. Он почувствовал в словах юноши ту самую крупицу мудрости, которую обретают лишь те, кто лично сталкивался с высшими силами и понимает структуру этого мира глубже, чем обычные обыватели. Кот понял, что Айден не просто странник, а человек, осознавший «правила игры» Кросмоза. — Верно мыслишь, юноша. Зришь в самый корень, — Керубим с кряхтением поднялся и подошел к своему рабочему столу. Он долго копался в одном из ящиков, гремя какими-то мелкими деталями, и наконец выудил нечто крошечное. Вернувшись к середине комнаты, он торжественно раскрыл ладонь. Там лежала обыкновенная, слегка потертая деревянная прищепка. — Прищепка? — Жорис разочарованно выдохнул, едва не всплеснув руками. — И это всё? Папочка, ты опять надо мной подшучиваешь? Какая в ней может быть сила? — Величайшая сила в некотором роде! — пафосно провозгласил кот, подняв прищепку повыше, чтобы свет камина заиграл на её неровных краях. — Я получил её в те годы, когда состоялось моё посвящение в храме великого Экафлипа. Я тогда был немногим старше тебя, Жожо, но уже тогда понимал, что удача — это не только случай, но и умение выкрутиться из любой ситуации. Айден наклонился вперед, внимательно разглядывая предмет. Он анализировал ситуацию, вспоминая всё, что знал о боге-коте. Экафлип — бог азарта, риска и неожиданных решений. Дать своему последователю прищепку вместо меча — это был абсолютно его стиль. — Иди только вперёд и следуй за солнцем... — процитировал Керубим слова жреца, когда начал свой рассказ. Перед глазами слушателей ожил величественный храм. Молодой Керубим, снедаемый амбициями, мечтал о грандиозном сражении с драконом. Он видел, как другим кандидатам выпадали легкие задания вроде «храпящей улитки» и мощное оружие вроде бомб-рогаток. Но когда дошла очередь до него, Удача подсунула ему испытание «двух рассветов»: принести яйцо Трауса, вооружившись только прищепкой. — И ты действительно не сворачивал? — спросил Айден, когда Керуб описал свои злоключения на пути к цели. — Шел сквозь стены и чужие дома только потому, что тебе так сказали? — О да! — воскликнул кот. — Я верил, что это часть божественного плана. Мой путь был прям, как полет стрелы, и так же разрушителен для домашнего уюта горожан! — Типичный юмор Экафлипа, — заметил Айден, качнув головой. — Он обожает проверять, насколько буквально смертные понимают его правила. Это была проверка не на твою силу, а на верность принципу. В этом мире боги часто дают бесполезные на первый взгляд вещи, чтобы увидеть, сможешь ли ты сам наполнить их смыслом. Если бы ты свернул или выбросил прищепку, ты бы провалил не только задание, но и проверку на характер. Жорис, слушавший с открытым ртом, вдруг прервал их, заметив техническую неувязку: — Папочка, погоди! В твоей истории у тебя в итоге была рогатка. Откуда ты взял резинку, если у тебя была только прищепка? Керубим на мгновение запнулся, его хвост нервно дернулся из стороны в сторону. Он отвел взгляд и неловко поправил пояс своего халата. — Ну... понимаешь, Жожо... в тот день я осознал, что настоящий герой должен всегда иметь при себе... стратегический запас эластичных материалов. Скажем так, мне пришлось импровизировать с собственной одеждой. Айден понимающе хмыкнул. Знание лора и повадок экафлипов подсказывало ему, что этот народ — мастера выживания из ничего. — Значит, ты рискнул остаться без штанов ради цели. Достойно адепта удачи, — добавил ГГ с легкой усмешкой. Керубим продолжил рассказ, описывая, как он нашел Трауса — огромную, пугливую и невероятно упрямую птицу. Никакая сила не могла заставить её снести яйцо. Время истекало, и Керубим понял, что традиционные методы героя здесь не сработают. И тогда он использовал прищепку — надел её на нос и начал исполнять самый нелепый танец в своей жизни. Абсурдность зрелища была настолько велика, что птица начала хохотать до икоты, и в порыве веселья снесла яйцо. — Я принес его в храм в последнюю секунду, — закончил Керуб. — Жрец сначала не поверил, но когда разъяренная Траусиха ворвалась вслед за мной, все сомнения отпали. Я рассмешил самого жреца, и в тот день я стал его любимчиком. Керубим замолчал, с нежностью глядя на старую деревяшку. Жорис всё ещё выглядел озадаченным, переводя взгляд с папочки на прищепку. — Так в чём же всё-таки её сила? Она ведь даже не светится. Айден встал, подошел к мальчику и посмотрел на предмет в его ладони. — Сила в том, Жорис, что эта прищепка — доказательство гибкости реальности. Если бог дает тебе испытание, он не ждет, что ты будешь биться головой о стену. Он ждет, что ты найдешь способ заставить стену исчезнуть или, как в случае твоего деда, заставить её рассмеяться. В этом мире воображение — это самый короткий путь к истинной магии. Тот, кто может превратить прищепку в инструмент победы, опаснее любого воина с мечом. ГГ перевел взгляд на Керубима и добавил уже тише, с оттенком уважения: — Хороший урок, Керуб. Пожалуй, в этом доме мне тоже стоит поучиться смотреть на вещи под другим углом. Кто знает, что еще в этих стенах скрывает свою истинную суть за невзрачным видом. Керубим довольно подмигнул. Симона поднялась с кресла и громко хлопнула в ладоши, прерывая философские раздумья. — Ну, раз воображение у всех так разыгралось, пора применить его к более насущным делам. Ужин сам себя не приготовит! Жорис, спрячь свой «артефакт» и помоги мне накрыть на стол. Айден, если силы позволяют, принеси-ка те тяжелые тарелки. Вечер в лавке продолжился в уютных хлопотах, и даже Луис, казалось, довольно скрипнул половицами, соглашаясь с выводами Айдена.