The Trick to Falling In Style

К тому времени, как он добрался до местного колледжа, большая часть его гнева улетучилась. Он чувствовал, как холодная пустота поселяется в его сердце там, где раньше пылал огонь его ярости. Он мог бы клясться, что ненавидит других героев всем своим существом, но какая-то часть его всегда будет скучать по друзьям. Он хотел бы обвинить Немезиду и Клинка в том, что они объединились и строили козни у него за спиной, но мог ли он их винить? Он сделал несколько вещей у них за спиной по той же причине: они бы остановили его, если бы знали обо всём, что он планировал. По этой же причине он испытывал некоторое уважение к Эндеру и Камикадзе. В конце концов, они дали ему нужную информацию. Как бы то ни было, они больше не были его друзьями. Он пошёл дальше. Его уже давно оставили в покое. Он научился жить сам и для себя. Он больше не был самоотверженным линчевателем, каким был раньше. Теперь он был эгоистичным подростком, который отчаянно пытался удержаться на своей работе. Всем остальным героямс тем, у кого были соответствующие лицензии, нужно было держаться от него подальше. У них были свои обязанности и своя жизнь, которую он не позволил бы им разрушить без веской причины. У каждого из них был свой округ, который они поклялись защищать. Клятва Вермиллиона защищать Логстедшир теперь была такой же пустой, как и его сердце. — Ты зайдёшь или так и будешь мёрзнуть снаружи? — спросила Бо. Вермиллион вздрогнул и выпрямился. Он и не заметил, как добрался до колледжа. Бо открыла окно и высунулась из него, опираясь на руки. Она не смотрела на Вермиллиона. Её взгляд был устремлён вверх, к звёздам, сияющим в ночном небе Логстедшира. В то время как в других районах световое загрязнение скрывало звёзды, в Логстедшире света было недостаточно, чтобы полностью затмить самые яркие звёзды. Это можно было бы счесть чем-то поэтичным, но Вермиллион никогда не задумывался об этом, кроме как в общих чертах. — Я захожу. Здесь чертовски холодно, — сказал Вермиллион, вкатываясь в комнату. Он лёг на спину, вытянув руки и ноги. Места было недостаточно, чтобы он мог полностью вытянуться, и его конечности изгибались и складывались так, что потом наверняка будут болеть. Бо закрыла окно. Она переступила через руку Вермиллиона и наклонилась к нему. Она подняла бровь. Вермиллион протянул ей бумаги. — Вот. Бо взяла бумаги и опустилась на корточки, пока она читала документы. Вермиллион не смотрел на неё. Он уставился в потолок, считая маленькие углубления, которые в свете лампы образовывали причудливые узоры. Несмотря на то, что он не сводил глаз с потолка, его разум начал переводить стрелки внутренних часов назад. Когда стрелки остановились, он уже был в другом временном периоде. Это было пару лет назад. До Вермиллиона дошли слухи о том, что «Яма» работает на фабрике, которая скоро обанкротится. Он предположил, что владелец фабрики продаёт что то на своей фабрике, чтобы расплатиться с долгами. Каждую ночь «Яма» собиралась на фабрике, оттягивая неизбежное банкротство компании. Вермиллион позаботился о том, чтобы всё его оружие было в безопасности. В основном он использовал ножи и кинжалы, но недавно приобрёл страйкбольный пистолет, который выглядел как настоящий, для устрашения. На самом деле ему не нужен был пистолет, ведь его способности позволяли ему стрелять гораздо более крупными и острыми снарядами, чем пули, но он знал, что такие люди, как обитатели Преисподней, реагируют только на знакомое им насилие. Они знали, что пистолет может их убить. Его репутация была недостаточно громкой, чтобы его способности могли напугать обитателей Преисподней. Вермиллион вошёл внутрь как обычный человек. Никто его не узнал, а если и узнал, то он не представлял для них угрозы. Для тех, кто знал его имя, он был всего лишь ребёнком, играющим в героя. Вермиллион давно решил, что докажет их неправоту своими действиями. Ему не нужно было, чтобы больные на голову преступники, которые делали ставки на то, кто из детей победит в драке, думали о нём хорошо. Он стал героем не ради признания. Он сделал это, чтобы спасти таких же детей, как дети из Ямы. Люди, которых заставляли сражаться друг с другом ради собственной безопасности. Вермиллион знал об этом не понаслышке. Вместо того чтобы направиться к главным рингам, Вермиллион спустился на нижние уровни фабрики. Там в клетках было заперто несколько человек, а по проходам периодически ходили охранники. Вермиллион глубоко вдохнул и вытащил из-за пояса ножи. Он сделал ещё один глубокий вдох, чтобы успокоиться, и бросился вперёд. Он быстро обезоружил охранников на своём пути. Проходя по проходам, он срезал замки, которые плотно закрывали двери клеток, с помощью сжатого воздуха. Люди в клетках были в замешательстве, но им не нужны были лишние стимулы, чтобы сбежать из этого ада, в котором они оказались. Вермиллион продолжал расправляться с охранниками и вскрывать замки на клетках. Последняя клетка, которую он нашёл, была встроена в стену, как камера. У неё был более сложный замок, чем у остальных, а маленькое окошко с толстыми прутьями позволяло видеть, что происходит внутри. В клетке находились четыре человека, каждый из которых был облачён в настоящие доспехи и электрический ошейник. Вермиллион знал, что эти четверо, лучшие из лучших. Он даже знал некоторых из них понаслышке. Тот, что был в тёмно-розовых доспехах, это Торн. Она была редким гибридом фейри с капелькой крови криперов в жилах. Она была известна своими красивыми приёмами, которые разрывали противника изнутри. Тот, что в фиолетовых доспехах, был Индиго. Никто точно не знал, каким гибридом он был, и это добавляло азарта в ставки на таинственного создателя тумана. Тот, что в серых доспехах, был афритом. Он был полудемоном-получеловеком, чем-то гораздо большим, чем просто гибрид. Он был известен своей кровавой жестокостью. Последним в комнате был самый новый боец в Яме. Она ещё не заслужила себе прозвище, но люди были поражены такой уникальной силой, которая принадлежала, казалось бы, слабой птице. Эти четверо были звёздами шоу. Это давало им немного больше свободы, чем всем остальным, но и боли они испытывали гораздо больше. Они были заперты в клетке, как и все остальные. Вермиллион перерезал все замки, а его ножи кружились вокруг него, готовые атаковать любого охранника, который попытается подкрасться к нему, пока он работает. В этот момент четверо заключённых в камере заметили, что кто-то возится с их замком. Один из них, Индиго, прижался к решётке на окне, чтобы посмотреть, как работает Вермиллион. Он тихо вскрикнул, и Вермиллион выбросил руку назад, чтобы направить поток воздуха с двумя ножами. Он услышал звук удара металла о плоть и стон боли. Охранник начал кашлять, и звук капель крови, падающих на пол, стал громче, когда он направился к Вермиллиону. Мститель подождал и в последнюю минуту отскочил в сторону. Охранник врезался прямо в замок, который взламывал Вермиллион, и сломал его грубой силой. Охранник упал на пол в камере. Вермиллион схватил Индиго и Торна и потащил их за собой. Считая шаги, он понял, что Африт и последняя девушка идут за ними. Когда они вынырнули на поверхность, в букмекерской было полно народу. Некоторые из бойцов, которых освободил Вермиллион, уже сбежали, других держали в заложниках, а третьи активно сражались, чтобы отомстить. Вермиллион отпустил руки Индиго и Торна и присоединился к драке. Он не знал, что будут делать остальные четверо, но не ожидал, что они будут сражаться вместе с ним. Он не знал, хотят ли они отомстить или действительно переживают за своих товарищей. Вермиллион не собирался спрашивать. Не его дело было указывать этим ребятам, как распорядиться обретенной свободой. Он просто хотел дать им выбор. Логстедшир - не самое лучшее место для кого бы то ни было, но это лучше, чем Яма. Вермиллиону удалось вывести всех бойцов с фабрики «Яма», даже тех четверых, которые были готовы отдать свои жизни. Вермиллион не смог помочь всем, но он приложил немало усилий, чтобы найти для них место, где они могли бы остановиться. Некоторым повезло больше, чем другим. Торн и Индиго смогли устроиться на работу в сеть героев. Они нашли людей, которые были готовы взять их в качестве помощников. Африт решил найти свою мать в Нижнем мире, за пределами городских стен. Последняя девушка, Бо, осталась в Логстедшире. Она практически заставила Вермиллиона сделать её своей союзницей. Хотя Бо должна была учиться в старших классах, она смогла получить место в общежитии местного колледжа, подрабатывая репетитором и одновременно заканчивая школу, чтобы получить аттестат. Другие бойцы, которых спас Вермиллион, жили в приюте или нашли дорогу в другой район. — Ты знаешь, кто, чёрт возьми, это сделал? — спросила Бо, возвращая Вермиллиона в настоящее. Бо сжимала кулаки, комкая бумаги. Она была в ярости, и Вермиллион задумался, не это ли видел Эндер, когда Вермиллион терял самообладание. Вермиллион представил, как Бо трижды пинает крышу здания, и от этой мысли его тело сотряс хриплый смех. Бо сердито посмотрела на него, явно не впечатлившись его выражением лица. — Нет, я не знаю. У меня есть одна грёбаная идея, и она тебе не понравится, — сказал Вермиллион. Он сел и повернулся, чтобы посмотреть на бумагу рядом с Бо. — Это должна быть чёртова Яма. Если гибридов будут и дальше дискриминировать, Яме не придётся беспокоиться о юридических последствиях. У них будет ещё больше грёбаных гибридов, чем раньше. — Зачем Яме делать что-то настолько чертовски радикальное? Если в Логстедшире введено военное положение, как, чёрт возьми, они собираются похищать гибридов? — ответила Бо. Она чуть не швырнула бумаги в сторону, но Вермиллион выхватил их у неё из рук. Он положил их себе на колени и провёл пальцем по строкам текста, в котором объяснялось, как это может свести гибридов с ума. — Никому нет дела до гибридов. Полиции, чёрт возьми, точно нет до нас дела. Если они увидят, как с улицы уводят гибрида, они решат, что человек выполняет свой гражданский долг и избавляется от гибрида. Я думал, ты уже понял, что никому нет дела до гибридов, — отвечает Вермиллион. Он видел это слишком много раз. Он видел, как гибриды становились жертвами краж, похищений, изнасилований и убийств, а полиция лишь бросала на это беглый взгляд. Каждый ребёнок в Логстедшире знал, что ему нужно защищать себя, потому что больше некому. Но они также знали, что, как только они начнут защищать себя или кого-то из своих близких, полиция отправит их прямиком в ад, а потом вернёт домой. В Логстедшире не было понятия «справедливость». Гибриду приходилось принимать то, что ему давали, даже если это были побои, потому что это был единственный способ выжить. — Ты заботился о гибридах, — тихо пробормотал Бо. Возможно, она думала о том же: Логстедшир не был идеальным местом для кого бы то ни было. Должно быть, она вспомнила, сколько сил они с Вермиллион вложили в то, чтобы сделать этот район немного безопаснее и добрее. — Заткнись, — потребовал Вермиллион. Эти воспоминания были из далёкого прошлого. Сейчас они работали над другой проблемой, а потом снова разойдутся. — Почему ты ушел, Вермиллион? Почему, чёрт возьми, ты уволился, зная лучше, чем кто-либо другой, насколько ужасен этот проклятый район? Что заставило тебя потерять веру, а? Ты решила встать на сторону этих грёбаных людей? Решила, что с тебя хватит предательства по отношению к своим? — требовала Бо, и в её словах сквозил гнев из-за проблемы, с которой они столкнулись. Она была настолько расстроена, что заговорила о том, о чём обещала никогда не рассказывать. Несмотря на то, что Вермиллион сражался на стороне гибридов, сам он не был гибридом. Он был человеком в большинстве смыслов этого слова. У него были способности, как у других людей, а не как у гибридов. Его способности были полностью его собственными, а не унаследованными от его вида. Однако Вермиллион ненавидел, когда его сравнивали с людьми. По крайней мере, он ненавидел, когда его сравнивали с людьми из Логстедшира. Хотя теперь он понимал, что ничем не лучше их. Вермиллион был готов защищаться или уступить её доводам, когда компьютер Бо пискнул. Она зарычала, проверяя его. Её рык оборвался, когда она широко раскрыла глаза. Она повернулась к Вермиллиону и, тяжело дыша, произнесла: — Гибрид напал на человека на границе. Начался бунт. Вермиллион выругался. Он подбежал к окну и поднял его, едва не упав. Он выпрыгнул из окна, используя свою силу, чтобы подняться на соседнюю крышу. Ранним утром, когда солнце только поднималось над горизонтом, Вермиллион увидел, как в небо поднимается дым. Начался бунт.