The Trick to Falling In Style

Вермиллион стоял у входа в «Истоки». Все его исследования указывали на то, что вход находится на границе Киноко, недалеко от Антарктического округа. Он был похож на заброшенную станцию метро, но лестница выглядела так, будто её недавно почистили. Кроме Вермиллиона, у входа никого не было, но он слышал доносившиеся изнутри голоса. Ему было интересно, сколько людей решили переехать в «Истоки» и как далеко распространилась эта новость. Пройдёт совсем немного времени, и сюда нагрянут правительственные чиновники, чтобы всё разрушить, или какой-нибудь наркобарон решит, что это будет его новое место сбыта. Вермиллион мог надеяться на безопасность этого места, но надежда никого ещё не приводила к успеху. Кто-то начал подниматься по лестнице. Вермиллион стоял неподвижно, не отводя взгляда от Предвидящего. На Предвидящем была форма героя, очки закрывали его глаза, а на груди сиял квадратный спиральный символ. Он был одним из самых ярких героев, и это делало его довольно популярным среди детей помладше и их родителей. Он обращался к определённой аудитории, и, хотя Вермиллион не признался бы в этом вслух, у него это хорошо получалось. Технически Вермиллион тоже обращался к определённой демографической группе, так что он не мог упрекнуть Предведящего в том, что тот ведёт себя как герой. В конце концов, у каждого свои причуды. — Привет, Вермиллион! Прости, что немного опоздал. Я знал, что ты придёшь, но меня отвлекло кое-что неожиданное, — сказал Предвидящий, хихикая. Выражение лица Вермиллиона не изменилось. Как и у всех супергероев, у Предвидящего была суперсила. Большинство людей думали, что он видит будущее или обладает каким-то шестым чувством. Вермиллион знал, что это не так. Он помнил, как Предвидящий объяснял ему свои способности. Предвидящий мог читать судьбу, почти как гадалка, но с гораздо большей точностью. У него была книга, которая помогала ему концентрировать свои силы, но он мог читать судьбу и без неё. Он не мог видеть всё, что произойдёт, но он мог видеть текущую траекторию судьбы, важные моменты из прошлого человека и «заблокированные» события, моменты, которые произойдут независимо от того, что кто-то делает. Вермиллион задумался, не было ли его появление в Истоках в тот день и в тот момент «заблокированным» событием. Он надеялся, что нет. Он действительно не хотел, чтобы его облачение в костюм было чем-то неизменным. — Если ты знал, что я приеду, то должен знать, какого чёрта я здесь делаю, — сказал Вермиллион, не скрывая раздражения в голосе. Он не хотел вести себя дружелюбно. В противном случае Предвидящий мог бы неправильно его понять. Вермиллион прищел не для того, чтобы дружить с Предвидящим или Истоками или вступать с ними в союз. Он приехал из-за Шрауда, потому что паучку нужно было где-то остановиться, пока ситуация в Логстедшире не стабилизируется. И ничего больше. — Я знаю, но ты будешь разговаривать не со мной, — сказал Предвидящий с дерзкой улыбкой, и Вермиллион пожалел, что не может вернуться в прошлое и стать самым дружелюбным существом, которое когда-либо видел Предвидящий. Он понял, что имел в виду Предвидящий, и не стал доводить дело до конца. — Ни за что на свете я не буду разговаривать с Немезидой. Ты, должно быть, совсем спятил, — резко отвечает Вермиллион с враждебностью в голосе. К сожалению, Предвидящий не стало дожидаться ответа. К тому времени, как Вермиллион договорил, Предвидящий уже исчез. Вермиллион всплеснул руками, бормоча что-то о невероятности Предвидящего. Вермиллион поклялся, что ударит Предвидящего при следующей встрече. Пока Вермиллион мысленно проклинает Предвидящего, по ступенькам поднимается Немезида. На ней был белый топ, заправленный в чёрные брюки, а талию опоясывала тёмно-красная лента. На ней были тёмно-чёрные перчатки в тон ботинкам. На ней была маска домино с красными, как пламя, кончиками. На ней даже был золотой обруч с красными металлическими перьями, которые напомнили Вермиллион о тех книгах, в которых… кто-то рассказывал ему о богах. Немезида была немного похожа на Гермеса в сочетании с Гестией, но она оправдывала своё имя богини возмездия и кармы. За исключением этого момента. Сейчас она не выглядела как воительница. Яркая улыбка, озарившая её холодное лицо, говорила о том, что она искренне рада видеть Вермиллион. Она сложила руки, и в её тёмных глазах мелькнула болезненная надежда. Вермиллион сверлит её взглядом. Он ненавидит эту дурацкую улыбку и то, с каким облегчением она смотрит на него. Перед его глазами вспыхивают воспоминания, и в груди разливается фантомная боль. Он лишь усиливает свой взгляд, словно это защитная мера. — Я знаю одного молодого гибрида паука, которому нужно где-то жить. Я приведу его. Лицо Немезиды помрачнело. Вермиллион отвернулся, повернувшись всем телом. Он не хотел задерживаться здесь надолго, но Немезида схватила его за рукав рубашки. Он резко обернулся к ней. Она отступила на шаг. Она указала на вход в «Истоки». — Давай я проведу для тебя экскурсию. Ты сможешь понять, подходит ли это место для твоего друга-гибрида. Вермиллион хотел возразить. Он знал, что если останется там ещё хоть на минуту, то его самообладание даст трещину. Он расскажет Немезиде правду, а она расскажет всем, и внезапно это станет большой проблемой, и у Вермиллиона будет гораздо больше неприятностей, чем он того заслуживает. Нет, ему нужно уйти, пока всё ещё в порядке. Ему нужно уйти, пока Немезида и Предвидение думают, что он их ненавидит. Ему нужно уйти, пока он не вложился в Истоки. Ему следовало уйти, потому что он знал: если этот проект провалится, пострадает именно он. Было так много причин, по которым Вермиллиону следовало уйти. На самом деле у него не было причин оставаться. Ему не нужно было знать, как выглядит «Истоки». Ему не нужно было знакомиться с людьми. Ему точно не нужны были слухи о том, что он там. Он не мог сблизиться с Немезидой или Предвидению. Лучше было держаться на расстоянии. Лучше держаться как можно дальше от этих двоих, а также от Истоков и всех, кто находится внутри. — Веди меня, — вместо этого сказал Вермиллион. Потом он выругался. Должно быть, он был проклят и говорил противоположное тому, что имел в виду. Это могло быть единственным объяснением. Немезида получила новую силу и использовала её против него. Или, может быть, они наняли кого-то для охраны Истоков, и этот телохранитель мог заставить Вермиллиона говорить прямо противоположное тому, что он хотел сказать. Немезида улыбнулась. Она развернулась и пошла вниз по лестнице. Вермиллион оглянулся через плечо. Здания были совсем рядом. Он мог бы пробежать через них до самого Логстедшира, и Немезида была бы слишком добра, чтобы его остановить. Вместо этого он позволил своим ногам нести его вниз по лестнице. Он ожидал, что будет темно, но на стенах висели фонари. Они освещали лестницу тёплым золотисто-оранжевым светом. На самом деле Вермиллиону нравился этот цвет. Он предпочитал его уродливому белому или кремовому цвету люминесцентных ламп. Он их ненавидел. Он любил бывать на свежем воздухе или смотреть на умиротворяющие фонари. Он хотел узнать у Немезиды, где они его купили. Первая комната, в которую они вошли, напоминала зал ожидания. Там стоял огромный стол, за которым сидел мужчина и постоянно ходил взад-вперёд с бумагами в руках. Несколько гибридов сидели на стульях, расставленных по краям комнаты, а мужчины и женщины в униформе пастельных тонов разговаривали с ними, держа в руках планшеты. Комната была выкрашена в нежно-голубой цвет, а на стенах висело несколько фотографий с красивыми пейзажами. Вермиллион узнала одну из них. Это была фотография восхода солнца, сделанная через ржавое окно. Вермиллион знал фотографа, место, где была сделана фотография, и её название. Немезида обвела рукой помещение. — Очевидно, что это первая комната, в которую попадают люди. Здесь мы разговариваем с людьми, чтобы получить общее представление о том, что им нужно. Мы узнаём всё, что можем, об их личной и медицинской истории. После этого Медведь - вон тот администратор, сортирует людей в зависимости от их потребностей. Например, тех, кто в прошлом подвергался насилию, мы размещаем как можно дальше от людей, похожих на их обидчиков. Мы стараемся учитывать потребности людей. Немезида подвела Вермиллион к двери в боковой части зала ожидания. Двери не было, но её заменяло яркое пластиковое ограждение. Вермиллион заглянула в комнату и увидела, что она полна детей. Пол был усыпан большими мягкими пазлами. Там были шкафчики с игрушками и детскими книгами. Несколько воспитателей ходили между детьми и играли с ними, стараясь вовлечь всех. — Это игровая комната! В основном родители, которые приходят в приёмную, отправляют сюда своих детей, но и постоянные жители тоже приводят сюда своих детей. Мы стараемся поддерживать непринуждённую атмосферу и в то же время учить детей делиться и быть нравственными. Немезида отвернулась. Вермиллион задержался на секунду. Он попытался представить, как Шрауд играет в этой комнате, и понял, что ему нравится эта мысль. Он знал, что у Шрауда появятся хорошие друзья в такой благоприятной среде. Вермиллион задумался, стал бы он другим, если бы в его детстве было такое место. Эта мысль быстро исчезла из его головы. Даже если бы «Истоки» существовали тогда, его бы сюда ни за что не пустили. Вермиллион последовал за Немезидой к дверному проёму, в котором действительно была дверь. Она толкнула её, и перед ними открылся длинный коридор с двумя ответвлениями и двумя двойными дверями в конце. Хотя они не заходили в каждую комнату, Немезида объяснила, что там находится. — В этой комнате мы храним все записи. Это нужно для того, чтобы мы не потеряли никого из-за системы или улицы. Некоторые убийцы думают, что могут просто убивать людей, потому что у них нет документов. Мы позаботимся о том, чтобы этого никогда не произошло. В этой комнате мы храним дополнительные стулья и игрушки. Это кладовая, но мы запираем её на всякий случай. Немезида толкнула металлические двери в конце коридора. Вермиллион тут же почувствовал, как его обдало волной жара. Он огляделся и увидел огромную кухню с металлическими приборами и множеством работников, которые сновали туда-сюда. — Это наша кухня. Мы готовим три раза в день здоровую пищу. Иногда мы готовим что-нибудь вкусненькое для детей. Мы очень тщательно следим за гигиеной и учитываем все диетические потребности. Это ещё одна причина вести записи. Нам нужно знать, у кого на что аллергия». Если вы посмотрите на эту дверь, то увидите, что на ней написан список с именами и фотографиями, указывающими на аллергию. Вы удивитесь, узнав, сколько людей не говорят нам прямо, что у них аллергия. Однажды у этого маленького мальчика была очень сильная аллергия, но он никому об этом не сказал, потому что отец всегда говорил ему, что он справится, что он просто привередничает. Из-за этого мальчика я и сделала эту табличку. Немезида вывела их через боковую дверь в большой зал с длинными столами. Там кто-то убирался, но в остальном было пусто. На стенах висело ещё больше фотографий, но на этот раз на них были изображены люди, которые веселились и наслаждались обществом друг друга. Вермиллион провёл пальцами по некоторым фотографиям, пока Немезида шла поблагодарить уборщика. Вернувшись, она продолжила экскурсию. — Это наша столовая. Здесь люди собираются, чтобы поесть. Мы также используем это помещение как классную комнату. Мы учим всех читать и писать. Мы обучаем их различным навыкам и помогаем успешно пройти собеседование. Иногда мы включаем проектор, чтобы показать фильмы, или устраиваем здесь театральные представления. У детей есть своя группа, но и взрослые могут выступать перед публикой. Я надеюсь расширить круг занятий, которые мы здесь проводим, но, думаю, на данный момент это всё. Немезида свернула в коридор, ведущий обратно в зал ожидания. В этом коридоре было ещё две двери. Одна из комнат была чем-то вроде игровой. Там был стол для игры в карты и бильярдный стол в углу, за которым играли в бильярд несколько человек. На диване несколько детей играли в видеоигру. Целый стеллаж был доверху заставлен настольными и карточными играми, а на нижнем уровне стояли видеоигры. Немезида помахала людям в комнате, и они ответили ей сияющими улыбками. Следующая дверь вела в другой коридор. Немезида сказала, что они ещё вернутся к этому. Она отвела его обратно в приёмную. Напротив детской игровой комнаты была дверь, ведущая в очень большую комнату, намного больше столовой, с открытыми и закрытыми зонами. — Это наше общежитие. Мы стараемся разделить его на зоны, но в основном оно открытое. В задней части у нас лазарет. Мы стараемся изолировать больных, независимо от того, заразны они или нет. Мы хотим поддерживать боевой дух. Мы делаем всё возможное, чтобы вылечить людей. Мы стараемся не допускать дефицита лекарств и перевязочных материалов. Это непросто, но наш девиз, никогда не сдаваться. Немезида вернулась в коридор, через который они прошли. Вермиллион последовал за ней. В коридоре было две двери. Одна вела в кабинет. — Здесь мы с Предвидящим занимаемся всей бумажной работой, связанной с управлением этим местом. Ну, вроде того. У нас обоих есть обязанности героев, поэтому мы наняли людей, которые помогают нам с простыми повседневными делами. Однако мы принимаем более важные решения и обязательно проводим длительные обсуждения, чтобы выбрать наилучший вариант действий. Бывают случаи, когда мы не можем помочь всем, но мы действительно стараемся. Последняя комната оказалась конференц-залом с одним длинным столом и интерактивными досками на всех стенах. На каждой доске были написаны тысячи слов, плотно заполненных информацией, тенденциями и именами. Вермиллион попытался что-то прочитать, но Немезида схватила его за руку. Он вздрогнул и посмотрел на неё. Она сжала его руку и повела в переднюю часть зала. Всё пространство было занято большой картой всех районов. Немезида отпустила руку Вермиллион и прижала пальцы к Логстедширу. — Позвольте мне привести некоторые статистические данные. В Логстедшире по меньшей мере 24,8% населения умирает в течение одного года, причём 76,9% этих смертей вызваны убийствами или непредумышленными убийствами. Однако это никого не волнует, потому что в том же году в Логстедшире рождается 39,2% населения. Более 90% жителей Логстедшира живут в бедности, то есть зарабатывают гораздо меньше, чем тратят. Некоторые люди, около 57%, являются безработными, и их число растёт с каждым днём. Если хотите, я могу предоставить больше статистических данных. Я могу рассказать вам о количестве различных преступлений, таких как похищения, изнасилования и домашнее насилие, — тихо сказала Немезида. Вермиллион неловко сглотнул. Он знал. Он провёл исследование, чтобы точно знать, как сильно страдают люди в его районе. Они всегда испытывали боль. Не зря этот район называли заброшенным. Ни полиция, ни правительство не позаботились о том, чтобы снизить эти показатели. Логстедшир в одиночку поднял общий уровень преступности в Эссемпи до рекордно высокого. Это было ужасно и отвратительно, и Вермиллион не хотел об этом слышать. — Я хочу, чтобы ты рассказал жителям Логстедшира о "Истоке". Возможно, мы мало что можем сделать, но мы можем сократить эти цифры. Мы можем спасать жизни. Мы можем учить людей, как найти работу. Мы можем оградить их от убийц, похитителей и насильников. Люди не будут слушать ни меня, ни Предвидящего. Для них мы просто герои, которые бросят их, как это сделало правительство. Мы просто бросим их на произвол судьбы. Но ты... они называют тебя Красным Ангелом, потому что искренне верят, что ты чудо, посланное с небес, чтобы спасти их. Если ты скажешь им, что «Истоки» это не обман, они поверят тебе. И они придут, и мы сможем им помочь. Мы сможем их спасти, — сказала Немезида, повернувшись к Вермиллион. Она взяла его за обе руки и поднесла их к его груди, словно хотела показать, что у него есть бьющееся сердце, которое обливается кровью каждый раз, когда он видит новости о страданиях своего народа. Вермиллион вырвал руки из её хватки и отшатнулся. Он скрыл свою боль за суровым взглядом, притворяясь, что его тяжёлое дыхание вызвано гневом, а не приближающейся панической атакой. — Заткнись, чёрт возьми. Что, по-твоему, ты говоришь? Вот что я тебе скажу: полная чушь. Я ухожу. Я не герой Логстедшира. Они не станут слушать, что я скажу. Я бросил их, как и всё остальное, что когда-либо пыталось им помочь. Я больше не Красный Ангел. — Ты ошибаешься. Люди не отказались от тебя. Они с нетерпением ждут твоего возвращения, и что может быть лучше, чем дать им надежду? Место, где они смогут учиться и процветать, где о них не забудут? — продолжила Немезида. Она не изменилась за все эти годы. Вермиллион почувствовал, как его защита дала трещину, но он твёрдо держался за то, что не могло сломить его. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не вернусь. — Зачем ты здесь, Вермиллион? — внезапно спрашивает Немезида. Вермиллион напрягается. Она знала, почему он здесь, но, похоже, хотела услышать более личный ответ. Он отвёл от неё взгляд. Если она продолжит так на него смотреть, всё внутри него сломается. Правда вырвется наружу, а он не мог этого допустить. Он так тщательно инсценировал свою смерть. Он позаботился о том, чтобы убедить всех в том, что это произошло. Ему удалось остаться незамеченным. Немезида спрашивала его, почему он всё это бросил. — Мне просто нужно избавиться от одного сопляка. Больше ничего, — злорадно произнёс Вермиллион. Он видел по её глазам, что Немезида ему не верит. — Может, и так. Почему ты не оставил его на пороге приюта? Зачем ты надел свой старый костюм и показал всем, что на самом деле не умер, чтобы проделать весь этот путь? Ты всех одурачил, так зачем же ты всё это бросил ради ребёнка, которого недавно встретил? Должно быть, он произвёл на тебя сильное впечатление. Или, может быть, ты знал, что в любом приюте с ним будут плохо обращаться, потому что он гибрид. Может быть, ты слишком сильно переживаешь за людей, которых когда-то поклялся защищать. Может быть, есть какая-то более веская причина, по которой ты инсценировал свою смерть, чтобы убедить нас всех, что тебя больше нет, — сказала Немезида тоном, который Вермиллиону не понравился. Это было похоже на гнев, но он знал, что это скорее жёсткая любовь и забота. Вермиллион зарычал и развернулся. Он протопал до самой двери, как маленький ребёнок, закативший истерику. Ему не нравилось, что Немезида его раскусила, но она всегда его раскусывала. Иногда она знала его лучше, чем он сам себя знал, и от неё было очень трудно что-то скрыть. Однако у двери Вермиллион остановился. Он оглянулся на неё. В её глазах стояли слёзы, но казалось, что она не собирается плакать. Вермиллион это оценил. Если Немезида заплачет, он знал, что скоро последует её примеру. — Немезида, ради этого ты должна обеспечить Шраду самую лучшую жизнь, какую только можно себе представить. Мы заключили сделку.