Благословение богов

      Она явно находится в бреду, мысли не выстраиваются в фразы, они плывут, как свет под закрытыми веками. То вспыхивает обрывок воспоминания — тёплый вечер, знакомый голос, чувство спокойствия, — то всё растворяется в мягкой пустоте. Клэрри слышит чей-то голос, но такой незнакомый, она пытается понять что происходит, но все превращается в кашу как только она пытается услышать что-нибудь, у нее с трудом, но получается открыть медленно глаза и сфокусироваться на женщине, которая сидит рядом с ней, она замечает ее мягкую, но теплую улыбку и слышит как она говорит, что ей необходимо поспать еще, как не странно Кларисса вновь засыпает и просыпается уже через время, везде темно, явно наступила ночь.       Клэрри сглатывает и оглядывается по сторонам, она в какой-то комнате, вокруг несколько столов и стульев расставленных возле ее кровати, явно кто-то сидел возле нее, но почему. Девушка аккуратно приподнимается и замечает на стуле мужчину, хотя его очень трудно заметить, он почти слился с темнотой, Клэри хотела встать, но привлекла внимание этого мужчины. — И куда ты собралась? Клэрри сглотнула комок в горле и сказала бодрым голосом. — Мне захотелось подышать свежим воздухом. Взгляд мужчины прошелся по ее лицу и он вяло ответил. — Ну ступай.       Кларисса выходит из лазарета нерешительно, будто переступает границу, за которой всё слишком большое и чужое. Ночь сразу накрывает её — прохладой, запахом костров, незнакомыми звуками. Она замирает, не зная, куда смотреть. Она не знает где находится, но смутно припоминает, что об этом месте говорили София и Кристофер. Это Лагерь полукровок.       Внутри поднимается лёгкое беспокойство. Она чувствует себя лишней, случайно оставленной здесь после боли и беспамятства. Всё, что другие, возможно, называют безопасным и родным, для неё — неизвестность. Хочется сделать шаг назад, вернуться в светлый лазарет, где хотя бы понятно, зачем она там. Но вместе со страхом появляется и другое чувство — тихое, почти незаметное любопытство. Что-то в этом ночном лагере притягивает: огни, небо, ощущение, что за каждым тёмным домиком скрыта история. Кларисса понимает, что теперь она часть этого места, даже если пока не знает как. Она обнимает себя руками, делает осторожный вдох и остаётся стоять. Не потому, что ей не страшно, а потому что впервые чувствует: впереди — что-то новое, и отступать уже некуда. Через несколько минут к ней выходит тот же мужчина и встает рядом. — Добро пожаловать в лагерь полукровок Клариса Джексон, мы тебя заждались. -Вы знаете меня? — девушка удивленно посмотрела на мужчину. — Да, но в этом лагере все знают про твоих родителей. Девушка закусила губу поразмыслив. — Да, я помню, со мной было еще два человека, где они? — С ними все в порядке, утром вы увидитесь, а пока тебе следует еще отдохнуть. — Но кто вы? — Зови меня Нико, утром обо всем поговорим. Девушка перевела взгляд на ночное небо, но когда она хотела вновь посмотреть на мужчину, его и след простыл, будто он растворился в ночной тишине.

***

      Утро встречает Клэрри неожиданно ярким светом. После ночной тишины лагерь кажется слишком живым: голоса, шаги, смех, звон металла где-то вдалеке. Она выходит из лазарета осторожно, всё ещё чувствуя себя гостьей, и почти сразу понимает — на неё смотрят.       Неподалёку стоит группа взрослых людей. Они не выглядят враждебно, но в их взглядах есть то, что заставляет Клэрри внутренне напрячься: внимание людей, которые видели слишком многое.       Первой она замечает женщину с тёмными волосами и уверенной осанкой. Та смотрит прямо, будто привыкла, что её слушают. В её лице есть мягкость, но под ней — сталь. Клэрри чувствует странное желание выпрямиться, не показаться слабой.       Рядом с ней стоит высокий мужчина с открытым лицом и спокойной, почти командирской уверенностью. Он улыбается — просто, по-настоящему — и от этого в груди Клэрри становится чуть легче, будто его присутствие само по себе обещает, что всё будет в порядке. Чуть в стороне она замечает того мужчину, который был с ней в лазарете. Он встречается с ней глазами лишь на секунду и едва заметно кивает — коротко, почти незаметно, но этого хватает, чтобы Клэрри почувствовала: она не совсем одна.       Парень с взъерошенными волосами и живыми глазами тут же что-то говорит, активно жестикулируя. От него исходит шумная, неугомонная энергия, будто он не умеет быть серьёзным слишком долго. Клэрри ловит себя на мысли, что именно он выглядит самым «человечным» — не идеальным, но настоящим.       Рядом с ним стоит женщина с тёплым, внимательным взглядом. В её присутствии есть что-то успокаивающее, как тихая уверенность, проверенная болью и временем. Последним она замечает крупного парня, который стоит немного позади остальных. Он молчалив, но его спокойствие другое — надёжное, как стена. Когда их взгляды пересекаются, он чуть кивает, будто признавая её без лишних слов.       Клэрри чувствует себя маленькой рядом с ними. Эти люди явно прошли через то, о чём она пока даже не догадывается. В груди появляется смесь неловкости и странного трепета: страх быть лишней и надежда, что именно у них можно чему-то научиться. — Значит, это она, — говорит кто-то из них. — Эм, здравствуйте? — неуверенно произносит девушка. Первой к ней подходит женщина с темными волосами и приятной улыбкой. — Мы так рады наконец-то встретиться с тобой Клэрри, столько лет прошло. — Вы правда знаете меня? — Да, но обо всем по-порядку, сначала нужно поговорить с Хироном. Клэрри идёт чуть позади остальных, стараясь не отставать и не мешать. Шаги звучат слишком громко — по крайней мере, ей так кажется. Каждый из них знает, куда идти. Каждый выглядит так, будто это утро — часть привычного порядка. Кроме неё. Хирон. Имя эхом крутится в голове. Она уже слышала это имя несколько раз, когда читала книги о греческой мифологии, но точно не могла вспомнить кто это. Пока они шли в незнакомом ей направлении, с ней успели все познакомиться и назвать свои имена, девушка украдкой посмотрела на идущих рядом. Пайпер говорит что-то спокойным тоном, Джейсон кивает, будто уже мысленно решает задачу. Лео шутит, видимо он всегда такой. Фрэнк идёт молча, Хейзел — сосредоточенно. Нико… Нико держится особняком, и это почему-то немного успокаивает: если даже он не спешит говорить, значит, молчание допустимо. Внутри перемешиваются страх и любопытство. Кто такой Хирон? Судья? Учитель? Тот, кто скажет ей, кем она является на самом деле? От этой мысли становится не по себе. Легче было, когда она ничего не знала. Пожалуйста, пусть это будет не зря, — думает Клэрри, делая ещё один шаг. Хирон предстаёт перед Клэрри не как миф из книг, а как живая, тяжёлая реальность. Он — кентавр, и это невозможно не заметить. Мощное тело лошади прочно стоит на земле, будто само место под ним выбрало быть опорой. Движения спокойные, выверенные, без спешки — в них нет ни дикости, ни показной силы, только уверенность того, кто давно научился владеть собой. Кажется, что он может простоять так часами, не уставая, не меняя позы. Человеческая часть Хирона строга и собранна. Лицо отмечено временем: не старость, а опыт. В нём нет суровости, но есть требовательность — не к другим, а к истине. Его голос, когда он говорит, низкий и ровный, словно привык, чтобы его слушали не из страха, а потому что слова имеют вес. Хирон подходит ближе к Клэрри, его крупное тело кентавра будто слегка сгорблено от тяжести слов, которые ему предстоит сказать. Его взгляд опускается на землю, затем медленно возвращается к ней, полный мягкой, но глубокой печали. — Клэрри… — начинает он тихо, почти шепотом, как будто боится, что любое слово может причинить боль сильнее, чем она готова выдержать. — Всё, что ты слышала о своих родителях… правда. Слова падают на неё тяжёлым камнем. Её сердце бьётся быстрее, но в груди появляется пустота. Кажется, будто её мир, до этого лишь слегка шатавшийся от неизвестности, сейчас распался окончательно. — Перси… Аннабет… — продолжает Хирон, — Они были сильными и смелыми. Их действия оставили след, и этот след теперь часть твоей жизни. Клэрри чувствует, как горечь и страх переплетаются с гордостью. Она знала, что кентавр говорил правду, все, что она услышала от Софи и Криса было действительно реальностью. — Постойте, но все говорят, что мои родители пропали десять лет назад, их никто не мог найти и вдруг в моей жизни появляетесь все вы и что вы можете мне сказать?! — воскликнула девушка. — Что они были отважными? Серьезно? Они бросили меня! Я была ребенком, но они оставили меня совсем одну! -Ты не права, они не бросали тебя. Твои родители не хотели больше геройствовать, но в тот момент всем нам нужна была их помощь. -Ну конечно, и поэтому вы стоите здесь, а их тут нет! Знаете что, пошли вы все в Ад! Клариса сбежала оттуда, она понятия не имела, что на нее нашло, но почему она остановилась возле одного из домиков. Он стоит особняком, почти на самой кромке озера, и кажется частью воды, а не земли. В лучах утреннего солнца деревянные стены блестят влажными оттенками зелёного и синего, как будто сама роса вплелась в структуру дома. Домик не большой, но удивительно гармоничный. Крыша слегка покатая, с покрытием из морской соломы, словно ветер и дождь за годы придали ей форму, идеально подходящую к этому месту. Окна отражают озеро, а с крыльца лёгкий туман поднимается, как дыхание воды. Каждый шаг к нему сопровождается тихим плеском — вода будто встречает её, приветствуя. Клэрри замечает детали: верёвочные перила, крепкие, но слегка потрёпанные, камни у основания домика, на которых сидят чайки, и скромный причал, уходящий в воду. Всё здесь дышит покоем, но в этом покое чувствуется сила — не угрожающая, а тихая, скрытая. Клэрри делает шаг и собирается войти в домик, но неожиданно ее кто-то резко разворачивает, она видит перед собой ту девушку, которая привела ее сюда. — Ну наконец-то, ты куда смылась от старших? Клэрри чувствует гнев, она готова наорать на Софи. -Не трогай меня, зачем мы вообще здесь находимся? Мне нужно найти родителей! Ты сказала, что они пропали, но здесь почему-то решили, что они мертвы! -Для того, чтобы что-то решать, ты сначала должна услышать пророчество от нашего оракула! -Какое еще к черту пророчество? Типо сказки о будущем? -Типо то, что тебе уготовано дурная твоя голова! Клэрри нахмурилась и вновь перевела взгляд на домик. — Чей это дом? — Дом Посейдона, в нем жил единственный полубог насколько мне известно. — И кто это был? — Твой отец. Сын Посейдона — бога морей, а ты его внучка. — И Афины, богини мудрости. — девушка начинала вспоминать разговор с ребятами по пути в лагерь. — Именно, пошли, и не забудь извиниться перед Великой пятеркой. Кларисса в непонимании посмотрела на девушку. — Почему великой? Они типо спасли мир? — Именно, это про них я тебе рассказывала. Кларисса была удивлена. Вот черт. Она наорала на великих полубогов и как ни странно, ей не было страшно от этого.