На грани сожжения

      Девушка сидела за столом библиотеки. Она закинула ногу на ногу, покачивая туфлей, которая болталась на пальцах ноги. Острая коленка выглядывала из-под подола короткой, школьной юбки.              Лучи солнца падали на стол из большего окна, сверкая разноцветными отблесками витража. Возле её руки расслабленно лежащей на темно-коричневом дереве столешницы, были розоватые и оранжевые солнечные зайчики.              Другой рукой девушка лениво подперла подбородок.              Стол усыпанный небрежно разбросанными пергаментами и парочкой книг. Лишь письмо, написанное витиеватый почерком, лежало аккуратно. Бумага была плотной, дорогой, с едва заметными золотистыми узорами по нижней границы.              От бумаги или же от насыщенно-черных чернил приятно пахло древесиной и хвоей.              Девушка несколько раз постучала кончиком ногтя по исписанной странице, в задумчивости. А после замерла, держа палец над страницей, ощутив чей-то взгляд.              Он казался внимательным и изучающим. Не небрежный, скользящий взгляд скучающего человека. Или же взгляд человека, задумавшегося о чем-то и смотрящего в никуда.              Ви уверенно приподняла голову, встречаясь с прямым взглядом, темных, практически черных глаз впереди. Через столов пять, лицом к ней, сидел Теодор Нотт. Тот удивительно небрежным жестом придерживал книгу, но глядел в глаза девушке, а не на страницы.              Удивительно, но он был совершенно один, без компании друзей или же девушек. Те, казалось, постоянно кружились вокруг него, очарованные его симпатичным личиком. Или же его холодной, неприступной манерой общения. Был для них вызовом и желанным призом.              Ви не единожды видела, как девушки, глупо хихикая, словно завороженные, запускали руки темные кудри Теодора. А тот всегда отвечал нахальной, самодовольной улыбкой. Одна сторона губ приподнималась немного выше, а глаза прищуривались. В глубине его темных глаз сверкала насмешка, над их попытками очаровать его.              Несмотря на то, что и Ви, и Теодор учились на Слизерине и были на одном курсе, посещали одни и те же занятия – никогда толком не говорили. Лишь, как сейчас, по мнению Ви, слишком часто, сталкивались взглядом.              Теодор все так же неоднозначно, то ли пугающе, то ли безразлично – смотрит в глаза Ви: долго и пристально. Но это странное взаимодействие не волновало Ви достаточно, чтобы заводить разговор с Ноттом и спрашивать о причинах. Отбрасывала мысли о нем, посчитав это причудой парня.              Тем более, он ей никогда не нравился. Ещё в первую встречу вызвал у неё отторжение. Что-то внутри неё скрежещет, как только видит его немного сутулую фигуру и кудрявые волосы в коридорах Хогвартса.              Её антипатия была мгновенной, какой-то инстинктивной. Совершенно необъяснимой и девушка не пыталась найти внутри себя причины. От того, Ви опустила взгляд. возвращаясь к письму перед собой.              Она погрузилась в чтение, позабыв о времени. Её мысли терялись меж витиеватых строк. Письмо было от её дяди по отцовской линии. Статного мужчины аристократа с проседью в волосах, льдисто-серыми глазами и сверканием ума и жестокости на дне этих кристально чистых озер.              Он всегда был доброжелателен с Ви, ни единого раза не сказал пренебрежительного слова. Но в его крови была холодность, унаследованная, вместе с статью и утонченными чертами лица. Безразличие и холодность было наследием, вплелось в его кровь. А его работа в правительстве лишь усугубила безэмоциональность. Мужчина всегда величаво вышагивал, опираясь на трость, с самого элитного и дорогого дерева, хотя она ему не нудна была.              А его сухие ладони, с длинными, тонкими пальцами, всегда закрывали перчатки.              Его письмо начиналось со строчки: «Моя дорогая», – он всегда начинал так письма. А заканчивал неизменным: «Твой дядя, Грегори Самерсет».              Ви провела подушечкой пальца по имени, завороженная витком на букве «Г». Там всегда был этот виток, такой же уникальный, как линии отпечатка пальца.              – Самерсет… – в унисон пропели два практически идентичных голоса рядом с ней, вырывая девушку из мыслей.              Она едва не вздрогнула, вынырнув из размышлений. Усилием воли поборола желание позорно прикрыть письмо ладонями, скрывая отголосок своей жизни за пределами Хогвартса, Прекрасно осознавала, что это лишь заставит этих двух нарушителей спокойствия обратить внимание на письмо. Попытка что-то скрыть от них, воспринимается близнецами, как вызов.              Девушка бросила быстрый, едва заметный взгляд вперед, надеясь вновь не столкнутся взглядом с Ноттом. Тот был непредсказуемым и совершенно никто не мог предсказать его реакцию на грифиндорцев.              Но Теодор уже ушел, забрав с собой книгу. Единственное, что выдавало, что он когда-то был здесь – немного неровно придвинутый к столу стул.              По обе стороны от девушки плюхнулись близнецы Уизли. Идентичным движением уперлись локтями в столешницу и опустили подбородки на ладони. Повернули лица к девушке, игриво улыбаясь, а в ярком свету их веснушки заметно выделялись.              Они напоминали Ви котов, которые специально сталкивают вещи со столов и исподтишка наблюдают за реакцией.              – Все учишься, Самерсет? Решила стать такой же заучкой, как Грейнджер? – преувеличенно скривился Фред, на что Ви фыркнула и откинулась на спинку своего стула, скрестив руки на груди.              – Скоро экзамены, – небрежно ответила, усмехнувшись и слишком небрежно, чтобы это было правдой, пожала плечами.              Ей не нужно было так же усердно грызть гранит науки, как Грейнджер, чтобы быть отличницей. Ей чаще всего хватало её способностей и природного таланта. Если же нет, то всегда можно было применить хитрость – та была в её сути. Ведь не просто так её распределили на Слизерин.              Джордж, вторя брату, притворно скривился.              – А ещё скоро Хогсмид…              – Бал… – продолжил Фред и Ви едва поборола желание скривиться от разочарования в себе, ощутив, как сердце пропустило удар в бестолковой надежде, едва Фред сказал слово «бал».              Она знала, что ни у Джорджа, ни у Фреда до сих пор не было пары на предстоящий был. Но они не были близкими друзьями, чтобы был повод Фреду позвал её, как друга. И он никогда не проявлял к ней интереса, как к девушке, чтобы у неё могла зародиться надежда.              – И каникулы! – закончил Джордж.              – Уже есть планы на каникулы? – спросил Фред, поворачиваясь в сторону Ви. Его рыжие, ярко сверкающие в таком свету, пряди волос, переливались. На пухлых губах – мягкая улыбка. А карие глаза блестели ярко-желтыми искрами, те были, словно отблески солнца, выдающие его теплый нрав.              – До каникул ещё несколько месяцев, – глядя на парня с напускным безразличием, ответила, избегая прямого ответа.              Фред задумчиво промычал и Ви увидела то мгновение, когда его взгляд зацепился за письмо. Он сразу же весь напрягся и переглянулся с Джорджем. Если бы являлся котом то в этот момент замер бы, вздыбив шерсть, покачивая хвостом, а глаза наполнились бы чернотой расширенных зрачков.              Ви прекрасно знала, что последует далее, но не предпринимала даже попытки воспротивиться.              Фред молниеносно протянул руку и схватил письмо со стола, тут же спрыгнул со стула, от чего тот отъехал с противным скрежетом. Парень отбежал на несколько метров с луковой улыбкой. А Джордж подскочил к брату, с такой же игривостью на губах. Старший Уизли, как приманкой, помахивал перед Ви письмом.              Джордж же заглядывал через плечо брата, стараясь прочесть содержимое послания.              – Ууу, – протянул, – Грегори Самерсет.              – Неужели папочка написал дорогой дочурке? – поиграл бровями Фред, вновь покачивая письмом.              Ви неспешно встала со стула и откинула черные волосы назад взмахом руки. А после небрежно и неспешно начала складывать пергаменты и книги в сумку, что висела у неё на плече.              – Вообще-то, – подходя к парням, от чего её небольшие каблуки звонко стучали по каменному полу, протянула, – дядя.              Когда она усыпила их бдительность картинным безразличием, неожиданно, так же, как бросаются змеи, на замершую добычу, пнула Фреда под колено.              Тот ахнул, наклоняясь, то ли стараясь схватиться за раненную ногу, скуля, то ли инстинктивно. Девушка же так же молниеносно выхватила письмо из его хватки и, не глядя, заснула то в сумку.              И пусть в том не было ничего личного, лишь пара вежливых фраз, не желала, чтобы чужие глаза видели этот призрак близости.              – Что за змеиные повадки? – пропыхтел Фред.              Ви же небрежно пожала плечами, выровняв спину. Вновь скрестила руки на груди, задумчиво и быстро проведя кончиком языка по нижней губе. У той был насыщенно-яркий вкус мёда от её влажно-ягодной помады.              – А чего ты ожидал от слизеринки? Что я буду прыгать за письмом, как глупая пуффендуйка или гриффиндорка? – саркастично усмехнулась, приподняв аккуратные, темные брови, скривив губы в усмешке.              Она не единожды видела, как девушки бегали и прыгали вокруг близнецов, стараясь достать свою вещь, которую те нагло забрали и держал высоко над головами – так, где не достать.              Хихикали, уклоняясь, а глаза сверкали весельем, а губы складывались в улыбки.              Джордж на секунду нахмурился, а Фред поджал губы, оскорбленные, сочетанием «глупая гриффиндорка». Но от чего-то не стали спорить и возражать, защищая своих подружек, от чего Ви захотелось горько рассмеяться, понимая, что им от неё что-то нужно.              Но она сдержалась, сохраняя аристократичное безразличие, воспитанное в ней с пеленок. Как бы не было горько – не опускать подбородка, прямо и уверенно смотреть вперед, не уступать. Не показывать ни обиды, ни горечи, ни разочарования. Ни разбитого сердца.              – Тогда au revoir, – резко развернулась, взмахнув длинными волосами, цвета вороного крыла.              Неспешно пошла прочь, громко цокая каблуками. Этот звук, размеренный и звонкий, разносился эхом по коридорам.              Малышки-ученицы, вынужденные ходит в обуви с абсолютно плоской подошвой, всегда, как слышали этот звук в коридорах, оглядывались. Завороженно, с долей зависти, поглядывали вслед девушкам-старшекурсницам, в коротких юбках и на небольших каблучках.              Ви шла не спеша, мысленно считая секунды, зная, что близнецы Уизли её догонят. Им что-то от неё нужно, а не просто желали её дружеской компании, а значит не позволят ей так просто уйти.              Пусть эта мысль и вызвала горечь, Ви старательно её подавляла.              Но это оставляло тяжесть в груди, ведь ей близнецы искренне нравились. С самой первой встречи их неподкупная искренность и веселость её поразили. Она хотела бы быть их другом, смеяться вместе с ними, ходить в Хогсмид и делиться секретами.              Она бы хотела быть похожей на них. Быть такой же смелой и открытой. Не боятся показать мысли и чувства, подпустить людей ближе.              Иногда, раньше, когда она была более наивной. Она мучилась мыслью, что если бы не её воспитание, из-за которого она держала всех на расстоянии вытянутой руки – она смогла бы подпустить их ближе? В свой мир?              Эти мысли появились ещё два года назад, когда их пути впервые пересеклись и от них было тоскливо и обидно. Она ненавидела себя и своё воспитание.              Сейчас же, когда в её душе и сердце появилось не только стремление к дружбе, но и влюбленность, ей казалось, что такие мысли режут изнутри, как осколки стекла.              Но Ви больше не тешила себя пустыми надеждами. Она знала, что никогда не сможет быть такой, как они. Она сломанная, истерзанная, а душа подобна пеплу.              За её спиной раздалась торопливая, глухая пара шагав.              Близнецы едва ли не налетели на неё, закинув руки на плечи.              – Самарсет, ты обиделась? – наклоняясь, заглядывая в лицо Ви, спросил Фред.              Она была высокой и стройной, но им, чтобы быть с ней на одном уровне, приходилось наклоняться.       – С чего бы? – тщетно пытаясь скинуть их руки со своих плеч, осведомилась.              – Не обижайся, – потираясь щекой, об её макушку, протянул Джордж, – мы пришли с миром…              – И просьбой! – заговорщически закончил Фред, принявшись накручивать прядь её темных волос на палец.              Ви фыркнула.              – А что взамен? Услуга за услугу, – замедлив шаги и заглянув в глаза Фреда, осведомилась.              Чтобы они не попросила – она бы все равно это сделает. Хотя и будет горько усмехаться от отвращения к себе, осознавая, что не может им отказать. Но перед ними хотела сохранить хотя бы долю гордости.