Кто в зеркало смотрит первым

После ритуала Олег спит почти сутки — приходит в себя только ближе к вечеру следующего дня. Когда открывает глаза, в квартире Саши уже пахнет кофе и холоднным воздухом из окна. Раскачаться быстро не получается, мысли в голове всё ещё ощущаются, как спутанная леска. Через силу Олег влезает в одежду — сегодня съемки, но он обещал Владу, что поедет к врачу, чтобы проверить руку. Магия магией, а инфекции никто не отменял. В поликлинике Олег мается в очереди целых сорок минут вместо запланированных десяти, все ради секундного осмотра и рецепта на базовый антибиотик. В итоге на съемку он безбожно опаздывает. Закуривает прямо на проходке, за что получает порцию трехэтажного мата от редактора. Конечно же, с Владом они не успевают перекинуться даже словом — к моменту, когда Шепс заканчивает с макияжем и вваливается в готзал, Череватый уже занят беседой, сначала с Сашей, потом с Линой. Олег так хочет вклиниться, подойти, но вместо этого только мрачно мнется у окна, боясь… Чего-то. Олег и сам не до конца понимает, что именно его беспокоит — но это что-то подозрительно похоже на стыд. Стыд от того, что о них узнают. Что будут смотреть. Осуждать. От этого Олег злится еще сильнее. К моменту, когда операторы включают камеры, Олег уже ненавидит весь мир. И это чувство разгорается только сильнее, когда он узнаёт: Влад попал в новую тройку. Значит, снова уезжает. Снова исчезает на несколько дней. Олег сбегает в гримерку первым. Вылетает из готзала, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Отвечать на вопросы не хочется, разговаривать тоже. Он быстро раскрывает рюкзак. Нащупывает смятую пачку сигарет на самом дне. Гримерка начинает медленно заполняться экстрасенсами, а Олег все никак не может отыскать чертову зажигалку, как вдруг слышит за спиной пробирающий до костей голос: — Олеж, а можно тебя? На минуточку. Или мы с тобой теперь только по записи? Влад. Спокойный, как и всегда. Олег мельком оглядывается, но никто, кажется, не обращает на них внимания. От этого Шепсу становится втройне паршиво. Он кивает, бросает раскрытый рюкзак и выходит в коридор. Влад ждёт, облокотившись на стену. — Куда так быстро рванул? — спрашивает он. Спокойно. Но взгляд цепкий, внимательный. — Не от меня бегаешь, я надеюсь. Олега тут же прошивает стыдом. — Нет, конечно. Я просто… расстроился. Нас как будто вечно что-то разъединяет. Мы даже нормально не поговорили после ритуала, а теперь опять. — Ну, извини, — фыркает Влад. — Я тут, значит, душу выворачивал, пока ты мне в грудь тёк, теперь ещё и на самолёт. Мог бы хоть кофе предложить. Олег усмехается, но взгляд отводит. Ему не до шуток. Влад замечает это. — Хочешь, я тебе билет на мой рейс куплю? Вместо бонусов за чистку. Возьму тебя в ручную кладь. Олегу хочется сказать «да». Очень. Он улыбается, и Влад протягивает к нему руку — невесомо касается подбородка большим пальцем. В этот момент на лестнице над их головами раздаются голоса — кто-то громко смеется, хлопает дверью. И Олег делает то, за что будет ненавидеть себя следующие пару дней. Он вздрагивает, инстинктивно отшатывается — от Влада, от его руки. Влад склоняет голову к плечу. Смотрит внимательно. — Понял, — говорит он. — Ну и черт с ним, с рейсом. — Влад, прости. Это не ты. Я просто… не хочу, чтобы на нас смотрели. Снимали. Обсуждали. Как на выставке. Я не такой смелый, как ты. — Олеж, — мягко говорит Влад, касаясь его плеча. — Это нормально. Ты не должен быть как я. Я вернусь — и мы наверстаем. Ладно? Олег кивает. Влад оставляет его одного, а Шепс так и не находит в себе сил сказать, что ничего наверстывать он не хочет. Просто хочет получить все сразу — и, желательно, сейчас.

***

Олег почти весь день торчит дома: заговаривает зеркала, сортирует карты, промывает камни в подсоленной воде. Все, что угодно, только бы не проверять телефон каждые три секунды. Пальцы зудят, кожа нещадно трескается, но это даже приятно. Небольшая боль, которая отвлекает от другой, почти невыносимой. Когда вечером Саша включает эфир с испытания Влада, Олег делает вид, что ему всё равно — что-то, что ему всегда удавалось хреново. Особенно перед братом. — Ну Череватый, — комментирует Саша, жуя бутерброд. — Вторую подсказку вообще проебал. Драма. Олег бросает взгляд на экран: Влад читает заговор, холодный и собранный. Его отражение, размытое водкой и всполохами свечей, завораживает. И все же — Олег видит: Влад вымотан. — Там монтаж странный, — бурчит Олег. — Слишком резано. Видно, что не всё показали. — Ага, ага, — усмехается Саша. — А с концентрацией у нас что? Был бы я бесом, нахуй бы послал. Халтура, а не чернокнижник. — Он не халтура, — раздраженно отзывается Олег. — А ты-то что так занервничал? — Саша усмехается. — Или твоего чернушного парня теперь руками не трогать? — Он не… — Олег осекается. Слова повисают в воздухе, как недовязанная петля. Саша смотрит на него несколько секунд, потом ухмыляется: — Ну раз не — так и молчи. А если да… Хули ты здесь-то сидишь? Олег хмурится. — Их обратный самолет сегодня, если что, — добавляет Саша невзначай. — Хочешь — узнаю, какой рейс? И это уже слишком. Принять решение оказывается легко. Точно легче, чем противиться своим желанием который уже день подряд. — Сам найду, — бросает Олег. Он подскакивает с дивана, чуть не сбивая Сашину чашку с чаем, на бегу хватается за телефон. Информацию о рейсе он находит за пять минут. Суетится, запинается об обувь в коридоре, натягивает куртку наспех. В груди что-то стучит так громко, что, кажется, слышно на весь дом. — На ночь, так и быть, не жду, — кричит Саша из комнаты, и Олег, закатив глаза, вылетает за дверь. Он едет в аэропорт на такси. И впервые за долгое время чувствует: да плевать. На съемочную группу. На экстрасенсов. На всё. Когда он заходит в зал прилета, там уже толпится несколько человек с камерами — пара редакторов, кто-то из фанатов проекта. Олег взглядом выхватывает огненно рыжую копну волос: Марьяна тоже кого-то ждёт, весело о чём-то болтает по телефону. Когда она замечает Олега, просто машет ему рукой. И всё. Никаких вопросов. Никакого удивления. У Олега будто падает камень с души. А потом появляется Влад. Шагает медленно, с сумкой на плече. Волосы растрепаны, глаза уставшие, куртка расстегнута. Он замечает Олега почти сразу — и на секунду замирает. Как будто не верит. А потом идёт быстрее. И в этот момент Олег понимает: да пусть весь зал смотрит. Плевать. Едва Влад оказывается перед ним, сумка падает к ногам, а руки хватают за ворот куртки — и тянут к себе. Губы Влада горячие, требовательные. И поцелуй выходит под стать — тяжёлый, дёрганый. Они оба слишком долго этого ждали. Всё шумит — зал прилёта, объявления по громкой связи, кто-то машет табличкой — но для Олега весь мир сжимается до одного прикосновения. До рук, вцепившихся в него так, что вырывать — только с корнем. До дыхания, которое рвёт сердце на части. Он слышит, как кто-то из команды прыскает от смеха. И думает: похуй. Когда Влад отстраняется, на его губах улыбка. — Неожиданно, Олеж. Я даже причесаться не успел. — Ну, я тоже, — бормочет Олег. — И зубы не почистил. Они смотрят друг на друга. Пару долгих секунд. А потом Влад говорит: — Пойдем в машину. Пока я не решил, что ты мне привиделся. Как только они садятся, Влад закидывает сумку на заднее сиденье, блокирует двери — и тянется к Олегу снова. На этот раз не торопясь, без отчаяния и сомнений. Целует сразу — сильно, грубо, будто всё накопленное сгорает в одну секунду. И Олег отвечает. Сжимает пальцами чужую рубашку, чувствует, как дрожит сам. Влад шумно выдыхает сквозь поцелуй, и голос его хрипит: — Хотел предложить подкинуть тебя домой, но… Кажется, маршрут перестроен? — Ага, — кивает Олег. — Не возражаю. — Отлично. — Влад запускает двигатель. — Ты не волнуйся только, ладно? Я ничего делать не буду. Пока сам не попросишь. Олег не отвечает — не знает, что сказать. В основном, потому, что не знает даже, что именно чувствует. Сердце колотится в груди, как будто он вот-вот готовится шагнуть вниз с утёса. Но — впервые за долгое время — падать совсем не страшно.

***

Олег захлопывает за собой дверь, тут же прислоняется к стене, успокаивая дыхание. Сердце стучит в ушах. Влад рядом, почти вплотную. Он сбрасывает сумку на пол и смотрит на Олега. Неловкая, густая пауза. Влад первый смеётся — коротко, чуть хрипло: — Ну, проходи. Дома же. А я не кусаюсь. Пока. Олег бурчит что-то в ответ и, всё-таки, делает пару шагов вперёд. В доме пахнет кожей и чем-то пряным. Воздух тёплый, будто наэлектризованный. И ощущается так, будто Олег попал в место, которое уже очень давно его ждало. Влад снимает куртку, бросает её на вешалку. — Я в душ, — говорит он, оглядывая Олега через плечо. — С дороги, сам понимаешь. Располагайся. И исчезает в ванной. Олег остаётся стоять в прихожей, растерянный. А потом все-таки решается осмотреться — бродит по темной кухне, но не решаясь заглянуть в спальню. Аккуратно касается спинки дивана пальцами, скользит взглядом по полкам с книгами, находит в углу гитару. На секунду всё кажется неправдой. Но это правда. Он здесь. По-настоящему. Влад застает его в гостиной. Появляется в проеме, вытирая волосы полотенцем — тихо, как кошка. На нём — только старая футболка и спортивные штаны, и Олегу приходится заставить себя смотреть Череватому в глаза, чтобы взгляд не скользил чуть ниже. Влад замирает, прислонившись к косяку: — Ну? — спрашивает он, голос мягкий, с ленивой хрипотцой. — Скажешь, почему вдруг решил приехать? В аэропорт. Олег замирает на секунду. Решает, что честный ответ — самый лучший. — Соскучился. И сразу же оправдывается, оборачивая всё в шутку: — Саша ещё подначил. Ну и… Просто захотелось. Влад смотрит на него долго, не отрываясь. Глаза у него темные, внимательные. — Захотелось — это хорошая причина, — говорит он, тихо. — Самая правильная. Он подходит ближе. Тепло от него расходится волнами, как от настоящей демонической грелки. — Как рука? — спрашивает он. Олег отмахивается: — Да похуй на руку. Как ты? Я видел эфир… Влад усмехается. Опускается на край дивана. — Всё нормально, Олеж. Тяжело после чистки, но… — Он прерывается, заметив, как Олег напрягается. — Ну нет, Шепс, только не загоняйся. Я сам решил помочь. — А я думал, повелся на Сашины красивые глаза. Это же он тебя позвал. — «Не я». Олег оборачивается, но смотрит в пол. — А он это умеет, знаешь. Очаровывать. — Ну… умеет он или нет, — Влад бросает полотенце на спинку дивана, — а в голове у меня всё равно другой Шепс застрял. Хуй вытравишь. Олег поднимает глаза. Их взгляды встречаются. Тепло между ними разгорается почти мгновенно. Влад тянет Олега за руку, заставляет опуститься перед ним на колени. Касается его шеи, осторожно, и Олег вздрагивает. Не отстраняется. Влад скользит ладонью выше, обхватывает затылок. Надавливает мягко, притягивая к себе. Их губы встречаются. Поцелуй сначала робкий, мягкий — но потом что-то внутри Олега срывается с цепи. То, что Влад оставил в нём в ночь чистки, оживает, тянется к своему хозяину. Магия, едва уловимая, пробегает по коже, словно искры. Олег прижимается ближе. Тянется сильнее. И Влад отвечает — шумно выдыхает через нос, стискивает чужое бедро, тянет за волосы, заставляя приоткрыть рот. Касается губ языком, обжигая. Олег цепляет край футболки Влада, зарывается ладонями под ткань, чувствуя жар чужого тела. Поцелуй становится горячее, глубже. Влад проводит руками по спине Олега, сжимает ребра. Мир вокруг стирается, остаются только всполохи ощущений: тепло, напор, магия, вспыхивающая в крови. От переизбытка всего — желания, нежности, ярости, — Олега трясет. Он отрывается первым, едва дыша. Влад смеётся, тихо, хрипло: — Потерпи, Олеж. — И лбом касается лба Олега. — Всё самое хорошее — впереди. Олег верит. Верит каждой клеточкой. Они почти не расцепляются, пока доходят до спальни, по пути собирая все дверные косяки и выступающие углы. Только дыхание сбивается, хотя, казалось бы, куда больше. Влад первым садится на матрас и тянет Олега за руку ближе. — Иди сюда, — шепчет он. Олег медлит. Не из-за страха — скорее от переизбытка. Внутри всё дрожит, вибрирует, зовёт. Он делает шаг вперёд — и Влад тут же притягивает его к себе на колени. Руки Влада скользят ему под футболку, ладони горячие, уверенные. Олег выдыхает, утыкается носом в изгиб шеи. Вдыхает его запах — кожа, табак, немного железа. Знакомое. Родное. — Ты уверен? — спрашивает Влад. Его голос мягкий, почти ласковый. Олег кивает — и чувствует улыбку в дыхании Влада на собственной шее. Лёгкое, почти нежное движение — и Олег оказывается на кровати, под ним. Дальше все замедляется, словно Олег уходит глубоко под воду. Влад стягивает с него футболку, осматривает голую грудь, проводит кончиками пальцев по ключицам. Там, где он касается, кожа вспыхивает огнём. Склоняется ниже. Касается губами ребер, оставляет ленивые, тёплые поцелуи вдоль груди, вдоль живота. Пробует чужое тело на вкус. Олег в конце концов не выдерживает — вцепляется в плечо Влада, сжимает. — Олег, — выдыхает Влад. — Скажи, если что-то не так. Олег только тянет его ближе, молча. Влад усмехается тихо, разминая ладонью его бедро. Двигается медленно — обжигающе, тягуче. Его пальцы скользят ниже, задерживаются на поясе. Остановка — молчаливый вопрос. Олег кивает, почти умоляя. Влад стягивает с него штаны, обнажая бедра, пах. Задерживается на мгновение, глядя на него. — Красивый, — шепчет он. И прежде чем Олег успевает ощутить укол стыда — Влад наклоняется ниже. Когда его рот касается Олега, мир проваливается, схлопывается перед глазами. Олег захватывает ртом воздух, сжимает простынь. Мышцы под кожей натягиваются, и все внутри ноет, разгорается от слишком быстрого, слишком нежного прикосновения. Влад берёт его глубже, с терпением и лаской почти мучительными. Каждое движение — точно выверенное. Олег чувствует, как вся магия — его собственная, и то странное, что Влад оставил в нём — просыпается. Отзывается, дрожит под кожей, поднимается вверх по позвоночнику, течет к кончикам пальцев. — Влад… — сипло срывается с его губ. Влад поднимает глаза, встречает его взгляд. И тогда добавляет руку, чуть ускоряется, чуть сильнее сжимает, чуть глубже скользит языком. Олег больше не выдерживает. Он кончает, задыхаясь от ощущения Влада везде, выгибаясь, вцепившись в его плечо. Бессвязные слова срываются с языка, и Влад ловит их все, проглатывает, принимает. Вкус во рту — солёный, медный. Его собственный стон — чужой. Когда всё заканчивается, Влад поднимается, ложится рядом, обнимая Олега за талию. Прижимается лбом к его виску. Просто дышит вместе с ним. Олег ещё какое-то время не может прийти в себя. Мир вокруг мягкий, размытый, как отражение в зеркале под водой. Единственная точка опоры — сила Влада, горячая и бережная, которая держит его до сих пор. — Пиздец, — наконец выдыхает он. Влад усмехается: — Я старался. Проваливаясь в сон, Олег думает о том, что прыжок с утеса стоил того.

***

Олег просыпается от вибрации телефона. Тот жужжит где-то совсем рядом, под ухом — и Олег находит его наощупь. Сонно щурится. На экране: Саша. Олег вскакивает, хватается за первые попавшиеся штаны и уже на полпути к кухне замечает, что это не его — ткань плотнее, крой чуть шире, пахнут они Владом. Сердце тут же подскакивает к горлу. Кухня у Влада почти стерильная: стекло, дерево, холодное утреннее солнце отражается в идеально чистых бокалах. Кажется, никто не живет в такой аккуратности — или живёт, но с особым вниманием к деталям. Олег ставит звонок на громкую связь, чтобы открыть окно. В тот же момент замечает новую керамическую пепельницу на подоконнике. Простая, белая, идеально чистая. Влад не курит дома. Почти наверняка. И почему-то Олег уверен: эта пепельница — для него. — Алё, — сипло говорит он. — Ну ты издеваешься, да? — Саша срывается с ходу. — Где тебя черти носят? Уж прости за каламбур. У нас тут завал по заказам. Я тебе что, весточку с того света слать должен? Олег вздыхает. Изворачиваться смысла нет — не сейчас. Да и не хочется. — Я у Влада, — говорит он. На том конце пауза. Секундная. Потом — тяжёлый вздох: — Ну братик… Олег уже слышит, как Саша ухмыляется в трубку. Он знает этот тон. И знает, что следующие пару дней будут полны едких шуток. — Господи, не начинай, — просит Олег. — Кто, я? Да я просто рад, что ты живой. Ответить Олег не успевает — Череватый, босиком, с мокрыми после душа волосами, неслышно подкрадывается сзади. Обнимает Олега, кладёт подбородок ему на плечо. Запах мокрой кожи и геля для душа — резкий, свежий. — Доброе утро, Александр, — мурлычет Влад прямо в микрофон. — Бывало добрее. Ты мне брата испортил, — фыркает Саша, но без злобы. — Испортил. Но он не жаловался. Да, Олеж? Олег краснеет так, что щеки горят. Он быстро обещает Саше быть в мастерской через час. Сбрасывает звонок, почти кидает телефон в раковину. — Ты невыносим. — Держу планку, — отвечает Влад, целует Олега в висок и достает с верхней полки две чашки. Одну — с изображением кота в пентаграмме. Видимо, теперь «Олежина». Через пятнадцать минут Олег — уже одетый, кофеин внутри, пульс ровнее — выходит из дома. Влад выносит ему в зубах шарф, завязывает на манер ошейника. — Не простынь. Ты мне ещё нужен.

***

В мастерской Саши — как всегда, полумрак, лампы жёлтые и тёплые, пахнет воском, сухими травами и чем-то цитрусово-горьким, от чего моментально очищаются мысли. Где-то за ширмой потрескивает свеча, на витринах — знакомые амулеты из меди, колоды в бархатных мешочках, магические соли в бутылках с сургучными пробками. Всё вперемешку, но с уютом. Как у ведьмы с хорошим вкусом и дурным характером. Саша с клиенткой в дальней комнате. Замечает Олега через стеклянную дверь — и радостно машет. Щеки его розовые от жара, на плече — новенький фартук, весь в восковых пятнах. — Гляди-ка, вернулся! — говорит он позже, освободившись. — И, кажется, с гормональным фоном всё в порядке. Давно пора! Олег закатывает глаза, но, когда отворачивается, не может сдержать совершенно идиотскую улыбку. Всё правильно. Всё — на своих местах. И он — на своём.