Кто в зеркало смотрит первым

Их отношения развиваются странно. Точнее, Олег назвал бы это «не развиваются совсем». Но Влад ведет себя так, словно все в порядке, а спросить, что он об этом думает, Олег не решается. Олегу кажется, что они уже пересекли границы дружбы, но так и не зашли за черту отношений. Их статус повис в воздухе, и чем дольше там оставался, тем больше Олег нервничал. Очень хотелось быть смелым, но запала на первый шаг не хватало — а потому Олег делал единственное, что мог: цеплялся за Влада глазами в готзале и курилке, молча ожидая — и одновременно боясь — момента, когда они останутся одни. Момент, конечно, наступает. И, конечно, Олег оказывается к нему совсем не готов — и, к тому же, не выспался. Это, похоже, заметно: едва он заходит в гримерку следом за Сашей, Лина тут же предлагает ему выпить кофе. Олег не спорит — послушно ждет у кофеварки, пока та закончит работать, а после уходит на задний двор, в курилку, уверенный, что она пуста. И натыкается на Влада. Сбегать поздно, но Череватый, кажется, и не намерен его отпускать. — Олежа! — говорит он с широкой улыбкой. — Иди сюда. Олег внутренне стонет. Еще немного неясного флирта с неясными последствиями, ну, почему бы и нет. Он подходит ближе, встает рядом с Владом, касаясь его плеча. Достаёт сигарету. Влад тут же щёлкает зажигалкой, подносит пламя. Оба близко склоняются над огнем, чтобы он не погас — и тот факт, что погода стоит безветренная, кажется, никого не смущает. — Ты чего такой кислый? — спрашивает Влад. — Утро не задалось? — Нормально всё, — бурчит Олег. — Просто… не выспался. И с Сашей сложно. Помирились — но всё равно неприятно. Влад хмыкает: — Это из-за фантомов? Ну, я бы тоже цеплялся, если бы ты у меня перед глазами в пекло лез. Олег усмехается: — То есть ты — не пекло? — Господь с тобой, Олеж. Я белый и пушистый. Мои бесы — не всегда, но ты ж ведь и не их боишься, правда? Олег смеется, но вопрос, засевший в голове, все-таки рвется с языка: — Но ты ведь не стал бы тормозить меня из-за глупых опасений? Влад опускает взгляд. Стряхивает пепел, и Олег нутром понимает, что ответ ему не очень понравится. — Стал бы, — говорит Влад. — Первый бы за шкирку оттащил. Пусть бы ты меня потом и ненавидел. Зато живой бы остался. Олег замирает. Хочет что-то сказать, но не успевает — дверь в курилку распахивается: — Череватый, Шепс, готовы? — чеканит редактор. — Готовим зал. Пять минут. — Понял, — отзывается Влад. Потом оборачивается к Олегу. — Кстати. Ты в курсе, что в следующей тройке? Знаешь, с кем? Олег качает головой. — Со мной. И с Дмитрием. Повезло тебе, Олеж. Целая бригада чернушников — и все твои. — Ну охуенно, — выдыхает Олег и бросает стаканчик с остатками кофе в урну. Влад только улыбается, пропуская его вперед.

***

На испытание Олег идет первым. Дверь в квартиру — самая обычная, облупленная, с дешевым замком. Кошка из соседней квартиры рычит на него из-под лестницы. Илья встречает его на кухне, привычно и мягко пожимает руку. Свет софитов жарит в затылок. Вопрос простой: что здесь происходит? Олег сразу чувствует, что воздух тяжелее, чем должен быть. Спертый, как в старом чулане. Пахнет варёной капустой, мылом, старыми обоями. И ещё чем-то… сладким. В прихожей темно, даром, что свет включен. Олег проходит по коридору — пол под ногами скрипит, хотя выложен плиткой. Слева спальня, дальше — кухня, распахнутая настежь балконная дверь. Пространство там кажется плотнее, и Олег делает шаг ближе. — Ой, куда пошёл, — шепчет хозяйка квартиры. Смотрит на Илью, словно это он — экстрасенс. — Мы ж это именно там и чувствуем всегда. На балконе. — Всё хорошо, — говорит Олег. — Это моя работа. И делает второй шаг. Кухня простая: немного заставлена, но светлая. Влажно пахнет землей и дешевым картоном. От балкона тянет холодом, пожелтевший тюль вздымается без сквозняка. Тишина. А потом — голос. Сначала где-то в груди, потом — выше. Женский, визгливый: — Притащил шлюху. В мой дом. В МОЙ дом! Олег выдыхает. Как и всегда в такие моменты, сердце пропускает удар, а после — внутри все застывает, словно покрывается хрустальной наледью. Он расслабляется. Знает, что делать. Это фантом. Женщина, умерла в обиде. Она здесь, потому что её никто не выслушал и не отпустил. Он протягивает руку вперёд. Я здесь. Я слышу тебя. Расскажи. Тень появляется в окне, искажает отражение Шепса, заменяет его собой. Высокая и худая. Злая. Она кричит — но слов уже не слышно. Только ярость, которая льется наружу через рот Олега: — Ты её выбрал? Эту крашеную стерву?! Я тебя изведу, понял?! Всех вас! К чертям! Фантом сгущается. Тянется к нему. Впускать духа в себя оказывается легко — все равно что вдохнуть сигаретный дым. И Олег вдыхает. За мгновение до того, как чужеродное оседает в его грудной клетке темным ядром, Олег чувствует знакомый аромат. Сладкий и прелый. Яблочный. Что происходит дальше, Олег не очень помнит. Его тело словно включает автопилот. Он что-то делает, куда-то идет, даже открывает рот и говорит — но все это не он. И голос не его. — Я была хозяйкой. Я была женой. Я умерла из-за него — и из-за неё. Никто не жил тут, кроме меня. Никто не будет. Чтобы разобраться, как перехватить контроль снова, Олегу требуется пара минут. В какой-то момент его накрывает паника — что если Саша был прав? Что если он так и останется в пассажирском кресле собственного тела навсегда? Пока чужая воля толкает его в окно, прямо на усыпанный битым стеклом козырек, Олег замечает бледное лицо Ильи. Это помогает. Знакомые черты свиваются в крепкую нить. Олег тянет за нее изо всех сил — и находит путь обратно, к реальности и в свое тело. Внутри снова тишина. В голове никто больше не орет. Олег выходит с балкона, пошатываясь. Ладонь горит. Он опускает взгляд и тупо смотрит, как кровь — густая, алая, его — капает на пол. Олег едва держится на ногах. — Святую воду! — орёт Илья. — Быстро! Кто-нибудь! Кто-то из операторов бежит к рюкзакам. Суета, камера сбивается с фокуса. Олег поднимает руку, пытается остановить ведущего: — Всё в порядке. Я в порядке. — Олег, это что было?! — Илья смотрит на него, как будто впервые за всё время не знает, что сказать. — Она тобой завладела? — Да, но… — Олег выдыхает. — Всё было под контролем. И даже почти в это верит. — Все нормально, — говорит он и уже сам не знает, кого именно пытается успокоить — семью, съемочную группу, Илью или себя. — Это просто фантом. Агрессивный, но фантом. Я вернусь на консилиум и все уберу.

***

На лестнице тихо. Дима, отстрелявшийся с испытанием, опускается на одну из ступенек и смотрит, как медик перевязывает Олегу ладонь. — Могли бы и в машине сделать, — бурчит Шепс, кривясь от перекиси. — Тебя под руки выводили. Как ты себе это представляешь? — фыркает Дима. Олег не отвечает. Просто следит за тем, как бинт ложится на кожу. Ладонь всё ещё горит. — Что ты видел? — спрашивает он наконец. Дима жмёт плечами. — Не она. Похожа, но не она. Там что-то гнездится. Слишком жирный отпечаток. Слишком много… гнили. Понимаешь? Олег понимает. И от этого ему не по себе. — Думаешь, я ошибся, и там демон? — Думаю, он тебя очень красиво наебал, — говорит Дима. — Но это пока неточно. Посмотрим, что скажет Череватый. Олег опускает взгляд. Не отвечает. Он не хочет думать о моменте, когда уловил яблочный шлейф. И о том, как просто всё было. Слишком просто. Как будто кто-то подыграл. Он не хочет думать, что его использовали. Зато очень-очень хочет верить, что всё было по-настоящему.

***

Консилиум начинается почти сразу после испытания Влада, так что они не успевают обсудить происходящее в квартире без камер. Впрочем, перекатывать мысли в голове некогда: съемка стартует, едва Олег с Димой заходят в квартиру. Камеры включаются, Илья просит высказать версии. Сначала Влад. Потом Дима. Потом — Олег. Олег не слушает внимательно. От операторов и редакторов он уже знает и так, что Влад подтвердил версию Димы. Это неприятно задевает, к тому же голова гудит, рука пульсирует, а взгляд предательски сбивается на Влада. Тот спокоен, как и всегда. И в этом спокойствии — что-то от равнодушия. — Это не фантом, — говорит Влад, и Олега пробивает холодом. — Это демон. Сложный, хитрый, скорее всего, привязанный к дому через кровь или вещи. Он сожрал энергию покойной жены, чтобы притвориться ею. Но по запаху — ясно. — Я тоже почувствовал, — вставляет Дима. — Гнилые яблоки. Классика. Это бес. Олега будто окатывает ледяной водой. — Простите, — он пытается говорить спокойно, но голос всё равно звенит, — вы оба думаете, что это не была она? — Это точно не была она, — жёстко говорит Влад. — И ты это знаешь. — Ладно, — Илья хлопает в ладони. — Бес или фантом, нам надо от этого избавиться, и… — Бред, — огрызается Олег, и сам не ожидает того, как зло звучит. — У такого, как ты, другого ответа и быть не может. Во всем всегда виноваты бесы. Влад меняется в лице. Дима молча опускает взгляд. Тот факт, что Олег бросается с обвинениями только на Череватого, должно быть, и правда выглядит странно. Предвзято. Но Олег так зол, что ему плевать на взгляд со стороны. Илья хочет что-то сказать, но не успевает: Влад срывается с места, в один шаг оказывается рядом с Олегом и хватает его за локоть. — Ты, — шипит Влад, — со мной. И тащит за собой к выходу, через плечо бросая злобное: — Кто пойдет за нами — прокляну. Он не даёт Олегу вырваться. Выволакивает на лестничную клетку, хлопает входной дверью так, что звенит в ушах. За закрытой дверью — гулкое эхо, слабый свет, запах старой пыли. Влад отпускает руку, только вжав Олега в стену с такой силой, что начинают ныть лопатки. — Ты что мелешь, Олеж? — тихо и зло. — Правду? — отвечает Олег и поражается тому, как спокойно звучит его голос. — Я почувствовал покойницу. Сказал и сделал, что считал нужным. — Так ты и правда это сделал. Блять, Олег… Ты беса впустил, понимаешь? — Призрака. — Ты чувствовал не её, — рычит Влад. — Ты чувствовал беса. Да даже если и покойница, Олег, что, блять, такого сложного в просьбе «не пускай кого попало»? — Будешь учить меня, как работать? — Олег сжимает кулаки. Ладонь взрывается болью. — Реально думаешь, что я такой слабый? — Я никогда так не думал, — Влад приближается. Их лица опасно близко. — Но я думал, что ты умнее. Олег не отвечает. Только зло отводит взгляд. Слышит, как Влад вздыхает. — Слушай. Я в тебя верю, — говорит Влад и ловит взгляд Олега. — Именно поэтому мне сейчас хочется тебя придушить. Они дышат в унисон. Олег сглатывает — и хочет, очень сильно, дать себе по лицу. Что угодно, лишь бы не чувствовать как что-то предательски и туго сжимается внизу живота. Дверь распахивается слишком неожиданно — они едва успевают расцепиться, но Илья деликатно делает вид, что ничего не заметил: — Парни, семья ждёт. Выбрали версию с демоном. Влад, ты нужен на ритуале. Олег, можешь присоединиться, если… — Обойдусь, — бросает Шепс. Разворачивается, чтобы уйти, но ладонь Влада цепко ловит его за плечо. — Возвращайся в отель, — шепчет он на ухо. — И не пытайся сам что-то сделать. Понял? Олег молча поводит плечами, скидывая чужую руку.

***

Олег просыпается от стука. Звук резкий, как будто кто-то пытается выбить дверь плечом. Олег вскакивает — он весь взмок, лоб горит. В комнате темно. Он шарит рукой по тумбочке — нащупывает телефон, с трудом фокусируется на времени. По всему выходит, что с момента, как он вернулся в отель, измотанный и злой, прошло не больше пары часов. По ощущениям — целая вечность. Стук повторяется, на этот раз — настойчивей, и Олег тяжело поднимается с кровати. Понимает вдруг, что чувствует себя паршиво — суставы крутит, ему жарко и, вместе с тем, знобит. Перебарывая сжавшую виски головную боль, Олег идет к двери, босиком, в вымокшей насквозь футболке и шортах. Порез на ладони пульсирует, как живой. Олег открывает — и щурится тут же. Лампы, на тусклый свет которых он жаловался этим утром, теперь выжигают сетчатку. На пороге Влад и Дима. — Привет, — говорит Дима. — Мы тут подумали… — И решили, — вставляет Влад, — что ты, мягко говоря, в жопе. Олег смотрит на них, в лицо Диме — настороженное, но доброжелательное. Потом — на Влада. Тот напряжен, как пружина. — У тебя лихорадка, — говорит Влад. — Это не от усталости. Это откат. И ты это знаешь. — Всё нормально, — бурчит Олег. Воспоминания о перепалке с Владом, о его словах, обидных, накрывают снова. — Спасибо за участие. Олег хочет закрыть дверь, но Череватый успевает подставить ногу. — Хватит, — отрезает он. — Мы можем почистить. Сейчас. Быстро. Пока не вросло. — Себя почисти, — огрызается Олег. — Я тебя предупре… — Влад, — перебивает Дима. — Дай я. Он подступает ближе, мягко касается плеча Олега. — Слушай, брат. Я за тебя. Реально. Но сейчас ты вляпался. Просто… просто позволь помочь. Не ему, так мне. Или хоть кому-нибудь. Олег не отвечает. Дима вздыхает. Смотрит на Влада. Тот кладет ладонь Олегу на грудь, вталкивает его в комнату и заходит следом. Дима уходит, прикрыв за собой дверь. В комнате снова темно. Олег возвращается к кровати. Череватый остается у входа, скрещивает руки на груди. — Ты реально идиот, — тихо говорит Влад. — Вообще не понимаешь, что сделал? — Куда мне. Главное, ты понимаешь. Ебать какой эксперт-чернокнижник. — А ты — упрямый баран, который не хочет признать, что оступился. Молчание. Тяжелое, густое. — Ладно, — говорит Влад, выдыхая. — Дай хоть на рану посмотреть. Без магии. Бесом клянусь. Олег молча протягивает руку. Влад присаживается рядом у кровати, осторожно разворачивает бинт. Пальцы теплые, уверенные. Кожа вокруг пореза воспалена, кровь течет, будто порезу от силы минута. — Пиздец, — шепчет Влад. — Ох, Олежа, влетит тебе дома. Он протирает кожу влажным полотенцем, заменяет бинты на свежие. Олег прикрывает глаза — от прикосновений Влада становится легче, злость уходит, оставляя за собой только страшную слабость от боли и лихорадки. — Ты боишься, да? — спрашивает он и понимает вдруг, что сам напуган до ужаса. — Ну, если ты скажешь Александру Олеговичу, что это я тебе чернухи насажал… — Я не про Сашу. Влад отвечает не сразу. Но потом сжимает чужую ладонь сильнее. Проходится пальцами по костяшкам, тихо выдыхает: — Очень. Олег слабо усмехается. — Помнишь, как ты сказал… если надо будет ещё раз поймать — я могу звать тебя? — Ага. На губах — слабая тень улыбки. Влад смотрит на него пару секунд, осторожно берет лицо Олега в ладони, очерчивает линии бровей большими пальцами. Под его прикосновениями кожа горит, и Олег прикрывает глаза. — Ну вот, — шепчет Олег. — Получается… зову. Олег не видит, чувствует только, как Влад наклоняется ближе, как чужое дыхание сменяется касанием губ. Поцелуй выходит осторожным, щемяще невесомым. Словно Влад боится, что Олег исчезнет. Но Олег не намерен исчезать, не сейчас. Только дышать чуть глубже и чуть ровнее. — Ты обещал без магии, — шепчет он куда-то в уголок чужих губ, едва сдерживаясь, чтобы не ткнуться лбом в короткую щетину на подбородке, как кошка. — А бесам похуй на мои клятвы, — отвечает Влад и целует Олега еще раз. Олег засыпает первым. Утыкается горячим лбом Владу в бок, обхватывает его рукой поперек груди. И Влад остаётся с ним. Мягко обнимает за плечи, перебирает взмокшие от пота волосы, пока Олег, наконец, не проваливается в сон.

***

Когда Олег просыпается — в комнате уже никого нет. Только стакан воды на тумбочке, таблетка аспирина и чуть примятая подушка рядом. Внутри — пусто. Но как будто спокойно. Олег идет в ванную, смотрит на свое отражение. Он выглядит нормально. С удивлением понимает, что лихорадка ушла, а рука почти не болит. И Олегу вдруг кажется, что он справился. Что всё под контролем. Пусть где-то на границе памяти так и вьётся настойчивый сладкий аромат.