Сын революции

1936 год. Москва, дача в Кунцево. — Росс, если ты сейчас же не наденешь рейтузы, я скажу отцу, что это ты разбил банку с вишневым вареньем! — Украина, раскрасневшаяся и сердитая, гонялась за двенадцатилетним мальчишкой по всему коридору. — Не догонишь! И варенье съел Белоруссия, я видел! — РСФСР, звонко смеясь, пролетел мимо массивных напольных часов. Белые кудри мальчика растрепались, один чулок сполз, но в глазах плясали чертенята. В свои двенадцать он уже был рослым, крепким, с широкими плечами, которые выдавали в нем будущего атлета. Но лицо… лицо оставалось его главной загадкой. Черты Союза — волевой подбородок, прямой нос — странным образом сочетались с той аристократичной бледностью и изяществом, которые СССР старался не замечать Что за шум, а драки нет? — Громовой голос отца заставил детей замереть. Союз стоял в дверях столовой. На нем была простая гимнастерка, в руках — свежая газета «Правда». Несмотря на суровый вид, в уголках его губ пряталась мягкость. — Папа! — Россия подбежал к нему и обнял за пояс. — Скажи им, что я уже взрослый для этих дурацких штанов. У меня завтра тренировка по хоккею, я должен выглядеть как мужчина! Союз положил тяжелую ладонь на белоснежную макушку сына, легонько взъерошив кудри — Мужчина — это не отсутствие рейтуз, сынок, а умение держать удар. На льду и в жизни. Иди за стол, все уже собрались. Обед в семье СССР был священным ритуалом. За длинным дубовым столом сидели все пятнадцать. Шум, гам, звон вилок о тарелки. Казахстан что-то горячо объяснял Узбекистану, Грузия подкладывал Эстонии лишний кусок пирога, а маленькая Армения пыталась дотянуться до компота. Союз сидел во главе, наблюдая за этим хаосом с усталой гордостью. Он любил их всех, но Росс… Росс был его сердцем. Его наследником. Тем, кому он когда-нибудь передаст этот огромный, сложный, кипящий мир. — Отец, — Россия отставил пустую тарелку, его взгляд стал серьезным. — Когда ты возьмешь меня на собрание? Ты обещал, что когда мне исполнится четырнадцать, я смогу увидеть других. Шум за столом немного стих. Республики переглянулись. Союз вздохнул, раскуривая трубку. — Там не на что смотреть, Росс. Там только змеи в дорогих костюмах. Особенно Запад. Они не любят нас. И они очень не любят тех, кто на нас похож. — Я не боюсь их, — твердо ответил мальчик, сверкнув синими глазами. — Я хочу знать врага в лицо. Союз долго смотрел на сына, видя в нем ту же стальную жилу, что была у него самого. — Хорошо. В следующем месяце в Женеве. Но ты будешь молчать и слушать. Понял? — Да, отец