Вдребезги

Саднит ожог, душа не заживает, От слёз невыплаканных вновь болят глаза, А сердце бьётся боли в такт, не остывает, Февральский ветер – лезвие ножа. Два шрама на запястье, три – на жизни, Ночь бесится в свечении луны, Сжимаю кулаки, сминаю мысли, Зову его в осколках темноты. Седая ночь пульсирует в бокале, За окнами кружится в танце снег, Я больше не иду по вертикали, Вся жизнь моя под тонкой тканью век. От боли стёрлись грани дня и ночи, Печаль на плечи горькая легла, Судьба мне одиночество пророчит, И колет тонким остриём игла. Я не прошу, не жду и не надеюсь, Пишу тому, кого на свете нет, Я памятью своею отогреюсь, Возьму в ладонь его последний след.