Как ты могла?

Никки открыла глаза и, приподнявшись на локтях, оглядела комнату. Она лежала на кровати в знакомой обстановке — бывший штаб Крыс, заброшенное здание на окраине Йокогамы. — Какого чёрта? — вырвалось у неё первое. Краем глаза она заметила сложенный лист бумаги — записку. Взяв её в руки, Никки начала читать: «Моя дорогая, Птичка. Я выполнил твою просьбу и переместил Дазая в безопасное место. Как ты поняла, единственное подходящее место — это давно заброшенный штаб Крыс. И то ненадолго. Но когда я отправился на поиски тебя, обнаружил тебя без сознания. Не беспокойся, лекарство я тебе вколол. Дазай сейчас находится в соседней комнате. Ну а я, пока не убежусь, что с тобой всё будет в порядке, не вернусь к Фёдору, которого запер в одной из комнат тюрьмы. Кстати, представляешь, эта комната закрывается только снаружи, открыть её изнутри невозможно! Вскоре я вернусь, так что жди меня, Птичка!» — Вот оно что… — пробормотала Никки, садясь на кровати. Её взгляд стал холодным, проницательным. «Я должна всё рассказать этим двоим. Всё до единого. Настало время раскрыть твой замысел, Фёдор. Я давно поняла, что ты используешь меня в своих целях. Но ты упустил одно «но». Это то, что ты с самого начала попался на мою ловушку», — пронеслось у неё в голове. После недолгого размышления, девушка решила проведать Дазая. Она направилась в соседнюю комнату. — Эй, Да… — начала Никки, но, оглядев комнату, обнаружила, что там никого нет. — Быть не может… Ушёл? — Её взгляд упал на ещё одну записку, лежащую на полу. «Прости, Птичка, я тебя обманул. Я переместил только тебя в безопасное место. Ты уж не обижайся сильно на меня. Но так будет лучше.» — Обвёл меня вокруг пальца… Паршивец, — прошипела Никки, сжимая записку в руке. Её лицо стало бледным от гнева и… разочарования? Куроки резко отбросила бумажку и, закрыв лицо руками, разразилась истерическим смехом. Смех, полный боли и отчаяния, разносился по пустой комнате, отражая её сломанное доверие и чувство глубокого предательства. *** Тем временем, в тюрьме… Фёдор Достоевский вышел из камеры, его лицо выражало спокойствие, граничащее с безразличием. Он будто и не провёл там ни минуты. — О, ничего себе. Прекрасная звёздная ночь, — произнёс он, глядя на небо, усеянное яркими звёздами. — самое то, для смерти Дазая. — Финиш! Фёдор добирается до финишной черты первым! Недаром ты мой лучший друг! — раздался из-за угла насмешливый голос Гоголя. — Хватит оваций. Где награда? — сухо спросил Фёдор, не оборачиваясь. — Награда? Ты об *этой* награде? — Гоголь, с улыбкой, предъявил небольшой чемоданчик. Фёдор невольно потянулся к нему — внутри находилось противоядие, которое он так долго искал. — Но сперва у меня к тебе вопрос. Дазай отправлял сообщения с помощью своего пульса. А как работал ты? — Всё проще некуда. Они помогли, — ответил Фёдор, и из-за угла тюрьмы вышли трое вампиров, неторопливо приближаясь к ним. — Ясненько. Значит, у тебя были сообщники в «Мёрсо»? Забирай. Приз твой по праву, — Гоголь, с лёгким кивком, протянул чемоданчик Фёдору. Фёдор взял его, не проявляя никаких эмоций, кроме лёгкого кивка в знак благодарности. — Благодарю, — произнёс он, и, развернувшись, направился к ожидающему его на площадке вертолёту, растворяясь в ночной тьме. — Не примешь противоядие? — спросил Гоголь, наблюдая за Фёдором. — Приму во время полёта, — ответил Фёдор, уже протягивая руку к ручке двери вертолёта. Но он остановился, взглянув на свою перебинтованную руку. *Он сумел меня ранить. Если не считать того мерзавца, Дазай был самым опасным моим врагом. Впрочем, за это небольшое ранение он поплатился жизнью. Видать, таков его удел*, — подумал Фёдор, не придавая особого значения произошедшему. Его мысли были заняты другими, более глобальными планами. — Из-за ран я не смогу управлять вертолётом. Садись в кресло пилота, — приказал Фёдор одному из вампиров, указывая на место за штурвалом. — Кстати, что стало с Сигмой? — спросил Гоголь, переведя тему. — Он храбрый малый. Но, к несчастью, уже не очнётся, — ответил Фёдор, его голос не выражал ни сожаления, ни сочувствия. Смерть была для него обыденностью. — Значит, каждого, кто бросит тебе вызов, в итоге ждёт ужасная смерть? Да? Ну, а ты сам чем займёшься после побега? — Гоголь не отступал, его слова были провокацией, игрой. — Сам ведь только что сказал. Для начала уничтожу тебя за то, что пытался меня убить, — Фёдор не скрывал своих намерений. — Прекрасно. Да начнётся новая игра, — Гоголь улыбнулся, предвкушая предстоящее противостояние. Внезапно он услышал глухой звук — чемоданчик с противоядием упал на землю. Гоголь взглянул на Фёдора. — Ну что же ты? Смотри, разобьёшь ненароком противоядие. В тот же миг в живот Фёдора вонзилась железная палка. Её метнул вампир, сидевший за рулём вертолёта, совершив внезапный, молниеносный удар. Всё произошло настолько быстро, что Фёдор даже не успел среагировать. — Что происходит?! — Гоголь, ошеломлённый внезапным нападением, повернулся к Фёдору. — Да уж, не повезло. Ещё бы чуть-чуть — и конец мне. Только вот тебе меня не убить, — произнёс Дазай, выходя из тюрьмы. Его лицо выражало спокойствие и даже лёгкую усмешку. — Дазай?! Но как? — Фёдор, поражённый неожиданным появлением своего заклятого врага, был ошеломлён. — В отличие от тебя, я не могу контролировать всё на свете. В моей руке было полно случайных карт. Но у тебя нашлась слабость. Первая: ты слишком сильно доверял Никки. Ну, а вторая: ты не доверяешь тому, чем не можешь управлять. Я о товарищах. Брэм Стокер вернул себе власть над вампирами. Рампо Эдогава договорился с ним и попросил взять под контроль пилота вертолёта. Заранее мы бы такое не спланировали, но я верил, что Рампо поступит именно так, — Дазай спокойно объяснил ситуацию, как будто обсуждал погоду. — Но тебе же выстрелили в голову? Тебя же Никки прикончила! — Фёдор всё ещё не мог поверить в происходящее. — А, ты об этом? Никки создала моего двойника. Да, было больно. Но скажу по правде, Никки в мои планы не входила от слова совсем. Если бы всё было по-другому, то этот баран совсем не рассчитал силу, и было бы в разы больнее, — Дазай усмехнулся, указывая на рану. — Кого ты бараном назвал? — раздался голос Чуи Накахары, который вышел следом за Дазаем. — На самом деле, Чуя не был вампиром. Даже Никки об этом не знала, — Дазай кинул взгляд в сторону неожиданно появившегося Чуи, завершая свой рассказ. — Вот чёрт! Не снимается! Босс приклеил намертво! — проворчал Чуя, прилагая немалые усилия, чтобы снять искусственные клыки. — Всё было игрой, — спокойно заявил Дазай, наблюдая за мучениями Чуи. — А затопление понадобилось, чтобы отвлечь тебя от моей реальной цели. — Реальной цели? — переспросил Фёдор, нахмурившись. — Рана на руке. Из-за неё ты не стал садиться за штурвал сам, а посадил вампира. И вот… — Дазай сделал паузу, позволяя Фёдору осознать всю глубину его плана. Вертолёт взмыл в воздух, но через мгновение врезался в башню, охваченную огнём. — Прощай, Фёдор. — Или… или… савахфани? — донеслись до них последние, искажённые взрывом слова Фёдора. — Фёдор определённо мёртв. Ты ведь этого хотел, Николай? — Дазай обратился к Гоголю, его взгляд был проницательным. — Да. Совершенно верно. То есть нет. А хотя… да, ты прав, — Гоголь колебался, пытаясь сформулировать свои чувства. — Мы с Фёдором никогда не вели долгих бесед. Птичка гораздо больше с ним общалась. Но после встречи с ним моя и Никки жизнь стала совершенно не такой, как раньше. Фёдор был прав, мы с Никки стали сражаться, чтобы забиться… — Гоголь сжал в руке оторванную руку Фёдора, его голос был полон горечи и непонятной смеси чувств. — Чего это ты не сыплешь остротами? — спросил Чуя, оглядывая Дазая с нескрываемым удивлением. Обычно тот не упускал случая поиздеваться. — Не хочу. Не сегодня. Противоядие у меня, — коротко ответил Дазай, после чего перевёл взгляд на Гоголя. — Где, кстати, сейчас находится Никки? — В бывшем штабе Крыс. Я её там запер. Она уже наверняка в курсе, что я её обманул, и сейчас находится в бешенстве. Не трогайте её лучше сейчас, — ответил Гоголь, его голос был напряжённым. — А что может произойти? — поинтересовался Чуя, но ответ последовал не от Гоголя, а от Дазая. Шатен выглядел серьёзнее обычного. — Думаю, она в данный момент убьёт любого, кто к ней подойдёт… К тому же она наверняка уже в курсе, что Фёдор мёртв… — Дазай произнёс это спокойно, но в его тоне слышалось неподдельное беспокойство. Его слова повисли в воздухе, оставляя после себя ощущение надвигающейся бури.