Course Corrected

Быть запертым в шкафчике — самый распространенный книжный троп, и Форд думал, что он давно закончил эту книгу. В каком колледже вообще есть шкафчики? В каком колледже есть студенты, достаточно незрелые, чтобы всё ещё заниматься подобным? Он уверен, что в Западном Технологическом такого нет. Он уверен, что в Западном Технологическом у студентов есть роботы-ассистенты, что носят их сумки, или что-то такое. Должен ли он создать своего робота-ассистента? Да, он должен создать робота-ассистента. Трудно найти удобное положение, когда ты зажат в шкафчике. На самом деле, в шкафчике вообще трудно что-либо делать — если только погружаться в размышления об упущенных возможностях и изобретениях, для реализации которых у тебя нет нужных технических навыков. Если в этих размышлениях и есть что-то хорошее, так это то, что они выводят его из себя. Чем больше он думает о разрушенной мечте о Западном Технологическом, чем больше он вдыхает застоявшийся запах провала, что пропитывает каждый угол этого здания и усиливается в такие моменты, как этот, тем сильнее в нем разгорается праведный гнев — до тех пор, пока ему не удается выбить замок с двери шкафчика и распахнуть её. Может быть, Па не совсем пытался замучать его этими уроками бокса — так он думает сейчас (даже когда потирает свою больную руку). Этот гнев всегда служил ему хорошую службу на ринге в его подростковые годы — его тренер сказал, что это его единственная сила. Стэнли называл это его секретным оружием: “Ярость Ботана”. Перед тем, как вступить в драку, он пространно оскорблял Спейс Трек, чтобы вывести Форда. Форд каждый раз попадался на это. Воспоминания отдавали тугим узлом у него в животе. Запах провала оглушает; он заполняет его ноздри, затуманивает его зрение, помутняет его разум, пока всё его поле зрения не становится красным. Он ненавидит Стэнли. Он ненавидит его так сильно, что готов закричать. Но кто-то его опережает. Дальше по коридору звук; он приглущшен, но это точно человеческая ругань (довольно яростная, стоит заметить) и звуки удара кулаков по стене шкафчика. Удары так сильны, что он почти убежден, что эта та же группа отморозков, которая сделала это с ним, пока не осознает причину плохой слышимости голоса. Оу. Кто-то внутри шкафчика. Он довольно легко находит место преступления и начинает возиться с кодом, в то время как яростные крики продолжаются. Божечки, так вот, как звучит его Ярость Ботана? Нет, нет, конечно же нет. Форд гораздо более искусный, чем человек в шкафчике. Кто бы это ни… — -И КОГДА ВЫ ПОПАДЕТЕ КО МНЕ В РУКИ, Я ОТПРАВЛЮ ВАШ ЭКЗОСКЕЛЕТ ПО ПОЧТЕ ВАШИМ РОДИТЕЛЯМ, ГДЕ ВЫ ПРОВЕДЕШЬ ОСТАТОК СВОЕЙ ЖИЗНИ, ГНИЯ В ИХ ПОДВАЛЕ, КАК ИЗВЕЧНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ! Экзоскелет…? О нет. Он узнает этот странный оборот речи. Форд издает самый громкий и самый страдальческий стон в своей жизни и на какой-то момент всерьез думает о том, чтобы просто уйти. …Но он не бессердечный робот, что бы ни говорили окружающие. Он с силой ударяет кулаком по дверце шкафчика (и едва сдерживает вскрик, когда задевает свою поврежденную руку), и другой голос резко обрывается испуганным хныканьем. — Тихо, Сайфер, или я оставлю тебя здесь! На удивление, Билл и правда его слушается, и Форд довольно быстро подбирает к шкафчику код (6789 – предположительно, этот шкафчик не принадлежит Биллу, иначе Форду будет крайне неловко, что он посчитал его своим интеллектуальным соперником). Билл распахивает дверь, прежде чем Форд успевает- избежать удара дверцей по лицу. Он издает возмущенный вопль, но Сайфер, не обращая на него никакого внимания, с красным лицом вылетает из своего заточения. — Мне не нужна была твоя помощь. — шипит он, тыкая Форда в грудь, и намеренно задевает его плечом, проходя мимо. Вот и всё, что нужно для того, чтобы быть важным человеком. И когда Билл врезается в стену лицом в конце коридора, Форд с большим удовольствием прилагает усилия, чтобы тот точно услышал его смех. ______ Это оборачивается против него позже, когда очередная книга, которая необходима для завершения проекта, уже на руках. — У Сайфера даже нет лекций по геометрии! Библиотекарь с раздраженным видом шикает на него. Он успела привыкнуть к нему и уже знает, что лучше не спорить, когда он в таком настроении. — Неважно, всё в порядке- — Всё в порядке. — Просто скажите мне, когда он её вернет. — Книга должна быть возвращена к следующему понедельнику. У Форда дергается глаз. Это слишком долго. Это определенно слишком долго. Окей, ладно, его проект должен быть сдан только в конце семестра, но если он не получит фору сейчас, то он не успеет закончить учебу вовремя и получить третью и четвертую степени до того, как у Па закончатся деньги. Если он не покинет это место со своими запланированными квалификациями, то он никогда не сможет проявить себя в научном сообществе, а значит, не получит грант, необходимый ему для того, чтобы оставить за собой след, и его имя будет потеряно в истории, как и имена всех других провалившихся бывших одаренных детей! А Стэнфорд Пайнс НЕ провалится. Ему также не “нужно посетить психотерапевта”, независимо от того, что ему говорят, пока выгоняют из библиотеки за то, что он ударил кулаком по стойке регистрации. _________ Он едва ли с нетерпением ждет новой встречи с Биллом после произошедшего инцидента, но, к сожалению, это необходимость. Вчера вечером он на мгновение задумался, что, может быть, Фиддлфорд прав и Билл просто какой-то жалкий парень, но случай с шкафчиком заставил его задуматься. Это отлично демонстрирует, что ты получаешь, пытаясь быть милым с кем-то. Форд громко стучит в дверь, что была ему знакома с прошлой ночи. Общежитие Сайфера было довольно далеко от его собственного, так что лучше ему всё-таки оказаться в своей комнате. К счастью (или к несчастью, в зависимости от того, как на это посмотреть), дверь открывается, и перед ним предстает Сайфер; он всё ещё во вчерашней одежде, теперь помятой после сна. Это существенная перемена после свитеров с треугольным узором из треугольников, что он носит обычно. Несмотря на то, что он выглядит так, будто его протащили сквозь живую изгородь, и несмотря на то, что он заметно съежился при виде Форда, парень уверенно прислоняется к дверному косяку. — Привееет, посмотрите-ка, ктоооо же это! — На момент Форд с отвращением решает, что Билл снова пьян, пока не осознает, что его невнятная речь слишком неестественна, чтобы быть вызванной опьянением, и, скорее всего, вызвана неловкостью, судя по тому, как он избегает зрительного контакта. Он может понять. — Мне нужна Всесторонняя геометрия. — Нет смысла ходить вокруг да около. Он чувствует, что они оба хотели бы оказаться подальше друг от друга как можно скорее. Сайфер заторможено моргает и на мгновение задумывается, прежде чем рассмеяться. — Мудрила, мы всё ещё не ушли от этого? Что случилось с “кто успел, тот и взял”? — Эта книга нужна мне для проекта. Срочно. — Форд сжимает зубы. Билл раздражающе самодоволен тем фактом, что у него есть то, что нужно Форду. — Прости, ловкач, я тот, кто взял её- — А я тот, кто довез твое пьяное тело до общежития прошлой ночью. Билл замирает, по-настоящему ошеломленный этими словами, впервые высказанными вслух. Его губы кривятся в кислой гримасе, и всё его тело сжимается. Форд, может, и плох в чтении эмоций, но эту он сам делал достаточно часто, чтобы узнать её — это смущение. Однако в мгновение ока гримаса исчезает, и глаза Билла наполняются холодным гневом. К сожалению, и это он тоже может узнать — в такие моменты гораздо легче поддаться эмоциям. С выражением отвращения на собственном лице, Форд осознает, что понимает Билла… но, злясь, он старается об этом не думать. — …Я ещё не дочитал её… — упрямо возражает Сайфер, но тут же замолкает, уставившись в пол. — …Но ладно. Ты не можешь забрать её-! Но я дам тебе почитать. — Форд в удивлении приподнимает брови, когда Билл отстраняется от дверного косяка и ускользает обратно в комнату. Его комната совершенно пуста, на стенах висят нарисованные цветными мелками рисунки, но почти нет никакой мебели. Одного количества книг и заметок, разбросанных вокруг, достаточно, чтобы (хотя он и признает это с неохотой) произвести на Форда впечатление. …И вызвать у него подозрения. Он всё ещё подозревает Билла в списывании и жалеет, что не может отсканировать эти заметки на предмет признаков плагиата. Билл вытягивает нужную книгу из-под кучи других. Одна книга падает ему на ногу, и он сопровождает это громким ругательством, а после ворчит себе под нос. Не глядя на Форда, он швыряет книгу на свободное место на полу. — Ну, присаживайся. — …Что? — Он серьезно ожидает, что Форд…? — Чего ты ждешь, поцелуя в щечку? Вот книга, занимайся. — Билл щелкает пальцами, и этого снисходительного жеста достаточно, чтобы Форд взорвался. — Ты ожидаешь, что я буду сидеть на грязном полу в твоей комнате, пока ты позволяешь мне читать под твоим бдительным надзором, будто я какой-то преступник?! — Он хмурится. Ни за что. Никакая оценка не стоит того, чтобы опускаться до такого уровня. — Эй, я пытаюсь оказать тебе услугу! — огрызается Билл, и его лицо искажается от злости, будто он серьезно верит в свои слова. — Хочешь и дальше тыкать меня в то, как ты мне помог? Что же, ты далеко не первый. Это мое финальное предложение, принимай его или жди до понедельника. Форд рычит, но… в его голове возникает образ его надгробия — простого, как у всех остальных, без какой-то грандиозной надписи, и он неохотно заходит внутрь. — …Ладно. По крайней мере, таким образом он может проверить свои подозрения в том, что Билл списывает. ______ К его разочарованию, списыванием и не пахнет. Среди кучи разбросанных по полу бумаг Форд находит черновик эссе и не может удержаться, чтобы не прочитать его. Это до раздражающего невероятно хорошо. Он красноречив, явно увлечен и хорошо цитирует свои источники. Его заметки из книг — сплошные основы, и создается впечатление, что он старался писать как можно меньше, насколько это вообще было возможно. Ни одного признака плагиата. У него возникает ощущение, что мир насмехается над ним. Даже книга, которую он читает, заполнена его поясняющими заметками, показывающими понимание материала, и это его… Почему это его злит? Потому что в этом мире есть ещё кто-то умный? Потому что Билл, несмотря на всё это, иногда может быть невероятно глупым? Дело в растраченном потенциале? Дело в том, что он не может разобраться в происходящем, и это его беспокоит? Голос в его голове, задающий все эти вопросы, напоминает голос Стэнли, что особенно его раздражает. Нахмурившись, Форд представляет, как он отправляет своего брата на его дурацкой лодке глубоко на дно своего подсознания. Ему нужно подумать о чем-то другом, о чем угодно. — …Ты тоже любишь астрономию? — Этот вопрос тяжело не задать, когда доказательства, подтверждающие это, лежат вокруг него. Форд всеми силами старался сфокусироваться на своей книге, правда старался, но окружившие его заманчивые учебники по астрономии слишком сильно привлекали его внимание. Теперь, когда он думает об этом, причудливые абстрактные рисунки над кроватью Билла, определяются им как зарисовки космоса. Он как будто нажал на переключатель. — Ты что, смеешься?! — Впервые за всё время, что Форд его знает, Билл действительно звучит восторженным тем, что с ним заговорили. До этого Форд слышал его нейтральный тон, даже завлекающий, но никогда не восторженный. То, как он улыбается, при этом без влияния выпивки, впервые заставляет Форда растеряться. Вскакивая на ноги (и неуверенно покачиваясь на них), Билл хватает книгу о созвездиях из дальнего угла комнаты. — Я читаю обо всех этих штуках с тех пор, как появился здесь! Я всегда любил звезды, но до этого я не знал, как они устроены- Я думал, что это просто огонь, потому что они излучают свет- — Распространенное заблуждение. — Форд не может не перебить его. — Но на самом деле они- — Шары ядерного синтеза! — Они заканчивают фразу одновременно. Между ними повисает неловкое молчание, они оба неловко прокашливаются и отводят глаза. Билл медленно откладывает книгу и кивает в сторону Форда, всё ещё не поворачивая к нему головы. — Тоже изучаешь астрономию? — Он звучит почти нерешительно, почти стеснительно, будто какая-то часть его пытается запихнуть слова обратно в рот. — К сожалению, нет. — тихо ворчит Форд. Его взгляд блуждает по изображениям бескрайнего космоса на обложке ближайшей книги. — Мой отец решил, что это не будет полезно в моей учебе, и потому не стал финансировать это. Мои нынешние специальности больше направлены на земные науки- например, на зоологию. Возможно, в другой раз. — Было время, когда он мог говорить о своей семье без привкуса горечи. Он скучает по этому. (Он не должен скучать по этому. Тогда он просто жил в неведении о том, как сильно все вокруг стремились подавить его таланты — и они всё ещё делали это, прямо у него под носом. Знание всегда будет предпочтительнее. Тем не менее, он всё равно скучает по тому времени.) — Родители, да? — Билл со стоном опускается на свое прежнее место. — Всегда думают, что они знают, что для тебя лучше, когда они даже не знают, что лучше для них самих…. Но ведь именно для этого мы здесь, а? — Хм? — тупо повторяет Форд. Он не может понять по выражению лица Билла, что тот пытается до него донести, и эта унизительная слабость расстраивает его. — Мы, их дети. Когда ты знаешь лучше кого-то, это становится твоей ответственностью — направить их в нужном направлении. Некоторые родители не могут принять, что их дети знают лучше, чем они сами, но иногда так происходит. Они слишком тупы, чтобы понять нас, и поэтому их попытки помочь нам в конечном итоге лишь сводят наш потенциал на нет. И потому мы должны показать им это — чтобы они поняли. Форд… никогда не думал об этом в таком ключе. С уколом вины, он осознает, что, думая о своих будущих успехах, он думает только о том, как он докажет что-то своей семье. Быть понятым ими — ничто иное, как несбыточная мечта. Конечно, он жаждет гордости своего отца, внимания матери, чтобы они смотрели на него и понимали его, но он в какой-то мере списал своих родителей как… безнадежное дело. Пляж стеклянных осколков — слишком черствое и застойное место, чтобы представить, что кто-то, кроме него и… кто-то кроме него поменяется. В этом он особенный. — Ты думаешь, что ты сможешь заставить их понять? — тихо спрашивает Форд. Он не уверен, у кого он это спрашивает, как и не ожидает получить ответ. Билл всё равно отвечает. — Конечно смогу. …Я должен. — Его взгляд, направленный в стену, напрягается. — Без них будет одиноко. Форд не совсем уверен, как на это отвечать. — …Ну…. — наконец бормочет он. — Может они просто тянут тебя вниз. В конечном итоге они возвращаются к тихому совместному обучению. Спустя долгое время Билл бубнит что-то. За обучением он вел себя тише, чем от него ожидалось, и, когда он вновь заговаривает, Форд удивленно вздрагивает, особенно от его поверженного, настороженного тона. — Что ты хочешь от меня? — …Что? — Ты помог мне дважды, так что ты хочешь взамен? — Его голос жесткий и напряженный. Билл будто вновь защищается от него. — Ты не получишь этого, манипулятивный ублюдок, но я хочу знать, с чем я работаю. Форд изумленно смотрит на него, и его рот открывается и закрывается, как у тонушей рыбы. Билл абсолютно серьезен. — Ты думаешь, что я могу быть добр к кому-то только из желания получить от них что-то? — Форд смотрит на него с недоверием, чувствуя себя оскорбленным до глубины души. — Это то, что делали те другие парни. — Билл насмешливо фыркает.(Ему не удается скрыть боль.) — Так что выкладывай. — Я ничего не хочу. — Ты хотел книгу. Завтра это будут все книги. — Ты говоришь это так, будто ты не одолжил их в библиотеке. — Они нужны для моего исследования- вы, люди, не поймете. Чертовски напыщенный придурок. — Не называй нас “люди”, как будто ты сам не человек тоже. — Форд закатывает глаза. И это после всех тех разговоров о том, в чем они похожи. — Не могу поверить. И это меня люди называют выскочкой. — К его удивлению, Билл только издает на это лающий смешок, и напряжение покидает его тело. — Уверен, что называют! Ты выглядишь как выскочка. — Как ты смее- — Твоя маленькая степень может подождать, Фордси — моя рыба будет покрупнее. — Он ведет себя так пренебрежительно, что это заставляет Форда забыть о всех их моментах единения и захотеть ударять его, снова и снова. — О, да? Умоляю, скажи же, о величайший ум века, — насмешливо тянет он. — В чем состоит твой важный план? — Освобождение моего народа. — Это до комичного небрежный ответ. Форд делает паузу, чтобы дать своему мозгу переварить услышанное. — И я и есть величайший ум века. — …А? — Ты что, глухой, Форд? Прямо сейчас, все в моем родном мире живут в темной, плоской реальности, и я их единственная надежда на спасение. Форд прищуривается. — Это… метафора, или…? — Ему никогда не удавалось понять подобное на уроках английской литературы. — Буквально! Окей, тогда это, должно быть, какая-то шутка, очевидно. Форд всё время становится жертвой подобных выходок из-за своего неумения читать людей. Подняв скептическую бровь, тем самым показывая, что он не купился на это, он спрашивает: — И как ты понял это? Тебя… послал Бог? Это было задумано как насмешка. Но вместо этого Билл отрывается от своей книги. и с блеском в глазах улыбается ему. — Эй, ты быстро схватываешь суть! …Что? — Я был послан сюда, чтобы изучить ваше измерение и использовать это знание для блага моего народа, для их освобождения. Бог выбрали меня, чтобы я показал им звезды. Ничего личного, дружок, моя миссия в космических масштабах намного важнее, чем твоя. — На последнем предложении Билл пожимает плечами, как будто он только то обрушил на Форда какую-то мудрое, но откровенное знание. Всё это время у него был такой непринужденный, но серьезный тон, как будто он действительно верит во всё это. Форд вглядывается в его лицо, пытаясь распознать блеф, но, к его разочарованию (и нарастающему страху), ничего не находит. Билл рисует что-то в своих заметках и поворачивает страницу к Форду, чтобы показать рисунок. На его лице самодовольная, гордая улыбка. — Это будет невероятно. — Всё, что он нарисовал — несколько простых фигур, окруживших треугольник. Что. Форд собирается прямо спросить, не издевается ли он над ним, но то, с каким благоговением Билл смотрит на свой рисунок и как вешает его над изголовьем кровати, прикрепляя скотчем, рядом с другими рисунками космоса, только подтверждает его догадку. Форд вежливо кивает ему. Остаток занятия проходит в тишине. ____ Как только он возвращается в свое общежитие, он оцепенело падает лицом в подушку. — В чем дело, Форд? — Доносится полный беспокойства голос Фиддлфорда с другого конца комнаты. Форд поднимает голову и смотрит в стену, виновато хмуря брови. — Кажется… Всё это время я издевался над человеком с тяжелым психическим расстройством.