четыре клана

Черные лимузины один за другим заезжали на подъездную дорожку, покрытую гравием. Гости один за другим выходили из машин, и на крыльце огромного особняка их уже ждал радостный Пак Муджин, пожимая каждому руку. Чимин наблюдает за сием действием из окна своей комнаты на третьем этаже. Прислонившись лбом к стеклу, он обреченно смотрит на прибывающих гостей. – Неужели это и вправду происходит? – бубнит он себе под нос. Он следит скучающим взглядом за очередной машиной. Однако Чимин замирает, когда видит, как из неё выходит сначала Хосок, а за ним... Они не виделись с фотоссесии, а это было больше двух недель назад. Чонгук выглядит хорошо. Он подстригся – больше нет этого непонятного пучка. Волосы теперь короткими волнами спадают ему на лицо. Он заправляет их правой рукой, отчего из-под рукава рубашки выглядывают чернильные рисунки. Альфа застёгивает пиджак на пуговицу и ленивым взглядом обводит особняк. И тут его взгляд останавливается на окне Чимина. Их взгляды пересекаются. На лице Чонгука появляется довольная ухмылка. Он нахально подмигивает омеге, но в ответ получает лишь средний палец. Фыркнув, Чимин спрыгивает с балкона и, взяв со стола пачку сигарет, выходит из комнаты. Чонгук находит его на заднем дворе особняка. Чимин курит, наблюдая, как работники украшают крытую свадебную террасу свежими цветами. Свадьба назначена на завтра, поэтому всё в доме находится на финальной стадии подготовки. Задний двор особняка располагается на возвышении, прилегающему к морю, к которому ведёт вымощенный ступеньками спуск. Пусан впечатляет. Чонгук равняется с Чимином и тоже наблюдает за тем, как белые колоны увивают лилиями. – Волнуешься? – спрашивает альфа. – С чего бы? – фыркает омега. – Завтра важный день. Он наблюдает за тем, как парень безразлично жмёт плечами. На Чимине черные очки и безразмерный старый кардиган. Он кутается в него, при особо сильных порывах ветра. Парень выглядит по-домашнему уютно. Чонгук находит его милым, несмотря на то, что тот совсем не хочет казаться таковым. – Мы не должны видеться до свадьбы, – Чимин докуривает сигарету и бросает окурок в жестяную банку колы zero. – Только не говори, что веришь в эти дебильные приметы? – скептически цедит альфа. Спустя время он тянется к карману и достаёт из него бархатную коробочку. – Держи, примерь. По размеру подходит? Чимин не сразу берёт протянутый футляр. Чонгук сам вкладывает его парню в руку. Открыв коробочку, омега видит красивое серебряное кольцо, украшенное небольшим сапфиром. Оно выглядит миниатюрно и элегантно. Не таким Чимин представлял кольцо папы Чонгука. Почему-то в своей голове он рисовал его броским с каким-нибудь огромным бриллиантом. Он долго пялится на него, пока альфа бубнит нетерпеливое «давай я» и вынимает кольцо. Он берёт руку Чимина и аккуратно надевает кольцо на безымянный палец. Омега затаивает дыхание. Они и раньше касались друг друга, но именно этот жест кажется особо интимным. Чимин поспешно вынимает свою руку из пальцев альфы и пристально смотрит на кольцо. – Нравится? – Это кольцо твоего папы. Даже если бы оно мне не нравилось, я не мог бы сказать нет. – Значит нравится, – произносит довольный Чонгук. В нём непонятное тепло разливается, когда он смотрит на то, как кольцо его папы обвивает безымянный палец Чимина. Что-то есть в этом зрелище правильное, отчего его внутренний альфа довольно урчит. – По размеру подходит? Чимин кивает. Он снимает кольцо и кладёт его обратно в коробочку, протягивая её Чонгуку. Тому не нравится видеть пустоту на его пальце, однако это временно. Завтра оно снова окажется на руке своего нового владельца. – Тебе, кстати, не идёт, – Чимин кивает в сторону новой причёски альфы. – Раньше было лучше. Омега разворачивается и идёт обратно к особняку. И зачем он только соврал? Очевидно, что Чонгуку очень идёт его новая причёска. И Чимину не по себе, насколько она ему нравится.

***

Зал постепенно наполняется людьми. В вечер перед свадьбой было решено устроить званный приём. Гости прохаживаются по гостиной, потягивая вино из бокалов, разносимое официантами. Все обсуждают грядущую свадьбу. Юнги, чей самолёт только час назад приземлился в Пусане, неспешно проходит в залу. Он сразу же ловит на себе несколько изучающих взглядов, и некоторые из них совершенно не доброжелательные. Омега проходит к столу с напитками. Отпивая белое вино, он оглядывает зал в поиске знакомых лиц, как натыкается на кудрявую макушку рядом. – Привет, – неуверенно тянет Тэхён. Он чуть ёжится под взглядом Юнги. – Я бы хотел извиниться... за то, что вывалил на тебя всю ту информацию в тот раз. Ты выглядел расстроенным. Прости, мне не надо было тебе это говорить. Я поступил глупо и... – Всё нормально, Тэхён, – своей улыбкой старший останавливает этот бессвязный лепет. – Я не в обиде. Тебе не нужно извиниться. – Правда? – приоткрыв рот, парень поднимает брови. Юнги кивает. – Ого, я не ожидал... – Думаешь, я изверг какой-то? Да, признаюсь, я был в шоке. Не часто узнаёшь что-то новое о жизни своего мертвого папы. – Прости, – Тэхён виновато поджимает губы. Юнги даже весело за ним наблюдать. Два его зеленых омута превращаются в глаза-пуговки, а цепочку на шее постоянно теребят. Юнги ещё раз замечает каким красивым вырос Тэхён. Все его черты лица расположены так аккуратно и гармонично, что глаз оторвать невозможно. Джину и Намджуну надо будет серьезно попотеть, отбивая ухажёров от этого мальчика. – Мне было важно это знать. Я был благодарен, что ты мне рассказал эту тайну. Хоть я и поначалу вспылил, – Юнги незаметно проводит взглядом по залу. – Как твои братья? – Всё хорошо. Джин недавно вернулся из Англии, навещал нашего папу, а Намджун... – Тэхён тоже оборачивается и ищет брата глазами, но не находит. – В последнее время он какой-то нервный. Наверное, какие-то проблемы на работе. В этот момент двери залы распахиваются и в комнату входят три фигуры в чёрных костюмах. Чоны как всегда выглядят с иголочки. – А вот и виновники торжества, – произносит Юнги. Тэхён оборачивается и смотрит в сторону вошедших. Бокал с вином замирает в его руке. Это не остаётся незамеченным. Мин с интересом обводит профиль почему-то взволнованного парня. – Я пойду, поищу Чимина, – мямлит Тэ, отводя глаза от Чонов, а именно от одного конкретного, и натягивает на себя улыбку. – Рад был увидеться. Ещё пересечёмся. Парень удаляется, и Юнги лишь остаётся догадываться, что вызвало такую бурную реакцию. Он тоже мажет взглядом по трём вошедшим альфам, однако не хочет делать поспешных выводов. Юнги проходится по залу, ища глазами Джина, но альфы нигде нет. Он заходит в заднюю комнату, где практически нет людей. К этому помещению прилегает терраса, которая сейчас открыта. На ней стоит человек, чью спину омега сразу же узнает. Не двигаясь, Намджун смотрит на море, виднеющееся на тёмном горизонте. Руки он прячет в карманы брюк, и во всей его фигуре читается лёгкая задумчивость. Он словно древняя греческая статуя. Юнги аккуратно проходит на террасу, но его шаги были услышаны. Намджун оборачивается. Наткнувшись на Юнги, его взгляд меняется. Всё былое спокойствие вмиг испаряется. Сейчас взгляд альфы обжигает холодом. Юнги становится не по себе от такой резкой перемены – настолько холодные и бесчувственные глаза сейчас на него смотрят. – Намджун, я... – омега хочет извиниться. Ему понадобилось пару дней, чтобы переварить всю вываленную на него информацию о его папе и Сухёке. Это было трудно, но он справился. Вместе с этим, пришло и осознание того, что он наговорил Намджуну. Юнги тогда был зол, и он хотел ранить альфу так же, как это сделал клан Ким с его семьей. – Я хотел бы... Не обращая на него внимание и даже не смотря в его сторону, Намджун выходит с террасы, возвращаясь обратно в зал и оставляя растерянного Юнги одного. У омеги от возмущения все ругательства в горле застревают. Намджун прошёл мимо него, будто бы Мина и вовсе не было. – Вот же невоспитанный пиздюк, – негодующе цокает Юнги. У него всё внутри от злости пылает. Так грубо и надменно с ним давно не обращались. Юнги ещё какое-то время стоит на террасе, ожидая, когда злость на Намджуна отойдёт на второй план, однако та не проходит. Он просто хотел извиниться, сгладить все неровные углы, недавно возникшие между ними. Юнги тогда, конечно, перегнул палку, но у него были на то причины. И сейчас, когда он, готовый перебороть свою гордость, хотел сказать простое «извини», альфа его просто проигнорировал. Стоит признать, это было обидно. Обидно из-за того, что Юнги правда думал, что их отношения стали налаживаться. Намджун уже не так плевался на него ядом, из его рта стало выходить меньше колких слов, а та ситуацию с Минхёком была вообще чем-то фантастическим. В какой-то момент Юнги правда думал, что они смогут спокойно сосуществовать, без постоянного желания перегрызть друг другу глотки. Как же глупо. Видимо, их ненависть к друг другу никогда не ослабнет. Юнги, облокотившись о перила, смотрит на море. Возвращаться в зал не хочется. Намджун вошёл в переполненное гостями помещение. Настроение было хуже некуда. Он бы всё отдал, чтобы не ехать на эту грёбанную свадьбу, но обязанности главы клана не позволяли такой вольности. Найдя глазами Джина, он подходит к нему. – Дай мне хотя бы одну причину не съебаться с этого показушного цирка, – цедит Намджун, ровняясь с братом. – Здесь хорошее вино, – Сокджин вертит в руках бокал каберне. Обведя напряженную фигуру брата, он продолжает: – Да ладно, тебе надо развеяться. Сидишь в своём офисе и свет мирской не видишь. В последнее время Намджун сам не свой. После последнего банкета, на котором они присутствовали, альфа стал каким-то дёрганным и нервным. Часто задерживался на работе, приходил поздно, огрызался и грубил, даже Тэхёну. А потом закрывался в тренажерном зале и часы бегал на беговой дорожке, пока кровь не шла носом. Это ещё одна особенность брата. В детстве он занимался бейсболом, и один раз ему прилетел мяч в лицо. С такой силой, что пришлось операцию на нос делать, восстанавливая перегородку. У Намджуна до сих пор кровь из носа идёт, когда он перенапрягается или волнуется. И Джину не нравится, как часто в последнее время он начал находить кровавые салфетки в мусорной корзине. Как это не прискорбно признать, но он правда волнуется за младшего. – Отвлекись уже, наконец-то от работы, клан без тебя не развалится, – продолжает Джин, но Намджун, его, кажется, не слушает. Он, нахмурив брови, смотрит в противоположный угол комнаты. Проследив за его взглядом, Джин, невольно, начинает вспоминать начало молитвы за упокой. – У меня галлюцинация, или наш брат сейчас и вправду разговаривает с гребанным Чон Хосоком? «Какое же там начало? Упокой, Господи, душу усопшего раба твоего?» – думает про себя Джин, поглядывая на меняющегося в лице Намджуна. Надо признаться, Тэхён его избегает. Как только он увидел, что Хосок вошёл в зал, ему сразу же захотелось скрыться. Спрятаться где-нибудь и не выходить до конца свадьбы. Он готовил себя к этой встрече, однако ретировался при первой возможности, как трусливый щенок. Но самое ужасное – Тэхён одновременно избегал Хосока и искал встречи с ним. Он прятался от него и одновременно продолжал выглядывать его. Говорил с гостями, а сам невольно обводил помещение взглядом. И странное горькое чувство одолевало его, когда он не находил альфу глазами. Хосока нигде не было видно. Тэхён отвлекал себя неинтересными разговорами, пока в груди разрасталось странное тоскливое чувство. Как же всё это глупо. Он устал. Тэхён намеревался дождаться Чимина, который до сих пор ещё не спустился, и пойти в комнату. Его утомляет вся эта ситуация. Утомляет, что он в одном помещении с Чон Хосоком без возможности его увидеть. Тэхён ставит недопитый бокал на поднос официанту и тянется к телефону, чтобы написать Чимину, как слышит знакомое: – Вас трудно найти, – на нём белая рубашка, расстегнутая на первые две пуговицы и чёрный пиджак. Чуть вьющиеся волосы спадают по бокам, открывая лоб. Губы расплылись в полуулыбке. Одним словом, Хосок выглядит чертовски хорошо. – А вы искали? – тушуется Тэ. – Возможно, – медленно протягивает альфа, мельком бросая взгляд на открытые ключицы Тэхёна, виднеющиеся из-под рубашки. Он мажет взглядом по всё той же цепочке на шее омеги. Слишком прекрасное зрелище. Однако зелёные глаза его притягивают больше. – Мы друзья обоих женихов. Завтра оба стоим у алтаря. – Да, это волнительно, – он смущенно улыбнулся. – Вы уже приготовили речь? – Что сказать своему младшему брату я всегда найду. – Надеюсь, Чонгук будет счастлив с Чимином. – Скорее счастье и удачу нужно желать Паку. – Я знаю Чимина всю свою жизнь. Поверьте, это скорее ваш брат не в выигрышном положении, – они оба смеются. Тэхёну нравится эта непринужденная атмосфера, возникшая между ними. С Хосоком было приятно разговаривать. Парень не верит, что когда-то был не самого лучшего о нём мнения. Тэхён хочет ещё что-то сказать, но слышит чужие приближающиеся шаги и чувствует чью-то нагнетающую ауру. Повернув голову, он замечает идущего к ним Намджуна. Глаза омеги расширяются, а рот, уже приоткрывшийся, чтобы продолжить диалог, вмиг закрывается. Сглотнув вязкую слюну, Тэ кидает последний взгляд на Хосока, в котором читается «вам лучше уйти». Однако брат уже подходит и бесцеремонно кладёт руку омеге на плечо. Тэхён мотает плечом, пытаясь её скинуть, однако Намджун ещё сильнее сжимает его. Набросив на себя притворную улыбку, Ким произносит: – О чём болтаете? Тэ исподлобья смотрит на Хосока, однако тот спокоен. Он равнодушно смотрит на альфу, а вот Намджун, кажется, закипает. – О свадьбе, – бесцветным голосом отвечает Чон. – Надо же? Что ж меня не позвали? Вместе бы поболтали. – Намджун, – тихо шипит Тэхён, прося прекратить. – Хватит. – А давно мы с Чонами светские беседы водим? Я вот что-то не припомню. – Мы просто перекинулись парой слов, – Тэхён, если честно, умирает со стыда. Он чувствует себя маленьким мальчиком, которого отчитывают родители. – Просто обменялись приличиями. Или это запрещено? – О, ну раз приличия, то ладно. Пожалуй, мне тоже стоит обменяться с Хосоком некоторыми приличиями, – тянет Намджун, переводя взгляд на альфу. – Господин Чон, прошу из приличия съебаться отсюда нахуй. – Боже, – Тэхён закатывает глаза и сбрасывает руку брата с плеча. Он смеряет его раздраженным взглядом и тихо шипит. – Обязательно устраивает сцену? Да что с тобой не так? Щеки омеги пылают одновременно от злости и смущения. Надо же было так их опозорить. Тэхён разворачивается и идёт на выход из зала. Оба альфы провожают его взглядами. Когда Тэхён скрывается, Намджун приближается к Хосоку и, смотря ему в глазах, зло произносит: – А теперь послушай меня, утырок хренов. Ещё раз приблизишься к моему брату – я сломаю тебе челюсть. Ты меня понял? – Более чем, – Хосок нахально смотрит в ответ. Киму не нравится это выражение лица. Он следит за тем, как лицо Чона расплывается в улыбке, больше похожей на оскал. А потом альфа добавляет: – Жаль, а то он такой милый. Хосок видит как черные зрачки напротив расширяются и чувствует, как феромон альфы вмиг сгущается. Сейчас что-то произойдет. однако у Намджуна каким-то чудом хватает сил сдержаться. Видимо, понимает, что место не подходящее. Тяжело дыша, он отходит от Хосока, поправляя лацканы своего пиджака. Вместо этого он говорит: – Я бы тебя отпиздил, но над этим уже постарался твой папаша. Теперь очередь глазам Чона заливаться тьмой. Намджун довольно хмыкает и оставляет альфу. Хосок сжимает руки в кулак, подавляя желание крови. Прикрыв глаза, он медленно считает до пяти. Это помогает ему, чтобы прийти в норму. – Что этот уёбок хотел? – к нему подходят Чонгук с Досаном. – Как всегда. Угрожал и провоцировал. – Я до сих пор не понимаю, какого хуя его пригласили на свадьбу Гука? – негодующе цедит Досан. – Клановая поебень, – Чонгук раздраженно трёт глаза. – Надо было не слушать Чимина и сжечь его приглашение. – Как мило, ты ещё не замужем, а уже под своего мужа стелешься, – дразнит брата младший. – Ты сейчас что пизданул? – Ой, да ладно, Гук. Насколько этот брак не был бы фиктивным, признай, что ты хочет этого омегу. – Мне поебать на него, – по слогам проговаривает Чонгук. – Я не знаю, что ты себе там напридумал. – Да? – довольный его реакцией, Досан перевод взгляд куда-то за спину брата. – А вот и он кстати. Чонгук, быстрее, чем следует, оборачивается. Досан с Хосоком встречаются взглядами и чуть ли не прыскают со смеху. Но альфа их уже не замечает. Он смотрит на то, как Чимин спускается с лестницы. Он выглядит волшебно. Руки облачены в белые перчатки, на нём переливающаяся синяя рубашка, открывающая спину, и такого же цвета брюки. Белые локоны волнами спускаются на лицо, в ухе виднеется длинная сережка. Все глаза присутствующих сейчас обращены на омегу. Они следят, как тот грациозно спускается, сопровождая это восхищенными вздохами. Чонгук конкретно залипает. Он всегда находил Чимина красивым, но сегодня он был особенным. Может приближающаяся свадьба так действует на альфу. Что же будет, когда он завтра увидит его перед алтарём? Чимин тем временем берёт с подноса официанта бокал белого вина и заводит непринужденный разговор с подошедшими гостями, видимо его родственниками. Те без конца что-то лепечут омеге, пока тот скучающим взглядом обводит залу, натыкаясь на Чонгука. Альфа стреляет глазами на родственников Чимина, мол «тебе помочь?». Омега в ответ легонько кивает. Чонгук в два шага преодолевает разделяющее их расстояние, и, подойдя, невесомо кладёт руку Чимину на талию. Обворожительно улыбаясь, он говорит трём омегам средних лет: – Прошу извинить. Я украду у вас своего жениха. – Да, конечно, – пищат те, обводя альфу восхищенными взглядами. – Какой же он всё-таки красивый, Чимин. Вы так хорошо смотритесь вместе. Чимин выдавливает из себя улыбку. Они вместе идут в соседнюю комнату, где нет людей, и только там омега сбрасывает руку альфы со своей талии. Парень отходит, тяжело вздыхая: – Я не переживу эти два дня. Чонгук тем временем смотрит на его открытую спину. На острые лопатки, выступающие из-под белой кожи. Альфа хочет дотронуться до них. Провести по этой коже языком... – ...это правда? – слова парня вырывают его из грязных мыслей. – Что первое время мы обязаны жить вместе? Отец мне сегодня сказал. – Да, правда, – Чонгук сглатывает выделившуюся слюну и смотрит на лицо парня. – СМИ обязательно пронюхают, если мы будем жить раздельно. Появятся ненужные слухи. Чон подходит к омеге и поправляет перекрутившуюся серёжку. Вблизи Чимин ещё прекрасней. Щенячьи карие глаза подведены тёмными тенями. На пухлых губах прозрачных блеск. В свете луны они похожи на те самые фрукты в стекле, которые Чонгук ел в детстве. Интересно, на вкус они такие же? – Оставь эти приёмы для зрителей, – фыркает Чиимн, отходя от него. – Не надо строить из себя влюбленного, когда мы одни. Мы оба знаем, что это ложь. Чимин смеряет альфу последним холодным взглядом и выходит из комнаты. Прикрыв глаза, альфа устало запрокидывает голову и тихо рычит: – Какой же ты упёртый, мать твою. Неприступность омеги плохо на него действует. Раньше она забавляла, но сейчас только раздражает. Но самое главное – она ещё больше распаляет Чонгука. И ему это совсем не нравится. Накинув на себя обратно спокойный вид, он возвращается в зал к остальным. Досан стоит напротив камина и рассматривал премиальную бутылку коньяка выдержкой более века. Ту, поставили на камин, видимо, чтобы похвастаться. Такая бутылочка целое состояние стоит, не меньше. Досан в алкоголе не сильно разбирается, предпочитая просто пить всё, что горит. А вот Пак Муджин, видимо, ценитель. И вино тут достаточно добротное подают. – Как долетел? Досан вздрагивает от неожиданности. Он смеряет Джина раздраженным взглядом. Тот, ухмыляясь, стоит поодаль него. На альфе классический темно-синий костюм. Из нагрудного кармана выглядывает идеально сложенный платок. Он выглядит, как всегда, с иголочки. – Полёт прошёл нормально? В зоны турбулентности не попадали? – расплываясь в улыбке, продолжает он. – Отъебись, – шипит Досан, слегка оглядываясь по сторонам. – Не волнуйся, твоих братьев поблизости нет. А мой ненормальный сучёнышь уже ушёл в комнату, – однако и сам Ким соблюдает дистанцию между ними. – Я не из-за этого, – врёт Чон. На самом деле последнее, что он хочет – это объяснять братьям почему он сейчас мило щебечет с Ким Сокджином. – Я понял. Боишься, что из-за разговора со мной ко мне в лагерь припишут? – Досан смеряет его уничтожающим взглядом. – Смотри, там уже шептаться начали. Младший резко поворачивает голову, но ни на какие косые взгляды не натыкается. Пару гостей лишь поднимают голову, от такого быстрого движения и только. Альфа чувствует себя идиотом. – Вы, натуралы, такие смешные, – слышит он у себя за ухом тягучий голос. – Одно удовольствие над вами издеваться. – Просто не хочется заляпать свою репутацию, разговаривая с главной порно-звездой Кореи, – гневно произносит Досан. – Каким значимым титулом меня наградили, я польщён, – Джин с притворной гордостью кладёт руку на сердце. – Я бы так не гордился своим слитым хоум-видео, – презрительно цедит Чон. – А по-моему видео получилось хорошим. Посмотри, тебе понравится, – скалится альфа, бесцеремонно подмигивая парню. Досан весь вспыхивает. Он брезгливо отшатывается от альфы и, шипя раздраженное «конченный», оставляет Джина. Старший довольно наблюдает, как смущенный парень быстро выходит из комнаты.

***

Утро следующего дня встречают впопыхах. Доделываются последние приготовления к свадьбе. Гости постепенно собираются на первом этаже особняка, переговариваясь, фотографируясь и заводя новые знакомства. Женихи будут венчаться в маленькой церкви недалеко от фамильного особняка, где до этого венчалось не одно поколение семьи Пак. Гостям следовало скоро выдвигаться туда. Облокотившись о перила, Пак Муджин и Чонгук стоят на втором этаже и смотрят вниз на собравшихся гостей. Чон был уже в образе. На нём чёрный классический костюм и такого же цвета бабочка. Волосы красиво уложены. В руках он вертит коробочку с обручальными кольцами. – Волнительно, не правда ли? – Муджин улыбается. – Кажется, я волнуюсь больше твоего. – Ага, – вяло произносит Чонгук обводя гостей взглядом. Тут его взгляд останавливается на каком-то пожилом омеге держащем на поводке далматинца. Альфа морщится. – Что тут делают собаки? – Оу, – старший альфа следит за его взглядом. – Какие-то проблемы? У тебя аллергия? – Нет, просто... Хосок не любит собак, – Чонгук хмурит брови. Он убирает коробочку с кольцами в карман и натянуто говорит Муджину: – Ладно, пойду найду братьев, увидимся уже в церкви. Чонгук находит их в комнате. Досан скучающе лежал на кресле, а Хосок задумчиво стоит у окна. Они оба в серых костюмах. – На, лови, – Гук кидает старшему коробочку с кольцами. Поймав, Хосок открывает её, смотря на обручальные кольца их родителей. – Не просри только. Хосок, как друг жениха, должен хранить кольца у себя и отдать их брату у алтаря. Старший убирает синюю коробочку в карман брюк. – Я не могу уже видеть Пак Муджина, – страдальчески произносит Чонгук, садясь на кровать. – Скажите, когда мы уже поглотим их компанию? – Надо действовать медленно. Сначала заручимся поддержкой у их акционеров. Когда большинство в совете директоров будут за нас, тогда и можно устраивать переворот. И ты, Чонгук, станешь ключевой фигурой в этом плане. Поэтому брак с младшим Паком так важен. Мы будем акцентировать внимание на нём, переманивая акционеров на свою сторону. – Уже чувствую, как все эти люди возненавидят нас, – Чонгук подходит к окну и смотрит вниз на толпу гостей, медленно идущую к церкви. – Что поделать. Выживает сильнейший, – цинично произносит Хосок, обводя клан Пак безразличным взглядом. Альфа всех в этом доме считает мелкими сошками. Ну, почти всех... Тэхён сидит в кресле в комнате Чимина, пока жениху укладывают волосы и наносят макияж. В открытом шкафу на вешалке весит свадебный костюм. Младший долго на него смотрит, вспоминая, как они вместе его выбирали. – Как думаешь, если я сейчас сбегу, мою пропажу быстро заметят? – слышит он голос Пака. – Чимин... – Шучу, – омега улыбается, но Тэ знает, что это фальшиво. Он переживает и это видно. За сарказмом он лишь пытается скрыть свой страх. – Всё будет хорошо, Чимин, – он не знает зачем это говорит, ведь сам в свои слова не верит. – Уверен, церемония пройдёт как надо. – Если бы я только переживал о церемонии, – Чимин обреченно смотрит на себя в зеркало. «Я связываю себя узами брака с незнакомым человеком. Со страшным человеком. Я вступаю в клан Чон» – думает он про себя. – Иди к остальным, Тэ. – Но я могу остаться ещё, если хочешь, – младшему не хочется его оставлять. Не в таком состоянии. – Всё нормально, – Чимин поворачивает голову и искренне улыбается другу. – Я не сбегу. Мне просто надо переодеться. Встретимся в церкви. Тэхён неуверенно кивает и выходит из комнаты. Спустившись по лестнице, он уже хочет присоединиться к убывающим гостям, как замечает чью-то фигуру сидящую на ступеньках веранды, выходящей в сад. Хосок курит. Тэ знает, что это плохая идея, но ноги сами его ведут туда. Услышав чужие шаги, альфа оборачивается. Заметив парня, он сразу же тушит сигарету. На Тэхёне рубашка молочного цвета и такого же цвета брюки, а на запястье браслет из живых розовых гортензий, как у всех друзей жениха со стороны Пака. Тэхён садится на ступеньки поодаль от мужчины. – Простите за вчерашний инцидент. Мой брат не умеет держать себя в руках, – выпаливает Ким. – Всё нормально, я привык, – заверяет его Хосок. Он вертит в руках бархатную коробочку. Заметив взгляд омеги на ней, тот протягивает её ей. – Хотите посмотреть? Тэхён кивает. Он аккуратно берёт футляр и открывает его. Внутри два серебренных кольца. Одно обычное, а то, что поменьше, с маленьким сапфиром. – Вау, как красиво, – он с восторгом разглядывает кольца. – Это ваших родителей? – Да, – пока омега занят изучением колец, Хосок занят изучением его. Непослушные кудри заколоты невидимками, однако парочку всё равно спадает на лицо. То, как его глаза светятся от восторга. На секунду Чон готов отдать это кольцо ему. Хотя нет. Омеги больше подойдут изумруду. Под стать его глазам. Тэхён захлопывает коробочку и проводит по бархату пальцами. И тут они оба слышат какое-то шебаршение рядом с собой. На веранду радостно выбегает далматинец. Пёс подходит к сидящему омеге и начинает его обнюхивать. Тэхён расплывается в широкой улыбке, а Хосок незаметно напрягается. – Малыш, ты откуда такой? – голос Тэхёна поднимается на несколько октав. Он кладёт коробочку с кольцами к себе на колени, и двумя руками чешет пса за ушами. – Какой ты ласковый! Собака, прикрыв глаза и высунув язык от удовольствия, подставляется касаниям парню. Хосок скептически смотрит на эту картину, а вот Тэхён от собаки без ума. Он продолжает гладить его гладкую короткую шерстку. – Правда он прелестный? – парень поворачивает голову в сторону альфы. – Ага, – бесцветно отвечает Чон, пытаясь не выдавать, как ему сейчас некомфортно. Однако по нему всё видно. – Не любите собак? – Не особо. – Почему? – Просто не люблю. – А я обожаю собак, но мне никогда не позволяли их заводить. Отец был строгим в этом плане. Да и в принципе... Тэхён продолжает что-то говорить, пока пёс, видимо, уставший от ласк, замечает на коленях парня маленькую коробочку. Всё происходит слишком быстро. Далматинец хватает зубами футляр с кольцами и бежит в сад. Глаза омеги расширяются. Он в ужасе смотрит вслед уносящейся собаке, а потом медленно поворачивает голову на Хосока. Тот озадачено смотрит в ответ. – О Боже, – голос парня дрожит. – Нет-нет-нет... Тэхён вскакивает и бежит за собакой, которая, остановившись на поляне, ждёт, когда же с ней уже поиграют. Хосок следует за Кимом, который уже вовсю кружит вокруг игривого животного. – Ну же, отдай, малыш, – мягким голосом произносит омега, с вытянутой рукой подходя к собаке. – Поиграли и хватит. Довольный пёс с коробочкой в зубах пятится от парня. Он срывается с места, когда рука Кима почти касается его. У Тэхёна паника. Ему на каких-то пять минут доверили обручальные кольца, тем более фамильные, а он их посеял. Хосока сложившаяся ситуация напрягает не меньше, однако он пытается сохранять спокойствие. Однако он находит неподдельно умилительным то, как испуганный Тэхён сломя голову бегает за этим псом. Так могло бы продолжаться ещё долго, но собака явно устала. Они зашли глубоко в сад. Впереди виднеется небольшой фонтан. Запрыгнув на бортик, пёс смотрит на двух замеревших людей. – Нет... – Тэ понял, что сейчас произойдёт. Смотря на них, далматинец открывает пасть и коробочка, словно в замедленном действии, падает в воду. Собака спрыгивает с бортика и бежит обратно в дом. Хосок и Тэхён оба смотрят на фонтан. И тут омега срывается к нему, на ходу сбрасывая туфли. Он садится на бортик и переносит ноги в воду. Та безумно холодная. Тэ встаёт и вдыхает побольше воздуха. Хосок даже сказать ничего не успевает, как омега ныряет в воду. Если честно, Чон от него в шоке. Тэхён долго не появляется, и альфа уже начинает переживать. Он уже собирается подойти к фонтану, как Тэ поднимается из воды, тяжело дыша. Он улыбается, держа в руки потерянную коробочку. С вьющихся волос и ресниц стекают капли. Мокрая одежда прилипает к телу. Белая рубашка второй кожей облегает часто вздымающуюся грудь омеги. Не контролирую себя, Хосок проводит по ней взглядом. Через просвечивающую ткань видно вставшие от холода соски. Глаза альфы идут дальше, огибая тонкую талию и мокрую ткань штанов, прилипшую к бедрам. Мужчина сглатывает вязкую слюну. Он похож на статую, выточенную из мрамора самым искусным греческим скульптором. И Хосок знает, что это неправильно – так пялится на мокрого мальчика, моложе его на несколько лет, но ничего не может поделать. И самое ужасное, что Тэхён замечает его взгляд. Заливаясь, краской он одёргивает прилипшую к груди рубашку. Он вылезает из фонтана, вставая голыми ногами на землю. Он сильно дрожит, так, что зуб на зуб не попадает. Сейчас середина декабря, и пусть в Пусане теплее, но всё равно прохладно. Тем более он только что искупался в ледяной воде. Хосок снимает с себя пиджак и закутывает дрожащего парня в него. Тэ тихо ахает, когда Хосок подхватывает его на руки и несёт в дом. Омега сейчас не в положении сопротивляться. Он лишь зажмуривает глаза и прячет смущенное лицо в грудь альфы, надеясь, чтобы их сейчас никто не увидел. Но благо все гости уже ушли в церковь. – В какой ты комнате? – Третий этаж, самая дальняя справа, – мямлит Тэ. Хосок быстро находит нужную. Он идёт сразу в ванную. Ставит Тэхёна на кафель, а потом заходит в душ и включает горячую воду. Дрожащий омега, до сих пор в его пиджаке, трясущейся рукой протягивает альфе коробочку с кольцами. Засунув её в карманы брюк, мужчина спрашивает: – У тебя есть запасной костюм? Тэхён отрицательно мотает головой. – Твою мать, – шипит мужчина. – Ладно, я что-нибудь придумаю. Иди в душ. Только быстро, церемония скоро начнётся. Хосок выходит из комнаты. Он переводит дыхание, зачесывая волосы. В следующую секунду он уже спускается с лестнице. Особняк пустой – все уже ушли. Внизу он сталкивается с Сону, своим секретарём-омегой, приехавшего с ними на свадьбу. – Господин Чон, вас ищет ваш брат. Церемония начнётся с минуты на минуты... – Сону, ты мне как раз нужен, – Хосок оглядывает миниатюрного омеги, комплекцией похожей на Тэхёна. – Мне нужна твоя одежда. – Моя... одежда? – Не задавай лишних вопросов. Я выпишу тебе премию потом. Через пару минут Хосок уже стучался в дверь Тэхёна. По звукам фена, было слышно, что тот сушит голову. Альфа заходит, намереваясь оставить вещи на пороге, но замирает от открывшейся картины. Тэхён стоит в одной длинной футболке, открывающей вид на голые ноги. Хосок ловит второй за день сердечный приступ. Омега замечает альфу. Он в такой спешке, что, кажется, совсем забыл, как сейчас выглядит. Он подбегает и хватает принесенные вещи с обувью, бросая короткое «спасибо». Хосок быстро выходит из комнаты. Он останавливается посередине коридора и переводит дух. Чуть ослабляет тугой галстук. Перед глазами снова всплывают тонкие ноги омеги. – Пиздец, – на выдохе произносит альфа.

***

Первым в церковь заходит Тэхён. На нём светло-синяя рубашка и коричневый костюм. Он семенит к скамейке, где уже сидят братья. – Где тебя черти носят? – шипит Намджун, пропуская младшего. – Долго одевался, – кидает он, усаживаясь на своё место и успокаивая бешено бьющееся сердце. Хосок заходит с заднего входа и сразу проходит к алтарю, где уже стоят Досан с Чонгуком. – Ты издеваешься? – шипит Чонгук, взглядом убийцы смотря на брата. – Я тебя, блять, укокошу. Ты кольца хоть не забыл? Альфа трясёт коробочкой. Гук смеряет его недоверчивым взглядом, отворачиваясь к священнику. Хосок встаёт поодаль рядом с Досаном. – Ты где был? – шепчет младший. – Ебучая псина украла кольца. – Чего? Однако договорить им не дают. Двери церкви открываются и начинает играть свадебный марш. Чимин, одетый в белый костюм, под руку с отцом идёт вдоль рядов скамеек. Все сейчас смотрят на него. Омега безумно красив. В этом костюме, с фатой в золотых волосах, и букетом белых лилий – он выглядит как самый настоящий принц, от которого глаз сложно глаза отвезти, да и не хочется. Муджин подводит Чимина к алтарю и тот ровняется с женихом. Подняв глаза, омега натыкается на изучающий взгляд. Чонгук смотрит на него с плохо скрываемым восхищением. Он обводит его фигуру в кремово-белом костюме, скользит по овальному лицу, алым губам, маленькому аккуратному носику и карим глазам, смотрящим на него из-под густых ресниц. Чонгук залипает так, что не сразу понимает, что священник уже начал говорить. Приходит в себя, только когда Чимин зыркает на него, как на идиота. Священник произносит подготовленную речь. Когда он заканчивает, они обмениваются кольцами. Чонгука немного смущает тот факт, что бархатная коробочка мокрая, однако он разберётся с этим потом. Сапфировое кольцо идеально смотрится на маленькой ручке Чимина. – А теперь можете поцеловаться, – объявляет престарелый служитель церкви. Чонгук видит заминку в глазах напротив, поэтому наклоняется и целует Чимина первым. Наконец-то накрывает его пухлые губы, манящие с первой встречи. Они, как альфа и предполагал, сладкие и мягкие, с привкусом фруктового блеска. Он ещё больше заводится, когда омега ему несмело отвечает. Рука сжимается на тонкой талии. Чонгук жадно впивается в его губы, углубляя поцелуй. Он готов его сожрать. Чимин отстраняется первым, чуть тяжело дыша. Он отворачивает голову, когда натыкается на затуманенный взгляд альфы. И парень тоже это понимает. Чонгук готов его сожрать.

***

После церкви все переместились в огромную крытую веранду построенную специально для свадьбы. Гости сидят за столами, пока молодожены танцуют свой первый медленный танец. – Ты хорошо целуешься, – тихо произносит Чонгук. Левая рука покоится на талии Чимина, а правой он держит его ладонь. – Не могу сказать тоже самое про тебя, – отвечает омега. – Это было отвратительно. – Поэтому ты отвечал, а твоё дыхание сбилось? И твои феромоны стали слаще. Не пытайся меня обмануть, малыш. Чимин прикусывает губу от досады. И почему его глупое тело так на это реагирует? И даже сейчас совсем не протестует от такой близости. Бесит. Он пытается отстраниться, но Чонгук крепко держит. – На нас все смотрят. Не устраивай сцену. Чимину остаётся лишь смериться. Единственное, что он теперь может – это со стиснутыми зубами принимать свою судьбу. Танец заканчивается и они возвращаются за главный стол. А дальше начинается бесконечная вереница поздравлений, бессмысленных речей и глупых пожеланий. Чимин чуть шампанским не давится, когда один из его дядь желаем им побыстрее завести ребёнка. И ведь большинство людей в этом зале и не догадываются, что этот брак, словно декорации для дешевого театра, был смастерён за короткий срок из подручных материалов. Что всё тут начисто фальшивое. Фальшивое счастье, фальшивая улыбка, фальшивая радость. Чимину и самому казалось, что и сам он – тоже фальшивый. Что сейчас, все эти хлипкие декорации попросту развалятся, и люди вокруг поймут, на какое жалкое представление они попали. Но гостям вокруг, видимо, нравилось быть обманутыми. А Чимину так хотелось, чтобы эта ложь раскрылась. Ему хотелось быть спасенным. Хоть кем-то. Но всё это было лишь глупыми мечтаниями. День клонится к вечеру. Живой оркестр играет джаз, официанты продолжают разносить напитки. Некоторые люди уже уходят домой. некоторые прогуливаются по саду, но большинство продолжает сидеть на террасе. Юнги скучающе сидит за столом и составляет какую-то дурацкую композицию из хлебных крошек, как слышит над собой голос: – Можно пригласить вас на танец? Омега поднимает глаза. Перед ним стоит молодой альфа. Кажется, он сидел за его столом. Юнги постоянно ловил его взгляды на себе. Парень тайно пялился на него. – Меня? – наверное, глупо переспрашивать, ведь Юнги сидит один. – Д-да, вас, – мямлит тот в ответ. – Почему бы и нет? Джин выходил проветрится. Свадьбы такие скучные мероприятия, только алкоголь спасает. Вот он и налегал на вино. Под градусом жить хотя бы веселее. Он находит Намджуна мрачнее тучи. Старший буквально чувствует его сгустившийся феромон. Откинувшись на стул и нахмурив брови, парень следит за чем-то. Проследив за его взглядом, Джин находит среди остальных танцующих парочек Юнги с каким-то альфой. Пазл в голове складывается. Тяжело вздохнув, Джин опускается на стул рядом с братом, но тот даже голову в его сторону не поворачивает. – Ты скоро в нём дыру просверлишь, – говорит Джин, подливая себе вино. – Заканчивай так пялиться. Выглядишь жутко. – Отвали, – рычит младший, однако взгляд всё-таки отводит. Он ещё более нервный, чем был в последние недели. – Ты знаешь, что просто мог пригласить его первым? – говорит старший. Намджун смотрит на него, будто бы Джин предлагает ему пешком границу с Северной Кореей перейти. – Нахуй мне это надо? – Тогда хватит пялится на них, будто бы они твою семью убили и ты планируешь план мести. Наму, ты думаешь я совсем тупой... Альфа резко встаёт из-за стола и идёт на выход. Джин проводит его сочувствующим взглядом. Как же, наверное, трудно быть упертым бараном. Он снова припадает губами к бокалу. И не один Сокджин следит в зале за Намджуном. Намджун стоит у каменного ограждения и смотрит на море. На то, как черные волны превращаются в белую пену, растворяясь в пляжном песке. У альфы внутри всё бурлит. Он ненавидит эта чувство. Так глупо было думать, что он с этим справился. Что всё это в прошлом. Что он всё контролирует. Он слышит чужие шаги и, не оглядываясь, понимает кому они принадлежат. Альфа, вздыхает, прикрывая глаза. – Знаешь, мне всегда было интересно, – Юнги подходит и садиться на каменный бортик ограждения. – Почему вы нас так ненавидите? Я задавался этим вопросом так часто, что стал сам придумывать какие-то непонятные причины, строил теории, расспрашивал отца. Он, в свою очередь, говорил, что вы все просто конченные мудаки. Но я ему не верил, ведь должно же тут что-то быть. Не можете же вы быть просто обычными мразями. Юнги остановился, переводя дыхание. – Однако теперь я знаю корни ненависти Сухёка к нам. Это многое объясняет. Но одно остаётся для меня непонятным, – Юнги пристально смотрел на альфу. – Почему ты меня так ненавидишь, Намджун? Что я тебе сделал? Парень молчит. Сначала Юнги кажется, что он пропустил его слова мимо ушей, однако потом тот переводит взгляд на омегу. И в этом взгляде было столько всего. В нём было столько усталости, – настолько вымученным он был. Юнги даже как-то не по себе стало. Так обычно перед казнью смотрят на своего палача. – Прошу, просто исчезни из моей жизни, – цедит мрачный Намджун. – И никогда больше в ней не появляйся. Я не хочу тебя видеть. Засунув руки в карманы, альфа разворачивается и плетётся обратно к беседке, где празднество в самом разгаре. Юнги смотрит ему вслед, а потом раздраженно рычит: – И что это блять значило? Он совсем ничего не понимает. Почему Намджун просто не может дать конкретную причину своей ненависти? Вот Юнги, например, может целый пронумерованный список выдать, почему он ненавидит его и весь клан Ким. Его раздражает это неопределенность. Раздражает, что один день Намджун ведёт себя рядом с ним нормально, а в другой день поливает его грязью. Что он, как бомба с заводным механизмом – никогда не знаешь, когда разорвётся. И попадать под этот ураган совсем не хочется. Может быть, Юнги правда раз и навсегда исчезнуть из его жизни? Так, по крайней мере, будет легче для них обоих.

***

Церемония подходила к концу. Гости начинают медленно расходиться. Весь вечер Досан болтает с одним миловидным омегой. Альфа был уверен, что сегодняшний день для него закончится на победной ноте, но в конце концов оказалось, что у этого омежки есть парень-извращенец, с которым они уже давно хотят попробовать секс втроём. Досан слушал это, округлив глаза, а потом тактично отказался. И сейчас, расстроенный сорвавшимся сексом, он медленно плетётся к себе в комнату. Ну и странные кинки у этой корейской аристократии. С виду такие приличные... – Привет. – Твою мать! – Досан хватается за сердце и стреляет испепеляющим взглядом в Джина. – Чё за мудацкая привычка так пугать? Альфа довольно ухмыляется. Он стоит в тени веранды, облокотившись спиной о мраморную колону. Поэтому Досан его не сразу заметил. В руках тот держит полупустой бокал вина. Чон незаметно наблюдал за ним сегодня. Ну как незаметно... Когда Джин замечал его взгляд, смущенный Досан поспешно отворачивался. Богом конспирации он никогда не был. Парень и не знал, зачем следил за Кимом. Просто ему было... скучно? Да, пожалуй, это единственный адекватный ответ. – Слушай, у меня есть к тебе предложение, – Джин допивает вино и бросает бокал куда-то в кусты. – Как тебе идея немного пригубить безумно дорогой коньяк Пак Муджина, стоящий у него на камине? – Ты дебил? – Досан выгибает бровь. – Это, как минимум, неправильно. Как максимум... – Трусишка, – перебивает того старший и уверенно идёт в дом. Ошарашенный парень смотрит ему вслед. Нет, Досан должен сейчас подняться к себе в комнату, закрыть дверь и лечь спать. Он должен... должен. Движимый странным порывом, он идёт за Джином. Альфа стоит в темной комнате перед камином, гипнотизируя бутылку столетнего коньяка взглядом. Досан ровняется с мужчиной и тоже смотрит на бутылку. – Может просто вернёмся на свадьбу и выпьем что-нибудь в баре? – последняя попытка вразумить Кима. – Не, хочу его, – Джин подходит и берёт бутылку в руки. – Бля, ты ёбнутый, – цедит младший. Каким-то образом они оказываются в комнате Досана. Сидят на полу, облокотившись спиной о кровать и передают друг другу откупоренную бутылку. – Ну как? Чувствуешь столетнюю выдержку? – спрашивает Джин. Досан делает ещё один пробный глоток и мотает головой. Коньяк как коньяк. Он в своей жизни много алкоголя перепробовал, но искушённым ценителем так и не стал. – Я тоже не чувствую. Понты да и только, – Джин забирает бутылку у младшего. – Кстати, я сегодня у всех это спрашиваю, поэтому твоя очередь. Итак, на сколько ставишь? – Прости? – Их брак. Сколько ты ему дашь? – Я не думаю, что делать ставки на то, сколько продлиться брак моего брата правильно. Я конечно надеюсь, что он будет крепким, как скала. – Не дрейфь, я знаю, что он фиктивный. – Откуда? – альфа вытаращивает на него глаза. Он думал, что об этом знают только они и Пак Муджин. – Это же очевидно. Не трудно догадаться. Тем более милашка Пак так остолбенел от напора твоего братика. Я думал, он его у алтаря сожрёт. – Чонгук иногда бывает... нетерпеливым. – Как и все мы, – Джин обводит его загадочным взглядом. – Кстати, почему ты не с тем омегой, которого охмурял полвечера? Так значит он видел. Тоже наблюдал? – Он и его парень, оказывается, искали третьего. – Тройничок это не твоё, я так понимаю? – Я... кхм... не знаю, никогда не хотел попробовать. Конечно, наверное было бы прикольно. Ну, только если с двумя омегами, – мямлил несвязное Досан. Хорошо, что в темноте комнаты не было видно, как покраснело его лицо. И почему только эта тема так его смущает? – Понятно. – А ты пробовал? – почему-то резко спрашивает младший. Джин кивает. Чон фыркает: – Ну конечно ты пробовал. – Да, вот только омег там не было, – растягивая слова, проговаривает Ким, наблюдая за тем, как глаза парня расширяются. – Оу, – выпаливает Досан, отворачиваясь. Он чувствует, как кончики ушей начинает жечь от смущения. На секунду, на одну гребанную секунду, парень зачем-то представляет это картину. Боже, о чём он думает? – Ты краснеешь, как девочка. Тебя волнует о таком думать? – дразняще произносит альфа, внимательно следя за его эмоциями на лице. – Я не извращенец, как ты, – шипит парень, чуть отодвигаясь от мужчины. Он только сейчас понимает, какая странная ситуация сложилась – он вдвоём в комнате с альфой, которому нравятся другие альфы. И они оба пьяные. – Извращенец? – ухмыляясь, он выгибает бровь. – По другому твои предпочтения не назвать. – Ну тогда, Досан, – Джин резко приближается к нему. Их лица находятся в критической близости. Ким наблюдает, как младший весь сжимается, а глаза распахиваются в испуге. Наклонившись к его уху, альфа шепчет: – расскажи мне про свои предпочтения. – Я не такой, – выпаливает Досан в ужасе. Джин скалится. – Мне нравятся омеги. – Ты не представляешь, как часто я слышал эту фразу, – мужчина тихо смеётся. Он обводит лицо парня, и в этот раз его взгляд особо долго задерживается на губах. Досана захлёстывает паника. – Блять, просто отьебись от меня, – рычит парень, с силой отталкивая мужчину. Он тяжело дышит, готовясь к следующему выпаду старшего. Но вместо всех ожиданий, Джин просто жмёт плечами и спокойно произносит «ладно». – Что? – Досану сначала кажется, что он ослышался, Он вглядывается в Кима, ища подвох, но тот и вправду отстраняется. – Я же не какой-то насильник, совращающий натуралов, – альфа встаёт и берёт бутылку коньяка с пола. До сих пор пребывающий в шоке Досан, наблюдает за тем, как Сокджин медленно идёт к двери. Тот выглядит спокойным, как будто бы секунду назад он не был в критической близости от губ Чона. И, кажется, он совершенно не расстроился отказу. Джин кладёт ладонь на ручку двери, но не открывает её. Повернув голову, он, ухмыляясь, произносит: – Тем более такие альфы, как ты, не в моём вкусе. – А какие альфы в твоём вкусе? – вырывается из Досана, прежде чем он успевает подумать. – Послушные, – Джин расплывается в широкой улыбке. Он обводит младшего нечитаемым загадочным взглядом и выходит, оставляя его одного. Тёмная комната погружается в тишину. Досан, не моргая, смотрит на дверь. Что это сейчас было? Он отводит взгляд, промаргиваясь. В горле пересохло. Чон встаёт и жадно припадает к горлышку бутылки с водой, стоящей у кровати. Не надо было приглашать Джина к себе в комнату. Не надо было заводить этот странный разговор, ведь он у него из головы не выходит. И почему он только зашёл в это странное русло? Душ более-менее отрезвляет его. Их разговор ненадолго забывается. Но он снова всплывает, когда альфа ложится в постель. Помимо прокручивания их диалога, в сознании Досана против его воли начинают вырисовываться картинки. Картинки сомнительного содержания. Он представляет, как Джин делает это с другим альфой. – О боже, о чём я думаю? – Досан утыкается лицом в подушку, желая себя придушить. Он ворочается так больше часа. Непослушные мысли не давали уснуть. Точнее одна конкретная. Сначала альфа отгоняет её, боясь даже думать о таком, но потом его мозг начинает придумывать самые разные оправдания. «В этом нет ничего такого. Это обычное любопытство» – говорит себе Досан, беря телефон в руку. Он заходит в контакты и набирает своему помощнику. Тот берёт трубку спустя несколько гудков. – Господин Чон, что-то случилось? – голос омеги взволнованный, однако сонный. В такое время он давно уже спал в своей кроватке, но был разбужен звонком босса. – Слушай, Сонхи, у меня есть к тебе немного странная просьба, – неуверенно начинает альфа. – Только это конфиденциально. Не говори никому, даже моим братьям. – Слушаю. – Эм... мы сейчас строим стратегии при возможном открытом столкновении с кланом Ким. Нужно хорошо изучить их слабые стороны, – мямлит первое, что приходит на ум Досан. – В общем, у Ким Сокджина случился скандал года три назад. В интернет слили видео интимного характера с его участием. Юридическая команда Кимом поработала над его изъятием. Так вот, твоя задача найти это видео. Оно явно не исчезло без следа. – Оу... хорошо, – если честно, омега совсем не ожидал получить такую просьбу в час ночи. – Постараюсь найти и отправить вам. – Лучше принеси на флэшке, – Досан нервно кусает губы. – И ещё раз, это конфиденциально. – Понял. Досан кладёт трубку и отбрасывает телефон на противоположную сторону кровати. – Пиздец, чё я творю? – на выдохе произносит альфа.

***

Чимин стоит на песочном пляже и смотрит на тёмное море. Ночной ветер путает растрепавшиеся волосы. Высокий воротник рубашки расстегнут. Где-то рядом на песке валяется пустая бутылка шампанского. Омега обхватывает плечи руками, когда холодный ветерок забирается под одежду. Он ушёл со свадьбы, сославшись на усталость, но вместо особняка пошёл сюда, захватив при этом бутылку игристого. Старый пляж, к которому ведут каменные ступеньки, выточенные в скале. Он приходил сюда в детстве с папой и братом. Ни того, ни другого в его жизни больше нет. Он как сейчас помнит, как папа сидел на пледе и наблюдал, как Джэхён помогал строить Чимину песочный замок. Во взгляде родителя было столько грусти, которую маленький омега никогда не понимал. Он всегда был в стороне, будто бы за какой-то невидимой преградой. И даже когда он им улыбался, когда вместе с детьми играл в игры, сам он находился где-то далеко. В каком-то недосягаемом пространстве. Чимин всегда хотел туда попасть. Просто, чтобы понять своего папу. С возрастом он понял причину грусти в папиных глазах. Интересно, глаза Чимина тоже станут такими? Они тоже потеряют привычный блеск, который так им присущ? Неужели в этом мире ничего не меняется и всё обречено на повторение? Его папа хоть когда-нибудь был счастлив? Запертый в кукольном доме и в этом фальшивом браке находил ли он хоть какую-нибудь отдушину? Был ли ей когда-нибудь Чимин? Увы, он никогда не узнает. Чимин хорошо помнит один эпизод. Однажды. они как всегда пошли на пляжный пикник. Объевшись арбуза, они заснули с братом. Чимин проснулся, когда ему захотелось пить, однако папы рядом не было. Вместо этого он увидел, что тот, как был в одежде, заходит в море. Волны мешали ему, однако он продолжал идти. И вот фигура папы полностью скрылась под водой. Маленький взволнованный Чимин стоял на берегу, переступая с ноги на ногу. Он ждал, но папа не выныривал. Он начал плакать и звать его. И вот голова мужчины наконец-то появилась над водой. Он тяжело дышал. Услышав плач сына, папа вернулся на берег. Чимин хорошо запомнил этот эпизод. Он тогда очень сильно перепугался, потому что на секунду правда поверил, что папа не вынырнет. Парень сбрасывает жакет на песок. Переступая босыми ногами и смотря на отображающуюся на море луну, Чимин заходит в воду. Та безумно холодная, однако он будто бы не чувствовал ничего. Волны окатывают его чуть ли не с головой, но он продолжает идти. Ему надо заглушить это щемящее чувство в груди, надо раз и навсегда утопить эти глупые надежды на счастливую жизнь. С каждым шагом в нём поднимается буря эмоций невиданного масштаба. И он не понимал – по его щекам текут слёзы или брызги от волн. И вот, когда приближающаяся волна вот-вот готова захлестнуть его, Чимин ныряет под неё, с головой погружаясь в темноту. Капли воды стучат по паркету. Их звук слишком громкий в ночной тишине спящего особняка. Тихонько переступая босыми ногами, Чимин идёт в свою комнату. Ему надо принять горячий душ и лечь спать, а то он буквально валится от усталости. – Где ты был? Пальцы на ручке двери замирают. Чимин медленно оборачивается. Тёмная фигура стоит в углу. Облокотившись о стену, Чонгук блуждает по нему изучающим взглядом. И этот взгляд совершенно не нравится омеге. Что-то хищное есть на дне зрачков альфы. То, как он на него смотрит. Чимин понимает, что сейчас он боится Чонгука. – Купался, – отвечает на его вопрос омега. Чонгук смотрит на мокрого Чимина. На то, как вода стекает по его белой одежде и громкими каплями падает на пол. Альфа изгибает бровь, пока омега глотает вязкую слюну. В следующую секунду Чонгук отрывается от стены и направляется к нему. Его шаги эхом разносятся по тёмному коридору. Чимин неосознанно вжимается в дверь. Он знает зачем альфа тут. Почему он его ждал. Чонгук подходит к омеге, буквально нависая над ним. – Пошли. – Я никуда с тобой не пойду, – тихо шипит Чимин, боясь, что их услышат. – Вот только не надо сейчас строить из себя неприступного, – Чонгук берёт его за локоть. В следующую секунду альфу оглушает пощечина. Чимин вырывает свою руку из его хватки и презрительно смотрит на Чона. – У нас фиктивный брак, забыл? – он улыбается через боль. – Ничего более, запомни. Окатив Чонгука последним холодным взглядом, Чимин заходит в комнату и запирает дверь на замок. Чонгук, чья щека до сих пор горит огнём, прислоняется лбом к его двери и прикрывает глаза. Он сходит с ума. Сходит с ума от желания. Он прекрасно понимал, что с самого начала их брак был театральной постановкой, заключенный на взаимовыгодных условиях. Он ведь прекрасно это понимает, но почему тогда так сильно сгорает от желания? Он хочет его с самой первой встречи. Хочет его пометить, слышать его стоны, припасть носом к запаховой железе, где омежий феромон самый концентрированный. Он хочет облизать его всего. Он весь день думал только об этом. Мог думать только об этом. Он хотел Чимина до зуда в клыках, до пятен перед глазами. У него стояло только от одной мысли, что должно сегодня произойти. Но ему ясно дали понять, что никакой близости между ними быть не может. Скрепя зубами, Чонгук открывается от двери омеги и идёт в свою комнату. Чимин, всё это время стоявший за дверью и чувствующий его желание, расслабляется, только когда слышит удаляющиеся шаги альфы.