1107

      Курьер приезжает после обеда, и Сонхва, даже не прочитав, кое-как подписывает документы левой рукой. Хонджун наблюдает за ним, не отрывая взгляда, и пытается угадать, что Сонхва чувствует, потому что лицо его не выражает ровным счетом ничего.       — Я думаю, нам пора поговорить, — произносит Сонхва, когда за курьером закрывается дверь.       — О чем? — машинально спрашивает Хонджун и тут же прикусывает язык. — Да, наверное.       Сонхва неуверенно, словно это не его — больше не его — дом тоже, проходит в гостиную и садится на край дивана.       Хонджун смотрит и молчит. Поговорить нужно, но с чего начать он не знает.       — Я... — Сонхва собирает пылинки со своего колена. — Я должен был тебе сказать. Давно должен был признаться…       — Давно? — Хонджун боится представить, как долго Сонхва ему… как долго Сонхва встречался с… со своим учеником.       — Полгода, — Сонхва не поднимает голову. — Даже, наверное, чуть больше. Минги, — он вздыхает и продолжает: — Минги еще в прошлом году начал… начал себя странно вести. Оставался после уроков и просил объяснить ему тему, просил о дополнительных занятиях и… Я думал, он просто очень усердно готовится к поступлению… Я догадывался, что что-то здесь не так. В университете нам говорили про подростковую влюбленность, что к этому нужно быть готовым. Но… я впервые с этим столкнулся и не был уверен, что все правильно распознал. Я хотел обсудить это с тобой, но подумал, что… что не стоит. Что, возможно, я ошибаюсь.       — И когда же ты понял, что не ошибся? — Хонджун не скрывает желчь в голосе.       — На День святого Валентина. Минги прислал мне шоколад и цветы с открыткой, и… я узнал его почерк.       Хонджун тяжело дышит и стискивает кулаки. Сонхва не сказал, что сверил почерк по тетрадям. Сонхва узнал почерк Минги.       — Я не знал, стоит ли мне пригласить его на разговор. Объяснить, что это неправильно, что он должен встречаться со сверстниками, что у меня уже есть ты, — Сонхва поднимает голову, и Хонджун пронзает его таким ледяным взглядом, что Сонхва снова опускает глаза. — Он сам пришел после занятий. Я уже собирался домой. Мы с тобой хотели пойти в ресторан, — Сонхва улыбается воспоминаниям, а Хонджуна разрывает от злости:       — Так вот почему ты тогда опоздал. Говорил, собрание у директора.       Сонхва громко сглатывает и продолжает:       — Мы были одни в классе, и Минги сказал… Он признался, что давно ко мне неравнодушен, что когда узнал, что я живу с мужчиной, поверил, что я смогу полюбить и его… Он был такой глупый.       От внимания Хонджуна не ускользает, с какой ласковой улыбкой Сонхва произносит последнее предложение, хоть и тут же прячет эту улыбку.       — Я сказал ему, что он очень хороший человек и еще обязательно встретит того самого.       У Хонджуна болят костяшки — так сильно он сжимает кулаки. Как ногти впиваются в ладони, он не чувствует.       — Я пытался его переубедить, но он…       Сонхва замолкает.       — Что он? — Хонджун догадывается, что услышит следующим, боится это услышать, но он должен. И Сонхва должен это сказать.       Сонхва, глядя Хонджуну в глаза, произносит:       — Он поцеловал меня. Я оттолкнул его, сказал, что ему не следовало этого делать и…       Хонджун выжидающе смотрит и молчит. Внутри него закипает ярость.       — Я хотел уйти. Я уже собрал вещи и пошел к двери.       Сердце Хонджуна вот-вот пробьет грудную клетку.       — Он удержал меня. Схватил за руку и снова поцеловал.       — И ты ответил.       Сонхва кивает. Хонджун наконец расслабляет кулаки. Он услышал главное. Ему предстоит узнать еще много: как они скрывали свои отношения ото всех и от Хонджуна, что собирались делать дальше. Что Сонхва чувствовал, когда понимал, что изменяет.       Хонджун смотрит в сторону кухни. Желание напиться, чтобы забыть все только что услышанное, просто невыносимо. Но он же все равно вспомнит. Поэтому пусть Сонхва продолжает.       — Я впервые ощутил, что есть человек, о котором я могу заботиться. Обо мне всегда заботился ты, и, что бы я для тебя ни сделал, ты… С Минги было по-другому. Я мог заботиться о нем безвозмездно.       — Ты любил его? Тогда. В тот момент.       Сонхва мотает головой:       — Тогда я… Я просто хотел о нем заботиться, а… все остальное случилось потом.       Хонджун не выдерживает и встает. Ему нужно что-то сделать, или он разнесет их дом к чертям собачьим. Его дом. Это теперь только его дом. Как решится вопрос с матерью Минги, Сонхва уедет. Хонджун останется один в этом доме. Нет. Он продаст этот дом и тоже уедет. Но это потом, а сейчас…       Хонджун хватает куртку и выходит на улицу, громко хлопнув дверью.