Собери меня

«Здравствуйте, это BigHit.

В результате несчастного случая лидер группы "TOMORROW X TOGETHER" Чхве Субин получил травму. На неопределенное время артист берет перерыв. Просим отнестись к этому решению с пониманием и поддержать артиста».

Субин прочитал сообщение на своем телефоне. Травма. Просто травма. Без объяснения причины, без объяснений. Просто перерыв, после которого все возвращаются. Но Субин знал, что он не вернется. Не через месяц, не через полгода, даже через год он не сможет вернуться. Ложь, написанная для фанатов, чтобы успокоить их. Успокоить инвесторов, чтобы акции компании не упали, а контракты с брендами не были досрочно разорваны. Но получится ли долго скрывать то, что Субин в чертовой инвалидной коляске. — Хочешь чего-нибудь? — спрашивает Ёнджун как ни в чем не бывало. У Субина ощущение, что Ёнджун специально не принимает тот факт, что Субин — инвалид. Как будто, если он примет его, то сломается еще сильнее, чем ноги Субина. — Нет, — привычно отвечает Субин, потому что не хочет быть обузой. Он сам может открыть холодильник и взять себе газировки. Бомгю постоянно плачет. Он единственный кто даже не пытается скрыть своих эмоций. Но Субин не злится на него. Бомгю всегда был таким открытым, это не жалость с его стороны. Он просто расстроен, что его друг больше не сможет заниматься любимым делом. Расстроен, потому что первым принял то, что Субин больше не может ходить. Тэхен не отчаивается. Он почти не отлипает от телефона, стараясь найти решение проблемы. Субин хотел ему сказать, что не стоит шерстить интернет в поисках волшебной пилюли. У Субина были лучшие врачи, но Тэхен понимает это. Просто ему жизненно необходимо не терять надежды. Кай просто молчит. Он делит комнату с Субином и единственный видит, с каким трудом Субину удается выполнять базовые потребности. Сходить в туалет, помыться, заправить постель, не дать себе навернуться с лестницы. Иногда Кай в ужасе, иногда он гордится старшим. Но каждый раз его собственное сердце сжимается от беспомощности, разочарования, и сочувствия. Травма Субина, казалось, не изменила привычный уклад в группе, если не считать, что одна единица выбыла из строя. В конце концов каждый из них однажды брал перерыв, чтобы подлатать свое тело и нервную систему. Но теперь все было иначе. Они понимали, что вскоре придется встретиться с неизбежным и они услышат страшное: «Субину пора покинуть группу».

***

Субин жевал мармелад. Железные "червячки" подластили горечь реальности. Он переключал телевизионные каналы, пытаясь найти хоть что-нибудь позитивное. Парень отказывался позволять раздраю в душе окончательно свести его с ума. И хотя он не верил в собственное восстановление, ему не хотелось, чтобы тьма его поглотила. Субин потерял способность ходить, танцевать, выступать, полноценно жить эту жизнь. Но у него все еще была его семья. Мама несколько раз порывалась забрать сына домой, чтобы дать ему должный уход. Субин, конечно, отказывался. Он знал, стоит ему покинуть стены общежития и он чокнется. Депрессия накроет его такой тьмой, что он просто не справится. Это понимание помогало ему двигаться дальше. — Тебе это нельзя. Субин не успел отреагировать, когда Ёнджун выхватил из его рук пакет с мармеладом. — Верни! — возмущение в голосе было достаточно, но похоже не настолько, чтобы Ёнджун почувствовал себя хотя бы немного виноватым. Вместо мармелада, Ёнджун принялся накладывать ему обычный ужин, преимущественно в рационе был белок. Субин почти разочарованно посмотрел в сторону кухни. — Идишь ешь, — приказал Ёнджун. Субин хотел было возмутиться. Но слова «я не собака, чтобы ты мной командовал» — застряли в горле. Субин понимал, чего добивается Ёнджун. Если каждый вечер Субин будет заменять ужин мармеладом, ничего хорошего из этого не выйдет. Они посмотрели друг на друга и в глазах старшего читалось «когда твой больничный закончится, ты должен быть в форме». Субин покорно подчинился. Они ели в тишине. Когда Субин закончил есть, он как всегда дождался, чтобы Ёнджун тоже закончил. Это был их небольшой ритуал. Субин не отрывал взгляда от него, пока тот ел. — Почему ты не принял предложение стать лидером? — этот вопрос и ранее задавался. — У нас есть лидер, — ответил Ёнджун, засунув в рот немного еды, чтобы избежать дальнейших вопросов. Субин испытал непреодолимое желание стукнуться головой о стол. Ёнджун заботливо отодвинул его тарелку, словно прочитал его мысли. И Субин с благодарностью выполнил свое желание. Он с глухим стуком опустил голову на стол. Он все еще был лидером, выполнял какие-то задания, приходил на тренировки мемберов, даже записывал с ними песни. Голос срывался на партиях, эмоциональный дисбаланс не удавалось перебить самовнушением «все будет хорошо». Но в конце концов, Субину казалось, что он справляется. Однако время утекало. Ему не так много было отведено, чтобы передать Ёнджуну «бразды правления». Но старший упорно отказывался даже допускать мысль о том, чтобы занять место Субина. Субин почувствовал мимолетное касание к своим волосам. Когда он убедил себя в том, что ему показалось, пальцы Ёнджуна погрузились в его волосы, мягко массируя кожу головы. Субин не отреагировал, боясь, что Ёнджун уберет руку. Но даже когда Субин поднял голову, Ёнджун продолжил его гладить, даря незабываемые минуты успокоения и комфорта.

***

Вечером на тренировке Бомгю получил подзатыльник. Все началось с того, что он начал убеждать остальных покинуть группу, «потому что ТХТ без Субина — это уже не ТХТ». Никто не посмел бы спорить с этим утверждением. Но Тэхен не пожалел леща для того, чтобы напомнить Бомгю о том, что группа еще находится на плаву. — Мы как утопающие, — простонал Бомгю, растирая затылок, — Тэ, я люблю Субина, но разве непонятно, что нам всем пришел конец. Не по его вине, но это факт. Кай сидел на полу, делая упражнения на растяжку. Он поднял взгляд на Бомгю, когда тот заговорил. Кай хотел что-то сказать, но в конце концов не стал влезать в их спор. Бомгю успокоился и даже повеселел. Волшебный подзатыльник хорошо его отрезвял. Так группа и держалась на плаву, не позволяя друг другу уходить в депрессию.

***

Вечером, когда Субин вернулся в свою комнату, он заметил, что стало как-то пусто. Вещи Кая исчезли из комната, а постельное белье было аккуратно сложено у изголовья. Субин почти расстроился, но он понимал, что с ним жить не очень комфортно. Кому захочется нести на себе ответственность за сломанного человека? И хотя Субин старательно выполнял базовые вещи без помощи, вероятно, Каю, надоело наблюдать за жалкими попытками Субина забраться на кровать. Субин провел пальцами по подлокотникам своей коляски. Она была достаточно автоматизирована, чтобы облегчить Субину жизнь, но все равно привыкнуть к тому, что ты больше не можешь воспользоваться собственными ногами, было невозможно. Наверняка есть разница, когда человек с рождения не может ходить, и когда это неумение у него приобретенное. Субин скучал по танцам. Субин скучал по выступлениям. Субин скучал по МОА. Он собирался добраться до планшета и попросить менеджера позволить ему провести трансляцию. Однако почувтсвовал, как позади его кто-то толкнул. Решив, что это Кай забыл что-то из своих вещей, Субин повернулся. Но это был не Кай. — Я решил поменяться комнатами с Хюнином. Хочу лично убедиться, что ты выполняешь все предписания врачей, Бинни. Субин смотрел на Ёнджуна снизу вверх. Он стоял, перекинув сумку через плечо. Сколько Субин помнил, Ёнджун почти всегда жил в своей собственной комнате, если не считать ситуации, когда им приходилось вынужденно делить спальные места всем пятерым. Субин почувствовал что-то вроде смятения, понимая, что ради него Ёнджун был готов пожертвовать своим комфортом.