sᴜɢᴀʀ ᴀɴᴅ sᴍᴏᴋᴇ ʀɪɴɢs

Сону сидел на диване, нервно постукивая ногой по полу. Сегодня он был особенно встревожен. Сонхун в последнее время будто отдалился, и Сону чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Он пытался убедить себя, что просто накручивает, но холод между ними становился всё ощутимее. Всего пару месяцев вместе, а Сону уже казалось, что он надоел Паку. Или, что ещё хуже, Сонхун нашёл кого-то другого? Бесконечные вопросы роились в голове, а ощущение ускользающего счастья не давало покоя. Ким нервно взглянул на настенные часы. 20:30. Как можно не нервничать, когда Сонхун даже не предупредил, что задержится? Просто ушёл утром, оставив лёгкий поцелуй на лбу и короткое «У меня дела». На звонки не отвечал, ссылаясь на занятость, а сообщения были сухими и лаконичными. Со страхом в сердце Сону понимал, что и говорить с Сонхуном боится. Пак будто сам не свой, его словно подменили. Этот холодный и отстранённый человек не имел ничего общего с тем Сонхуном, в которого Сону влюбился. Ким боялся надоесть, боялся, что Пак просто бросит его, не выдержав напора его тревог. Нервно разблокировав телефон, Сону посмотрел, когда Сонхун был в сети последний раз. В голове моментально пронеслись самые ужасные сценарии. Сону с трудом вздохнул, увидев, что Сонхун был в сети в последний раз в три часа дня – тогда же, когда написал, что занят. Он лихорадочно набрал номер Джея, надеясь, что тот что-нибудь знает. Гудки длились недолго, Джей ответил почти сразу. – Привет, Сону-я! – донеслось из динамика. Голоса, громкая музыка с басами… Клуб, – пронеслось в голове у Сону. – Хён, привет, – сказал Ким, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал. – Что такое? Почему такой встревоженный? Всё хорошо? – Да… просто… Хён, ты знаешь, где Сонхун? – Сонхун? Так он же здесь, со мной. В туалет отошёл. А что такое? В груди болезненно кольнуло. Неужели он не мог предупредить, сказать, чтобы Сону не волновался… – А он тебе не говорил, что ли? – М? Нет… Забыл, наверное, – тихо ответил Сону, с трудом сглотнув и сделав глубокий вдох. – Как это – забыл?! Сейчас он вернётся, я ему устрою. – Нет, не нужно, хён, всё в порядке… – натянуто улыбнулся Сону, хотя улыбкой это назвать было сложно. – Ну смотри мне. Сразу говори, если он тебя обижает, понял? – Конечно, хён, спасибо, – ответил Ким, сглатывая ком в горле. – Ладно, я пошёл. Вешаю трубку. Ещё созвонимся, когда буду трезвый, надеюсь. – Хорошо, хён. Выключив телефон, Сону испытал острое желание швырнуть его об стену – то ли от злости, то ли от обиды. Слёзы непроизвольно потекли из глаз, и он тут же смахнул их тыльной стороной ладони. Дверь в спальню тихо скрипнула, нарушив ночную тишину. Сонхун осторожно ступил на мягкий ковер и на цыпочках вошёл в полумрак комнаты. Он двигался с такой осторожностью, словно боялся разбудить не только спящего, но и саму тишину. Подойдя к полке, он взял с неё что-то. Затем Сонхун повернулся к кровати, где под легким одеялом виднелся силуэт Сону. Он медленно, почти невесомо, опустился на край матраса, и несколько долгих секунд просто молча смотрел на него. Пак медленно потянулся, его рука нежно коснулась пряди волос, упавшей на лицо Кима, и он аккуратно убрал её за ухо. Потом, набравшись смелости, осторожно наклонился и коснулся его лба губами. Лёгкое, почти эфемерное прикосновение. Наконец, он выпрямился, бросил ещё один взгляд на спящего младшего и так же бесшумно, как и вошёл, вышел из комнаты. И нет, Сону, конечно же, не спал. Ким перевернулся на спину и открыл глаза. Пару минут он просто смотрел в потолок, не в силах решить, что делать дальше. Тишина в комнате казалась оглушительной, поэтому, недолго думая, он встал с кровати, надел мягкие тапочки и медленно последовал за Паком. Зайдя в гостиную, освещённую мягким светом ночника, он подошёл к застеклённой двери балкона. За стеклом, в тёмном пространстве ночи, он увидел его. Пак сидел на плетеном кресле, затягиваясь сигаретой, и смотрел куда-то в небо, словно пытался там что-то разглядеть. В полумраке его лицо выглядело задумчивым и отрешённым. Тонкая струйка дыма поднималась вверх, растворяясь в ночном воздухе. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Сонхун повернулся к балконной двери. Его глаза удивлённо расширились, но через мгновение на лице появилась мягкая, ободряющая улыбка. Он тут же потушил сигарету в пепельнице, поднялся с кресла и подошёл к Киму. – Солнце, я тебя разбудил? – тихо спросил Пак, смотря на Кима. Сону молча покачал головой. – Иди ко мне, – сказал Пак и нежно притянул его к себе, крепко обнимая. Сону уткнулся лицом ему в плечо. И он молчал. Он действительно молчал, хотя ему было что сказать, хотя он и хотел высказать всё, что накопилось. – Пойдём спать, м? – протянул Сонхун, отстраняясь от Кима и заглядывая ему в глаза. Сону кивнул. Сонхун переплёл их пальцы и повёл в комнату. Ким лёг на постель, и Пак заботливо накрыл его одеялом, а после лёг рядом, обнимая со спины. – Не будешь переодеваться? – тихо спросил Ким. – Не хочется. Сону не стал больше ничего спрашивать. Он лишь глубоко вздохнул и закрыл глаза. Но молчать вечно он не сможет. Как бы он ни боялся, однажды это станет невыносимым. Но Сону не думал, что этот день наступит так скоро… Ким вышел из душа и увидел Сонхуна, сидящего на кровати и схватившегося за голову. Сону подошёл сзади и нежно обнял его. Сонхун уже настолько привык к этим объятиям, что, сам того не замечая, начал гладить Кима по руке. – Или спать, солнце, уже поздно, – сказал Пак, и Сону словно ударило током. Он тут же убрал руки. – Почему? Тебе противно? – спросил Сону, прежде чем успел осознать, что говорит. Сонхун удивлённо поднял на него взгляд, а потом резко встал и схватил его за плечи. – Ты чего? Какой противно, я… – Тогда в чём дело? Я тебя обидел? Или сделал что-то не так? Почему ты так себя ведёшь? – сказал Ким, освобождаясь от хватки Сонхуна. – Ты о чём вообще? Сону истерично усмехнулся. – Действительно, о чём это я? Накручиваю себя просто так, наверное, – проговорил Сону с нервным смешком. – Да скажи уже, в чём дело! – повысил голос Сонхун и тут же осекся, виновато посмотрев на Кима. Сону от неожиданности дёрнулся, словно от пощёчины, а потом разочарованно взглянул в глаза Пака. – Что с тобой происходит, м? Ты вроде бросил курить, но ты опять куришь, мне ты ничего не говоришь, а все мои попытки заговорить с тобой заканчиваются тем, что ты просто переводишь тему, – Голос Сону предательски дрожал, а щёки горели. – Ты делаешь вид, что ничего не изменилось между нами, и ты такой же, как и был, но, блять, Пак Сонхун, ты же сам это понимаешь, – сказал Ким, и слёзы уже хлынули из глаз. – Я… – Нет, я не договорил, – прервал Сону. – Почему ты снова так поступаешь, Сонхун, м? Ты снова не можешь разобраться в себе? Или ты меня разлюбил? Или, блять, что?! Руки Сонхуна дрожали, а глаза, казалось, искали выход из сложившейся ситуации. Он не смотрел на Сону — либо не решался, либо... - Да, – сказал Пак, опустив взгляд в пол и сжимая кулаки. - Ты прав. Разлюбил? Ха, да я... я никогда не испытывал к тебе настоящей любви. Я просто... Просто хотел попробовать что-то новое... У меня никогда... Невозможно. Любовь Сонхуна пронизывала его насквозь, касалась самой души. Он видел её.. Он словно мог ощутить её в каждом взгляде, в каждом мимолетном прикосновении. Но сейчас… Фальшь в его голосе обжигала. В каждом слове сквозила ложь, такая очевидная, такая невыносимая. Он пытался спрятать что-то, отталкивал, и от этого Сону становилось невыносимо больно. - Заткнись, - прошипел Сону, повысив голос. - Пак Сонхун, ты не умеешь врать, но то, как ты это делаешь… Это просто мерзость. Сону заметил, как Сонхун борется с самим собой. Не в силах выдержать взгляд Кима, он отвернулся. Пак сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ему хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться в этой ситуации, лишь бы не быть в этот момент. * Две недели назад * Если бы Сонхун знал, что в его любимой кофейне, куда он приходит каждое утро, за его столик сядет мама Сону, он бы никогда больше не переступал порог этого заведения. Ведь в этот день ему предстоял самый сложный разговор в его жизни, к которому он совершенно был не готов. Мать Кима, холодная и надменная, молча сидела напротив него, потягивая чай с долькой лимона. Она не произнесла ни слова, но её взгляд прожигал насквозь. Сонхун ощущал себя школьником, вызванным на ковер к директору. Не в силах больше терпеть, Пак поднялся со стула и уже собирался уйти, как вдруг... - Я долго наблюдала за тобой, – начала она, ее голос был ровным и безэмоциональным. - И пришла к выводу, что ты не подходишь моему сыну. Сонхун остановился и внимательно посмотрел на неё, до последнего надеясь, что ему послышалось. Но её лицо оставалось неподвижным и безэмоциональным. Пак нахмурился. - Простите? - Ты не понимаешь Сону, – продолжила она, игнорируя его вопрос. - Ты видишь лишь ту маску, которую он надевает для тебя. Ты не знаешь настоящего его, того, кто прячется за этой улыбкой. Сонхун хотел возразить, сказать, что он знает Сону лучше, чем кто-либо другой, но что-то в глазах матери Кима заставило его замолчать. - У Сону сложные отношения с нами, его родителями. Мы не были идеальными. Но он до ужаса жаждет нашей любви. И ему не нужна твоя суррогатная любовь, пусть даже и близко, пусть даже вы и считаете себя идеальной парой. Единственное, в чем он нуждается – это в любви родителей. То, что мы не дали ему в полной мере в детстве, – она медленно и уверенно подкашивает его. Подумай об этом. – она сделала паузу, словно давая Сонхуну время переварить ее слова. - Сону нужна семья. Ему нужны мы. И он никогда не будет счастлив, если не получит этого. Ты отвлекаешь его от этого. Ты даёшь ему иллюзию счастья, которая рано или поздно рухнет, оставив его еще более опустошенным. Сонхун молчал, слова матери Сону эхом отдавались в его голове. Он знал. Он видел, как Сону вздрагивал, когда речь заходила о семье, как он прятал глаза и старался сменить тему. Он понимал, что Ким, несмотря на все обиды и разочарования, скучает по родительской любви. Сам Пак, как никто другой, мог это понять, ведь его самого также лишили родительской любви. Но они же могут с этим справиться... Или это лишь иллюзия? - Я прошу тебя, - голос женщины стал жестче. - Уйди из его жизни. Позволь ему вернуться к нам. Позволь ему попытаться наладить отношения с нами. Это единственный способ, чтобы он был по-настоящему счастлив, ты же это прекрасно знаешь. Сонхун покачал головой. - Я... Я не могу. Она усмехнулась. - Эгоист. Ты думаешь только о себе. Ты не любишь его по-настоящему, иначе ты бы поставил его счастье выше своего и... - Я люблю его больше всего на свете, – прошептал Сонхун. - Тогда докажи это. Он пытался бороться, убеждал себя, что мать Сону ошибается, что он может сделать Кима счастливым. Но чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что она права. Он не мог дать Сону то, чего тот жаждал больше всего на свете – любовь его родителей. Сонхун стал отдаляться от него. Он перестал отвечать на звонки, старался избегать его, а чтобы заглушить душевную боль, начал курить. Он лгал Сону, говорил, что занят, что просто устал, даже что не уверен в своих чувствах. Он делал всё возможное, чтобы оттолкнуть его. Но Сону не сдавался. Он боролся за их любовь, пытался понять, что происходит. И это было невыносимо. Сонхун чувствовал себя монстром, причиняющим боль самому дорогому человеку на свете. - Зачем? – прошептал Сону. - Зачем ты так со мной? Зачем ты пытаешься меня оттолкнуть? Сонхун молчал. Он не мог сказать правду. Он не мог признаться, что делает это ради Сону, ради его счастья. Он боялся, что Сону не поймет, что возненавидит его за вмешательство в его жизнь. - Что случилось? – настаивал Сону. - Что произошло между нами? Сонхун поднял глаза и посмотрел на Кима. В его глазах стояли слезы, но он не отводил взгляд. Он ждал правды. Сонхун глубоко вдохнул, собираясь с духом. Слова казались свинцовыми гирями на языке. - Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь, - выдавил он, с тяжелым вздохом. Сону вскинул голову, растерянно глядя на Сонхуна. - О чём ты? Что я хочу? Откуда тебе знать, чего я хочу? - Потому что… я вижу, - Сонхун замялся, - твоя мама права. Я не могу… заменить их. Сону на мгновение замер, словно оглушенный. Его взгляд блуждал по лицу Сонхуна, ища ответ, а затем брови его свелись к переносице, и он нахмурился. - Причём здесь моя мама? Что за бред ты, блять, несёшь, Пак Сонхун! - взорвался Сону, не в силах сдержать поднимающуюся волну ярости и непонимания. - Я виделся с твоей мамой пару недель назад! - выпалил Сонхун в ответ, словно защищаясь. - Это было случайно… Я не ожидал её там встретить. Просто… она возникла из ниоткуда и сказала мне… что моя… суррогатная любовь никогда не заменит родительскую. Что тебе нужно только это, чтобы быть счастливым, что я… недостаточно делаю и… - И ты… Сону внезапно прервал его, лишив возможности продолжать. Он резко отвернулся и направился к окну. Комната погрузилась в ледяную, давящую тишину, в которой слышалось лишь его сбивчивое дыхание. - Ты решил за меня, - прошептал Сону, словно слова могли обжечь его язык. Сонхун вздрогнул, будто от удара. Он почувствовал, как вина скручивает его внутренности. - Я думал… я думал, так будет лучше для тебя. - Кто ты такой, чтобы решать за меня? Вопрос Сону был тихим, но в нем сквозила такая бездна отчаяния и разочарования, что Сонхуну захотелось провалиться сквозь землю. Ким смотрел в темное стекло окна, но видел лишь отражение своей потерянной надежды.