Раненный целитель

***

Очередная ночь без сна. Слишком много мыслей. Что бы сказала бабушка, увидев Т/И здесь? Увидев её с грязным металлом в руках или с изуродованным манекеном, на котором она испытывала своё творение? Она бы гордилась? Беспокоилась? Нет. Скорее всего она бы просто стояла и смотрела, не веря своим глазам. У Т/И были глаза бабушки. Почти в точности. Они были как вечернее летнее небо. Уязвимые, добрые, открытые. Почти до боли. "Тогда что с тобой случилось?"-проносилось в голове. Т/И опускает ноги на бетонный пол и встаёт, выдыхая. Крамер лежит на спине. Его глаза закрыты, но он не спит. Т/И робко касается его руки, скользя глазами по его телу. По мерно вздымающейся подтянутой груди, слегка округлому мускулистому животу, по его покатым плечам. Крамер открывает глаза. Он не прогоняет её. Его ладонь переворачивается, отвечая на прикосновение. Джон только немного наклоняет голову на подушке, не отрывая своих глаз от её. Его дыхание перехватывает, когда ученица наклоняется и прижимается губами к его жилистой шее. Т/И ласкает его, задерживаясь губами на теплой плоти, словно запоминая каждую его морщину и каждый дюйм. Она опускается ниже, целуя ключицы, контуры которых смягчились с возрастом. Её маленькие руки робко отодвигают ткань его футболки, обнажая грудь, покрытую белыми кудрявыми волосами, которые на его животе становились рыжими и полосой спускались под пояс его штанов. Её пальцы касаются рваного шрама в боку его живота. Т/И знала, откуда он. Это старое напоминание о том моменте, когда Крамер "осознал свою цель". Его тело продолжало удивлять. Рак сжирал его изнутри, но тело справлялось с тяжёлым ранами. Джон устало наблюдает, приоткрывая губы, чтобы вдыхать больше воздуха. Они оба ничего не говорят. Слова сейчас не нужны. Его пальцы зарывается в каштановые, густые, коротко остриженные волосы Т/И, успокаивающе гладя. Её губы возвращаются к аккуратно отточенному, но вытянутому, иногда-почти восковому из-за болезни лицу Конструктора. Она оставляет робкий укус на его обвисающей коже, устраиваясь на его бёдрах.

***

Кожа Крамера бледная, мозолистая. Кажется, Т/И рискует поцарапать свои нежные губы, когда она целует его руки, а потом прижимается к его губам. Джон целуется целомудренно, максимально просто, но нежно. Он умел сочетать простоту и изящество во всём. Т/И целует уголки его рта, покорно захватывая крохотную каплю его горьковатой из-за лекарств слюны, как благодарная ученица. Джон дышит шумно и глубоко. Он закрывает глаза, откидывая голову на подушку. Его руки гладят руки Т/И, ласкают её поясницу, найдя медленный, почти жёсткий ритм. Каркас раскладной кровати тихо скрипит, иногда он даже ударяется о бетонную стену. Эти звуки смешиваются с тихими всхлипами и дыханием, и влажным, ни на что не похожим звуком в том месте, где они соединяются. Джон притягивает Т/И к себе и целует её губы. Он утыкается лбом в её плечо, едва сдерживая себя от того, чтобы дать себе провалиться в пропасть боли, смешанной со странным удовольствием. То, чего он не испытывал годами. Его руки поощряют. Поддерживают. Крамер открывает глаза. Его взгляд, кажется, уязвимый. Хотя по его стоическому лицу любой другой человек ничего не смог бы прочесть, кроме холодного аналитического интереса, когда он скользит по лицу Т/И, по её губам, вздымающейся груди и робко, даже неумело извивающемуся телу. Т/И шепчет его имя. Почти как молитву. Молитву отчаяния и простой человеческой нужды. Крамер успокаивающе гладит её спину. Его бёдра едва поднимаются навстречу её ритмичным движениям. Это выглядит красиво, хотя и артхаусно. Как танец двух тел. Короткие седые волосы создают дополнительное трение там, внизу. Но Т/И всё равно. Это только подстёгивает, разжигает ещё больше, усугубляя странное сочетание невинности, любопытства и чего-то бесстыдного, как бардель. С его губ наконец срывается тихий, сдавленный стон. Они оба тяжело дышат, приходя в себя. Т/И неловко слезает и опускается в объятия Конструктора, вдыхая его запах и чувствуя тепло его тела рядом со своим.

***

-Порой мне казалось, что тебе больно. -Возможно, так и было. Но это не твоя вина. Я ведь умираю, помнишь? Джон устало, грустно улыбнулся, гладя щёку Т/И большим пальцем. -Тогда почему ты... -Я хотел этого. Т/И неловко надевает лонгслив, чувствуя на себе взгляд Крамера. Джон приподнимается, садясь на раскладной кровати. -Ты уходишь? -Я не знаю. Т/И прячет лицо в своей ладони на мгновение. Это был её первый раз. Во всех смыслах этого слова. Сейчас она понятия не имеет, как себя вести. Её удовлетворение смешалось с чувством жалости того, что произошло. "Ты глупышка. Лучше бы вообще его не трогала,"-насмехалось её внутреннее Я. -Я...не знаю, что на меня нашло. Я не знаю, как себя вести, что мне делать. Я не достаточно феминна, и вообще... -Ты-это ты. И этого достаточно. И сейчас тебе не обязательно уходить. Т/И выдыхает. Крамер протягивает костлявую руку, увлекает её за собой. Он успокаивающе гладит её широкую спину, её руки, обнимающие его похудевший торс. Джон утыкается носом в её лоб. Его губы почти по-родному прижимаются к её коже.