escape

Февраль, 1994 год. Нью-Йорк «Поезд прибывает… ста… отойдите от две…й» Шипящие динамики, объявляющие прибытие поездов. Шум большого города, бегающие в спешке белые воротнички, школьники и студенты, отправляющиеся на учебу. Это все стало рутиной, повседневным ритуалом, когда дороги города вновь слишком загружены для передвижения на авто. Стив сонно держится за холодный поручень, смотрит на сменяющихся за окном людей, торопливых, отстраненных – привык. Все заняты своими делами. Что в принципе должно считаться нормой в современном мире. Каждый сам за себя и никого не волнует: кто ты, чем занимаешься, куда едешь. Вы просто незнакомцы. Холод Нью-Йорка обдает прохладой, когда покидаешь душные лабиринты метро. У кого-то опять воруют рюкзак, скрываясь за углом, так что Стив может только прижать свою сумку к себе поближе, чтобы сберечь свои бумаги, которые опять заполнял до глубокой ночи. Хоть он и устает от этого, он хотя бы ощущает свою нужность на этом месте. Возможно, он даже считает это своим призванием. Помогать, направлять, подсказывать. Ему нравится, в каком-то сакральном смысле.

Forever Young - Alphaville

Охранник встречает его хмурым взглядом из-под кепки, дает ключи от зала, где обычно проводит время Стив и бросив тихое спасибо, шагает по еще пустому коридору, где привычно уже сидит одна из его подопечных. Маленькая девчонка, с милыми косичками и бантиками на концах, которые ее учил плести сам Стив, а эти резиночки-бантики, были его подарком ей на Рождество. – О, Кейт, ты рано. Девчонка лишь вздыхает, подбирая свой маленький портфельчик поближе, а гитару слегка покачивает между ног. Он знает причину, по которой 10-летняя Кейт приходит раньше всех. Знает, поэтому никогда не отказывает ей в том, чтобы она ждала его под кабинетом самая первая. Лишь вручает булочку, что привык брать с собой, когда узнал, что девочка любит сладкую выпечку. Видимо сегодня ее утро было печальнее, чем обычно, потому что чаще он встречает её близ остановке или около крыльца. Они проходят в прохладный кабинет, он оставляет свою папку на стуле, она вешает рюкзак на крючок на парте. Всё до автоматизма привычно. Окна почти сразу закрывает и садится за свой стол, начиная разбирать документы. – Мама опять вела себя нехорошо? – спокойно интересуется, разглядывая справку о болезни, кого-то из подопечных. – Ага, с самого утра, я даже не проснулась, а она уже. – пожимает плечами, раскрывая булочку из крафтового пакетика. Стив не лезет с расспросами, сам знает о чем она говорит. – Ты сегодня пойдешь к мадам Бюстье? – опять кивает и жует, никогда не разговаривает с набитым ртом. Удивительно какие разные бывают дети, когда живут не с самыми лучшими родителями. Кто-то смотрит на них, впитывает всю грязь и зло, которое может выпустить взрослый разум. Попадают в детские колонии и исправительные центры, а кто-то становится кем-то вроде Кейт. Тихая, самодисциплинированная и на удивление воспитанная. Наверное неправильно, что Стив выбирает себе любимчиков, но ему не стыдно. Если никто не знает, то никому обидно не станет. – Что нового выучила? – она оживляется, смущенно улыбается. Для детской девичьей полупустой улыбки надо сделать так мало. – Я выучила вальс. Знаете, мистер Харрингтон, - достает свою гитару, поудобнее усевшись на стул, – Шостакович! – проверяет строй одной рукой и чувствуя, что все правильно, неторопливо перебирает струны, своими тонкими пальчиками. Пальцы другой руки чуть белеют от того, как она усердно нажимает ноты, а Стив даже отложил свои дела, сложив подбородок на собранные вместе руки, слушая этот концерт только для него. В течении часа детишки всё чаще заходят в класс, где обычно находятся до школы или после нее, обычная рутина социального центра, в котором Стив работает уже несколько лет, после того как получил разрешение на работу с детьми и образование психолога. Всё же отец сжалился над непутевым сыном, который сдал экзамены просто отвратительно, и с подачи своей жены оплатил одно из самых дешевых направлений. Стив благодарен и за это, хоть и не общается ни с одним из родителей. Он выбрал жить самостоятельно, после того как получил, то, что хотелось. – Ну что, все готовы к сегодняшнему дню? – класс дружно восклицает, перебивая друг друга, спрашивая, чем они будут заниматься сегодня. Стив лишь тихо смеется, чуть прищурившись. – Что вы знаете о баскетболе? День проходит не очень быстро, каждый взгляд в окно заставляет разочаровано вздохнуть и продолжать увлекать детей. У него около сотни подопечных, которые приходят к нему в разное время. Это тяжело, ведь работа с детьми никогда не бывает легкой. Они всегда норовят попасть в проблемы или неприятности с другими ребятами. Но Стив смирился, все-таки сам решил выбрать это место. Мог просто быть каким-нибудь взрослым психологом и слушать чужие проблемы про начальников и неуважительного мужа. Выходит, из здания с толпой подростков, провожает до остановок, метро и некоторых даже доводит до самого дома, где их встречают родители, в не самом хорошем расположении духа. Презрительно смотрят на Стива будто он виноват в том, что их дети ходят в социальный центр. Он – враг, хотя во всем виноваты сами. Вечерний Нью-Йорк никогда не отличался теплом в зимнее время. Ветер ощущается сильнее из-за высотных зданий, а лицо хочется спрятать поглубже в шарф, согревая раскрасневшийся кончик носа. Чуть сгорбленная фигура двигается по привычному пятничному маршруту. Вывеска, горящая мягким неоновым светом, наверное, привлекает внимание каждого на этой улочке, привлекая заглянуть туда. Кто-то чтобы погреться, кто-то забегает спрятаться от ворчащей жены, а кто-то, как и Стив просто заканчивают свою обязательную рабочую неделю, заливая ее алкоголем, чтобы не втыкать в телевизор до ночи, перед дополнительной сменой на выходном. У всех свое решение проблем.

Money and Fame – Scorpions

– Здорова, чувак – за баром стоит темнокожий парнишка на пару лет младше, Стив знает его уже больше полугода. Глаза привычно полуопущены, отдает запахом травки и парфюмом через стойку. – Привет, Чарли, – коротко отвечает, усаживаясь на барный стул, пока его знакомый наливает то, что обычно берет Стив. Светлое нефильтрованное, для разгона. – сегодня много людей, даже удивительно, выступает кто-то? – тот кивает. – Ага, группа рокерская или как оно называется, не знаю, но типо – он жмет плечами, смотрит на сцену, где пару крупных, длинноволосых мужиков расставляют инструменты – чет с ржавчиной связано название. Я не запомнил, - протягивает пенный напиток и отвлекается на другой заказ. – Фернандо сказал, что это добавит популярности бару, отвалил кучу бабла на этих четырех. – фыркает, потому что разделяет его нелюбовь к тяжелой музыке. – Что не сделаешь ради своего детища – Стив обводит помещение взглядом. – Иногда нам приходится терпеть то, что вообще не переносишь. – делает глоток пива и упирается локтем о стойку. – Бля, это точно, он не забрасывает попытки реанимировать бар. – Он держит его уже десяток лет, будет тяжко, если его закроют из-за того, что тут произошла поножовщина и теперь все боятся сюда приходить. – пожимает плечами – Будто еще один обдолбанный наркоша залетит на огонек. – улыбается, иронично шутя. – Потом налей виски. Чарли жмет плечами, кивает и отвлекается на мытье стаканов, он всегда подвисает на обычных вещах, а еще Стив не помнит, когда видел его трезвым последний раз. Возможно, парню нужна помощь, но с другой стороны… Он всего лишь постоянник бара. Стакан пустеет незаметно, голова чуть качается в ритм песни из динамиков, хоть это и не его стиль, он должен согласиться, что это очень даже вписывается в вечернюю атмосферу. Вписывается в картину, где молодые девчонки, сидящие на пару стульев дальше, чем Стив, поглядывают на сцену, словно кого-то высматривают. Они выглядят необычно. Цепи, кольца, черные обтягивающие джинсы с дырками, кожанка, в которой сейчас на улице можно задубеть. Юность глупа и беспечна, Стив не уверен, что они достигли даже совершеннолетия, чтобы заказывать алкоголь. Глоток проходится горячим следом по горлу, Стив привычно кривится от вкуса, но продолжает пить, ведь это помогает. Отдохнуть, не думать о детях и работе. Взрослая жизнь на вкус похожа на этот виски. Прикольный эффект, интересно пить, но, по сути, хочется жмуриться и выплюнуть, никогда не вспоминая. Он опустошает уже который стакан, чувствует приятную тяжесть в голове, отчасти желая только сходить отлить. О чем невзначай говорит бармену, прося присмотреть за вещами. В толчке, как всегда, накурено, а людей много, так что приходится опереться о стену, в ожидании пока освободится писсуар. Чем-то похоже на школьный туалет, такой же шумный и вонючий. Молодые парни спорят о том, кто лучше играет в приглашенной группе, а кто-то толкает аккуратно свернутый косячок. Стив бы не отказался, но мешать травку и алкоголь – самая глупая идея даже для него, он не дойдет до дома, а мерзнуть где-то на скамейке в парке на Тайм Сквер, безумная идея. В зале затихает музыка, а после звучит мощный гитарный риф. Стив даже прислушивается к этому, пока опустошает мочевой. Звук мощный, свежий, не тот забитый всем в уши Скорпионс или Красные перчики. Может быть, и не зря Фернандо выбрал именно эту группу, даже туалет пустеет слишком быстро, оставляя Стива абсолютно одного. В зале слышны визги девчонок, низкое уканье толпы парней и голоса, видимо, самих выступающих. Все напоминает о прошлом, которое вспоминать то особо и не хочется, но алкоголь в крови решает сам, что ты будешь думать. Он кажется одновременно спасением и проклятием, быть взрослым чертовски сложно. Столько масок он не носил даже в школе, когда его называли королем Старшей школы Хоукинса. Когда он еще встречался с той симпатичной заучкой Нэнси. Первая школьная любовь. Первое предательство, обида, синяк под глазом от стремного сталкера Байерса. Так смешно вспоминать тот период, когда он злился на всех вокруг и писал гадости про ту, которую пустил к себе поближе. Нэнси с Джонатаном вроде до сих пор в отношениях. Сейчас Стив понимает, что не вывез бы этой девчонки и скорее всего, он бы прогнулся под нее, как бедолага Байерс. Он уже не считает это все таким грустным, ведь понимает, что это было к лучшему. Не пересекись он тогда с тем сопляком Дастином, что шепелявил и его речь была такой прямой и дерзкой, когда обычно ребята младше только избегали его, считая взрослым. Дастин цеплял, и Стив вправду считал его своим другом, ему нравилось это внимание от восхищенных детских глаз, которые всегда знали к кому он может обратиться за помощью.

My Own Prison – Creed

Как впервые столкнулся с демопсами, Изнанкой и всякой жутью, которая убила не мало детей и взрослых в Хоукинсе. Вспоминая все сейчас это покажется просто длинным кошмаром, что запомнился на года, но это даже не сюжет какого-то ужастика. Это жизнь. Жизнь в Хоукинсе, когда любой, даже самый хороший, день мог закончиться от того, что какой-то монстр вспорол тебе живот или разгрыз глотку. Стив не знает справился бы он с этим сейчас, но понимает, что пережил слишком много для двадцатилетнего, на тот момент, юноши. Смерти одноклассников, с которыми когда-то общался, видел их на занятиях почти каждый день, а потом в один момент они пропадали, и только небольшая группа людей знала, что же произошло с ними на самом деле. Это страшно. А позже умирать и страдать начали не просто знакомые, а люди из близкого круга. Например Максин, что до сих пор осталась прикованной к инвалидной коляске и Лукас, что так сильно любит её. Они до сих пор вместе. Вроде переехали в Калифорнию, туда откуда когда-то и уехала Макс. Жизнь кажется иногда цикличной, повторяющейся из раза в раз, как мода, что приходит обратно каждые пару десятков лет. Стив всегда был в центре событий, пугающих и жестоких. Видел, как Векна убил Джойс, оставив сразу двух молодых ребят без матери. Видел Одиннадцать, что положила свою жизнь за своих друзей и новообретенную семью. Билли, который смог противостоять Истязателю разума, пожертвовав собой ради друзей сестры. Это была жестокая, злая и совсем не детская война. Война в принципе никогда не бывает детской. Это всегда множество смертей, прощаний, бьющих под дых и выбивающих землю из-под ног. Грубо бесцеремонно ударяя в самое солнечное сплетение. Это был леденящий кровь период. Но Стив справился, он пережил это, свалив от всей этой паранормальной херни туда, где можно потеряться в небоскребах и шуме улиц. Там, где сейчас его ждет только холодная кровать после работы, одиночество и мнимая стабильность, в пустой нью-йоркской квартире на Лоример Стрит. – Э-ээй, чувачок, ты подвис конкретно – Чарли смеется и пару раз щелкает пальцами перед лицом Стива. Тот смотрит на него часто моргая, чувствуя необходимость в сигарете и холодном воздухе, хотя бы на пару минут. Шум группы и толпы людей просто начинает давить. – Я курить. И уходит. Накинув свою дутую куртку, взятую в каком-то магазинчике в центре города, в них сейчас ходит каждый второй. Шагает чуть пьяно на выход, предупреждая охрану, что скоро вернется и наконец-то вдыхает режущий холод полной грудью. Царапает легкие от того, что температура упала до минуса. Снег неприятно колит лицо, падая мелкими крапинками, оставляя после себя влажные точки. Самая подходящая к его настроению погода. Самая мерзкая. Руки хлопают по карманам в поисках пачки дорогих сигарет, сложенных вместе с керосиновой зажигалкой. Сжимает одну из них губами, наскоро подкуривая, сразу вдыхая дым, неприятно оседающий на языке. Мешается с дешевым виски, утром у него будет ощущение что в его рот нассали кошки, но это явно проблема будущего Харрингтона. Сейчас он думает лишь о том, как отогнать все гадкие мысли, что накатили на него разом. Он знает лишь одного человека, что поймет и с которой он общается ежедневно до сих пор. Они с Робин сблизились еще в то время, когда она разгадала этот гениальный русский шифр. Сначала просто из-за работы и стивовской симпатии, а позже, потому что они просто поняли, что могут доверять друг другу всё. Так что даже снимали квартиру первые пару лет в Нью-Йорке вместе, пока не закончили свои колледж и университет. Она стала актрисой театра на Бродвее. Удивительно пробивная девчонка, что умудряется совмещать такую серьезную работу вместе с преподаванием в театральном. Хотя, как она говорила, актеры стоят на втором месте по бедности после художников. Стив пару раз жмет не на те кнопки, промахиваясь по записанному, в телефонной книге, имени и жмет на звонок, когда все-таки выходит. Короткие гудки заставляют нахмуриться и присесть на корточки, затягиваясь сигаретой вновь. Все так же горько. «Аппарат абонента занят, перезвоните позже» Еще три звонка, и Стив окончательно сдался, видимо Робин часами висит на трубке со своей девушкой, которая сейчас осталась одна, ведь эта актриса уехала со своими учениками на какой-то мастер класс в соседний штат.