Князь Сяоцзин

Решив не откладывать на потом, Ци Жун в тот же вечер направился к Се Ляню. По дороге у него было достаточно времени подумать над сложившейся ситуацией. Спасти Сяньлэ в любом случае не получится. А вот найти лекарство от поветрия нужно и как можно быстрее. Где две язвы, там и три, десять. Не успеешь моргнуть, как все тело ими покроется. Одно Ци Жуну было не ясно, почему зараза прицепились к нему? В книге «благословение небожителей» было написано, что человек может излечиться, лишь испачкав руки в крови. Ясен черт, что это образное выражение и означает оно убийство. Если бы Зелёный фонарь убил бы Хуа Чена, то и болезнь бы отступила. Но вот беда, убийство это неправильно с любой точки зрения. А поэтому оставалось искать альтернативные способы лечения. Травы, антибиотики, яды… яды? А если отравить язвы? То-есть, они же орут. А для того, чтобы воспроизводить звуки, даже непревзойденным демонам нужно было дышать, получается у наростов есть и легкие и глотки. Нет, что-то здесь не сходится. Если брать в пример голову из пустыни Баньюэ, она прекрасно говорила, хотя под землей от нее остался лишь скелет, который физически не мог дышать и пропускать воздух через голосовые связки. С другой стороны там ничего не говорилось о трахеи. Но не может же столько воздуха задерживаться в трахее, чтобы нести целую тонну «сладких речей». Или он использовал растения, как дыхательные пути? Не зря же рядом с ним они были особенно хороши. Если так подумать, то поветрия вполне могут использоваться легкие носителя, для того чтобы говорить. Стоило подумать об этом, как дышать стало в несколько раз труднее. Ци Жун прикусил губу, вцепился в Хуана и ускорил шаг. Он даже не попытался постучаться в покои принца, распахнул дверь и пропустил своих спутников. Фэн Синь тут же схватился за меч. Ци Жун вяло улыбнулся. — Отбой. Это я. Вами любимый и обожаемый Ци Жун, пришел спасать ваши задницы от эпидемии. Венценосный братец, я готов помогать с лечением. — весело произнес Ци Жун. Напряжение на лице Се Ляня сменилось надеждой. Ци Жун невольно поморщился. Еще в своем мире он сочувствовал принцу, считал его действительно небожителем, способным на все. Он видел его отчаяние в тщетных попытках спасти Сяньлэ, но теперь, оказавшись рядом с ним, не чувствовал того же. Уж не понятно, это было влиянием Зелёного фонаря, или его собственные чувства, но ничего кроме раздражение принц ему не внушал. — Если тебе что-то нужно, то спрашивай. Мы постараемся это найти. Если этого нет в Сяньлэ, то я сам поищу за его пределами. — Хм… а ты не можешь просто взять и перенести меня, Хун-Хуна и Хуана подальше от Сяньлэ? — задумчиво спросил Ци Жун. — Мой князь? — удивился Хуа Чен. — Ци Жун, я… могу. — Се Лянь помассировал виски. Было видно, что ему стало неприятно от этого вопроса. — Что? Презираете меня, за это? — Нет. Конечно нет. — поспешно произнес Хуа Чен. Се Лянь промолчал, а Му Цин просто решил не вмешиваться. Его вдруг очень заинтересовали узоры на ковре. — Я презираю. — Ответил Фэн Син. — Вместо того, чтобы помогать собственному народу и собственной семье, ты просто решил сбежать поджав хвост, как последний трус. Императорская семья так много для тебя сделала, а ты хочешь просто сбежать? Да в тебе совести, меньше чем в том демоне. Лучше бы ты застрял в собственном сознании навсегда. Хлопок. Голова Фен Синя дернулся в сторону, а на щеке остался красный след от ладони. Ци Жуну настолько надоело выслушивать его необоснованные обвинения, что он не удержался и вмазал. А чтобы тот не успел уклониться, добавил в руку всю духовную энергию, что у него была. Правда ответка прилетела почти мгновенно. Фен Синь не стал терпеть подобное отношение и ударил кулаком по лицу. От этого удара что-то хрустнуло, зазвенело в ушах, перед глазами запрыгали черные точки, а голова закружилась. Ци Жун не удержал равновесие и стал завалиться назад. Хуа Чен поймал его и усадил на кровать, не давая свалиться на пол. Хуан громко зарычал и рванул вперёд, чтобы вцепиться Фен Синю в руку, отчаянно защищая своего хозяина. Помощник небожителя не был пьяным мужиком и разорвать его на части у пса не получилось бы, но вот покусал он его знатно. Смог даже каким-то чудом располосовать когтями кожаный доспех. — Хуан, фу. — гнусаво выдохнул Ци Жун, прикрывая платком разбитый нос. Пёс тут же оставил свою жертву в покое. Он уткнулся нос в колени Ци Жуна, заскулил и бешено завилял хвостом. Ему было жалко хозяина или так вымаливал прощения, что не успел отреагировать? Не успел Ци Жун вздохнуть с облегчением, как Хуа Чен поднялся, чтобы показать Фен Синю, кто тут главный. — Не лезь. — Ци Жун ухватил его за предплечье. — Фен Синь, выйди. — приказал Се Лянь. Помощник попытался оправдаться и свались всю вину на Ци Жуна, но принц был неприклонен. Хоть на этом спасибо. — Му Цин выведи его. Когда они вышли за дверь Ци Жун даже выдохнул с облегчением. Он прошел сюда не выяснять отношения, а нормально разговаривать и разбираться в проблеме. Видимо после того случая, когда Ци Жун в первый раз решил показать характер, Фен Синь затаил обиду. Вы только посмотрите на эту юную леди. — Се Лянь, мне нужна духовная энергия. — Ци Жун перешёл на деловой тон, настолько, насколько позволял сломанный нос. — Конечно. Могу дать в неограниченном количестве. Правда тебе может быть больно, как тогда в пещере. — Переживу. И ещё вот… — Ци Жун протянул ему заранее подготовленный список необходимых материалов для исследования. Чем дольше Се Лянь его изучал, тем больше хмурился. Он вообще собирался предоставить все указанное без вопросов, но чем больше он вчитывался, тем больше понимал, что без вопросов не обойтись. — Почему здесь так много видов яда? Зачем тебе плесень? — Многие яды используются как лекарства, главно знать дозировку и способ применения. Плесень нужна именно такая, как там написано. А не мох из говна лошади. Она нужна для пенициллина. Пенициллин это такая универсальная штука в лечении. Лечит инфекционные болезни, включая язвы. Раньше я использовал для этого духовные силы, но перед тем как выскочил… демон, я успел выяснить, что болезнь быстрее прогрессирует, если светлая энергия взаимодействует с ней. — Ладно. Понятно насчет плесени. — Се Лянь медленно выдохнул, чтобы протянуть время до следующего вопроса. — Боюсь спросить, зачем тебе трупы зараженных. — Вскрывать. — Пожал плечами Ци Жун. — В смысле, разделывать? — В смысле вскрывать, Се Лянь. Вскры-вать. Чтобы понять как действует болезнь, мне нужно знать как она развивается и выглядит изнутри. Но если тебе претит мысль о том, что я буду осквернять трупы, давай буду вскрывать живых людей. Без проблем. — Н-не н-надо. — от неожиданности предложения Се Лянь даже заикаться начал. — Хорошо. Я достану все, кроме мертвецов. — Но почему? — Это неправильно, по отношению к усопшим. — Твою… Блять, Се Лянь, это необходимая мера. — Ци Жун слегка повысил голос. — Я сказал, нет. Люди и так тебе не доверяют. Я не могу еще больше подорвать твою репутацию. Эти наросты на теле людей, души жителей Юнъаня. Если после твоего «вскрытия» наши люди тоже превратятся в поветрие и начнут селиться на телах юнъаньцев. — А тебе не должно быть похуй? Нет? — Нет. В войне не должен страдать простой народ. Это недопустимо. — Се Лянь, открой глаза. — Ци Жун вскочил с места и ткнул пальцем в окно. — Простой народ уже давно страдает. Точка невозврата началась, когда Сяньлэ вышвырнули за ворота жителей Юнъаня. И ты прекрасно это понимаешь. Включи мозг и будь наконец реалистом. Если ты будешь верить в волшебных пегасов, не придет фея крестная и не превратить тыкву в карету. — Я не знаю, кто такая фея крестная и пегасы. — Принц говорил все так же спокойно. Разговариваешь, словно со стеной, честное слово. — Я предоставлю тебе все из этого списка, кроме усопших. — Хрен с тобой. Ладно. С этого дня Ци Жун потерял счёт времени. Он спал всего по нескольку часов и то, только потому что вырубился от усталости и изнеможения. С утра до вечера он заботился о больных, командовал лекарями и готовил лекарства. По ночам искал вакцину, а потом начал издеваться над собственным телом. Се Лянь так и не разрешил проводить эксперименты над больными, но искать лекарство надо было. Он даже заставил себя выпить крови Хуа Чена и Се Ляня предполагая, что этот грех может равняться убийству. Единственное положительное, что он эт этого получил, это одобрение Зелёного фонаря. Ци Жун жег поветрие на своей груди, пытался его вырезать, отделить от тела. Давал лицам яд, но по итогу падал от него сам. Как он и предполагал, тело носителя и паразита были слиты воедино, как сиамские близнецы. Страдал один, получал другой. Вначале Хуа Чен останавливал его, просил не мучаться, чем раздражал Ци Жуна все больше и больше. Наконец он просто не выдержал и выставил его и Хуана за дверь, отправив служить в армию. Их совместный скулеж выводил из себя. К этому моменту он уже мало соображал. К постоянным упрекам Ци Жуна и поциэнтов добавились ещё и крики поветрия у него на груди. Они проклинали его, требовали еды или просто кусали. Их было уже не двое, и не трое, а больше десятка, расползающихся по всему телу. Ци Жун довольно часто начал впадать в истерики. Один раз истерика проявилась в виде смеха, другой раз в рыданиях, потом в агрессии. А-Сина это сводило с ума, но вопреки всему он всегд был рядом. Так длилось до тех пор пока однажды Ци Жун в очередной раз не отключился от усталости. Проснулся он от землетрясения и того, что кто-то пытался его расшевелить. Это был а-Син. Он изо всех сил толкал его пытаясь разбудить, и только когда увидел что князь пришел в себя, с силой поднял на ноги и повел к выходу. — Мой князь, пожалуйста быстрее. — Умолял а-Син. — Небесная пагода падает. Она может упасть прямо на ваш дворец. Даже несмотря на такое заявление, выполнить просьбу было сложно. Земля тряслась настолько, что сбивала с ног, а ослабевший организм отказывался слушаться. Со стен падали куски штукатурки, глиняные горшки с лекарствами, разбивались. Белый порошок хранившийся в них, разлетался в воздухе. Он проникал в гортань и легкие, вызывая сухой кашель. Когда они все таки оказались на улице, Ци Жуна вывернуло желчью и запекшейся кровью. Поветрие на его теле снова устроило концерты. Они кричали одно и тоже: «Скоро сдохнешь! Убей! Скоро сдохнешь! Убей! Скоро сдохнешь!» — А-Син. — Слабо шепнул Ци Жун. — Наклонись… мне нужна твоя помощь. — Конечно, что мне сделать? — Лю Сину было сложно наблюдать за тем, как страдает его князь. Он старался больше о нем заботиться и меньше мешать. Сейчас он видел как ему плохо, и просто не мог ослушаться. — Прости. — шепнул Ци Жун. Из его глаз и рта потекли дорожки крови. — За что? — растерялся Лю Син. — За… все. Я виноват перед тобой. Очень. Обещай, что не будешь держит на меня зла? — Ци Жун закашлялся выплевывая новые порции крови. — Не извиняйтесь, мой князь. Вы большой молодец. — А-Син стал нежно вытирать своим рукавом щеки и губы князя. — Я никогда не буду на вас злиться. — Спасибо. — улыбнулся Ци Жун. Он дёрнул Лю Сина на себя. Евнух почувствовал резкую боль в районе груди, и отступил на шаг. А когда опустил взгляд вниз, увидел торчащий из груди серебряный нож, которым Ци Жун не так давно пытался вырезать язву из своей руке. А-Син упал на землю его мертвый взгляд застыл на юноше, которого за эти годы успел полюбить как родного сына. Ци Жун закричал и в судорогах, упал на колени. Паразиты вырвались из его тела черным дымом и исчезли в толпе придворных людей, столпившихся возле Се Ляня, находя там новые жертвы. Ци Жун же обнял тело а-Сина, безостановочно прося прощения, раскачиваясь из стороны в сторону. Сквозь слезы он видел как Се Лянь довел свою золотую статую к падающей пагоде, заставляя подпереть ее руками, чтобы удержать на месте. Он видел как люди попадали перед ним на колени и начали молиться. Ци Жун зажмурился и тоже стал взывать к небесам. Он молился не небесным чиновникам, а единственному богу, который крутился на уме. — Какая умничка! — холодные руки легли на ещё щеки. — Думал, Небесный владыка явится к тебе в истинном обличии? — Сука. — Выдохнул Ци Жун. — Ой. Только что был «отче наш, сущий на небесах», а теперь «сука»? Как… почему ты смеёшься? — Ты не сущий на небесах. А срущий. Ха-ха-ха. — Очень смешно. — Бай Усянь ласково приобнял его, положив голову на его плечо. — Помнишь, о нашем договоре? Ты меня слушаешься во всем. Спустись к Се Ляню и ненамеренно расскажи как можно излечить поветрие. Или заставь отпустить пагоду. Выбирай что проще и что лучше. В любом случае поветрие отступит. Гарантирую. — Если откажусь? — Умрёшь. — Пусть так. — Ци Жун крепче вцепился в тело а-Сина. После того, как демоны покинули его тело, к нему вернулся разум. Он прекрасно осознал, что натворил. — А твоя мать? Хуа Чен? Твоя вонючая псина? Кровь застучала в ушах. Ци Жун прикусил губы до крови и оттолкнул Бай Усяня от себя. — Пообещай, что я смогу потом похоронить А-Сина. — Так уж и быть. Я сохраню его тушку, если не скажешь Се Лянь про меня. Ци Жун осторожно положил евнуха на землю, и закрыл ему глаза, ещё раз тихо попросив прощения. Вытащил кинжал из его груд, накрыл с головой своим верхним халатом, а потом поспешил к принцу. — Ци Жун… ты нашел лекарство. — Обрадовался принц увидев его издалека. Ци Жун встал возле него. Он видел как бледен принц, как дрожат его руки. Видел с какой надеждой смотрят на них придворные. Ци Жун медленно кивнул. — Нашел. Оно… очень плохо действует на душу. — Плавать, как оно действует. Говори. — крикнул какой-то мужчина. — Се Лянь, не болеют только войны. И ты знаешь почему. Се Лянь пару секунд хмурился, а потом на его лице отразился ужас. Он догадался, как Ци Жун излечился и дело даже не в медицине. — Се Лянь, отпусти пагоду. Пусть падает. — Нет. — голос Се Ляня наполнился презрением. — Уйди. Видеть тебя не хочу. — Се Лянь отпусти пагоду. Я тебя умоляю. Отпусти. Поверь, так погибнет куда меньше людей. Неужели ты до сих пор веришь, что можешь спасти всех? Се Лянь отвернулся от него, поджав губы. Конечно он не верил. Сейчас им движет только упрямство. Сколько бы Ци Жун его не уговаривал, это бесполезно. Он вцепился в эту башню, как в единственное спасение. Он даже не понимает, что спасение заключается как раз в ее падении. — Лекарство от поветрия заключается в убийстве. Солдаты убивали жителей Юнаня, поэтому у них иммунитет. — сказал Ци Жун как можно тише. Он надеялся, что его услышит только Се Лянь. Конечно его услышали все кто стоял поблизости. На это и был расчет Безликого Бая. Ци Жун растолкал людей и поспешил в город. Он старался не оборачиваться, чтобы не видеть ненависть и ужас в глазах принца. Ему нужно было найти Хуана с Хуа Ченом, до тех пор пока обезумевшие люди не начнут резню. Своим поступком, он навечно заклеймил себя предателем. Но можно ли предать то, что и так обречено? Этот мир и эти люди ему никто. Он должен спасти своих близких. Чем дальше он шел по городу, тем больше знакомых людей видел. Он ведь сам их когда-то лечил. В последнее время они все от него отворачивались. Начинали говорить, что он слишком ленивый или вообще не собирался искать лекарства. Что он издевается над ними. Он шел дальше, и тем больше их ненавидел. Хуа Чен нашелся рядом с одним из домов. Он помогал худощавому мужчине выбраться из под камня, упавшего во время землетрясения. — Хун-Хун, где Хуан? — крикнул Ци Жун. — Я попросил его найти вас. — Ответы Хуа Чен. На его лице появилась яркая улыбка. — Мой князь, вы нашли лекарство! Какая хорошая новость. — Нет. Не хорошая. — Ци Жун замотал головой. Он присел над мужчиной и нажал на акупунктурную точку. Тот мигом потерял сознание. Ци Жун встал схватив Хуа Чена за плечи. — Слушай сюда. Забудь про всех. Вообще про всех. Всех кто просит помощи, кто сражается. Про армию, императорскую семью, юнъаньцев, Сяньлэ… Вообще про все, понял? Иди домой и помоги матери. Уходите из города, как можно дальше. Я найду Хуана и присоединюсь к вам. Это место… здесь нельзя оставаться ни одной лишней секунды. Слышишь? Не спорь. — Не буду. — послушно кивнул Хуа Чен. — Спасибо. — невпопад произнес Ци Жун. Он рванул обратно в сторону дворца, но Хуа Чен схватил его за руку и дёрнул к себе. — Ты же сказал, что не будешь спорить. — Ци Жун начал раздражаться. — Я не буду. — Хуа Чен быстро, но довольно нежно поцеловал Ци Жуна в губы. — Я люблю вас. — Я тоже люблю тебя, глупый. — Ци Жун запустил руки в его волосы, быстро целуя его щеки и лоб. Он ненавидел мгновения в фильмах, когда парочка начинала лобызаться в самый неудобный момент. Но сейчас понял насколько сильно это придавало сил. — Надо торопиться. — Да. — Хуа Чен выпустил его и бросился в сторону старых кварталов. Ци Жун же развернулся в сторону дворца. Если Хуан пойдет по его следу, то обязательно найдет его. Значит нужно просто идти по тому же маршруту, что пришел. Принц все еще удерживал пагоду и чем ближе Ци Жун подходил туда, тем больше понимал последствия своих действий. Люди как обезумевшие кричали, убивали друг друга, просили за это прощения. Пару раз кто-то напал на Ци Жуна и ему пришлось защищаться, схватив первый попавшийся под руку кинжал. Возможно ему было трудно дать отпор опытному воину, но человеку, который впервые в жизни взял в руки оружие, проще простого. Вскоре к нему перестали подходить. Не доходя до пагоды, он услышал отчаянный вой. Он никогда не слышал, чтобы собака прежде так выла. Но даже несмотря на это он узнал голос Хуана. На поляне, до куда не доносились звуки городской резни шла другая битва. Лан Ин сражался с Хуаном. Пёс был весь в крови. Он пытался как мог укусить человека, но пасть постоянно соскальзывала с его рук. Щит, который защищает будущего небожителя. — Хуан, ко мне. — Крикнул Ци Жун. Услышав голос хозяина пёс развернулся и это была их совместная роковая ошибка. Лан Ин молниеносно повернулся и всадил меч, в голову Хуана по самую рукоять. Пёс успел только тихо пискнуть, прежде чем замертво упасть на землю. — Нееет! — Крик разнесся по поляне. Зелёный фонарь продублировал его в голове. «Сними этот ебучий талисман!» Ци Жун послушался и тут же потерял контроль над телом. Зелёный фонарь загорелся алым пламенем и в одно мгновение оказался рядом с Лан Ином. Его рука насквозь пробила щит и грудь мужчины. Крепко сжав сердце человека, рванул его назад. Сердце ещё пару раз стукнуло в руке, прежде чем замереть навсегда. Лан Ин погиб намного раньше, чем мог. Ци Жун почувствовал, как возвращается контроль над телом. Пламя Зелёного фонаря вырвалось из его тела и скрылось между деревьев. В голове за столько лет, беспокойного шума, стояла тишина. — Вер… нись. — шепнул Ци Жун. — Пожалуйста… ты мне нужен… — Зелёный фонарь не отозвался. Ци Жун подполз к Хуану. — Ну же пёсик. Ты же не можешь бросить меня… ты мой телохранитель… Хуан… Хуан… Бай Усянь, ты обещал… — Я обещал не убивать их. — Безликий бай, словно ждал, пока к нему обратятся. — То, что они умерли только твоя вина. Кстати, поспеши. Хуа Чена тоже могут убить. — Ненавижу. Как же я тебя ненавижу. — Процедил Ци Жун. — Где он? — Дома. Окажу услугу, перенесу тебя туда. — Чтобы ты сдох! Обстановка быстро сменилась. В нос ударил резкий запах дыма. Вокруг загорелось пламя. Самое обычное, рыжие и колющее. Пока Ци Жун бешено осматриваться, успел заметить, связанного Хуа Чена. Он лежал на полу и задыхался от кашля и дыма. Ци Жун почувствовал, как горячий воздух, обжег легкие и тоже закашлял. Хуа Чен повернулся на звук и пришел в ужас. — Ци Жун. Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказался? — Иди сюда. — Ци Жун обнял его, прижимая его лицо к своему плечу. Он пытался как можно плотнее прикрыть Хуа Чена от огня. — Где твоя мама. — Солдаты Юнъаня убили ее. — Выдохнул Хуа Чен. Он провел в этом дыму уже достаточно долго, чтобы тело ослабло от угара. — Они знали, что я ваш телохранитель и знали, кто моя мать. Зачем вы пришли сюда? У Ци Жуна выбора не было. А если бы он был, то все равно бы пришел. Свободной рукой, он шарил вокруг в поисках чего-нибудь острого, чтобы развязать веревки вокруг запястий Хуа Чена. Свое временное оружие он потерял, пока выпускал Зеленого фонаря. По итогу просто схватит кусок полена. — Прости. Тебе может быть больно. — Он пережог поленьем веревки, опалив запястья Хуа Чена. Юноша даже не обратил внимание на боль. Почувствовав, свободу, обнял Ци Жуна. Голос звучал ласково и тихо. — Мой князь, уходите. Так же как пришли. Не оставайтесь здесь. Мы ещё встретимся. — Я тебя не оставлю. Ты единственный, кто у меня здесь остался. Я не могу позволить тебе так умереть. Он зажмурился. Выхода отсюда уже не было. Бай Усянь победил. Что-то загремело. Было похоже на гром, но Ци Жун даже не хотел смотреть, что. Скорее всего, просто обвалилась крыша. — Мой князь, такой красивый. — Шепнул Ци Жун. — Вы светитесь. — Ты бредишь? — Нет. Вы потушили огонь. Ци Жун недоуменно отстранился. Вокруг действительно стояли только обгоревшие деревянные стены. Не успел Ци Жун спросить, как это произошло, как в крышу ударила молния, разнося ее на мелкие осколки. Ци Жун интуитивно прикинул голову Хуа Чена руками, замечая как еще одна молния устремилась к ним. Оттолкнув от себя юношу, он принял весь удар на себе. Духовная сила бушевала в нем, и не находя места в тонких меридианах, стремилась вырваться наружу. Голову заполонили тысячи молитв со всего мира. Они злились, что он им не помогал, грозились сжечь храмы, умоляли навестить их деревню, лечить детей, родителей, их самих. Сяньлэ не единственное место на земле где нужен князь Сяоцзин. Их вера и молитвы переполняли и сжигали духовную основу. Если не взять себя в руки, Ци Жун сгорит как спичка. Вот так начинается Небесное бедствие. Единственная мысль, что билась в голове, была о Линвэнь. У нее получилось вывести Вэньяна на чистую воду. Иначе каким образом столько сдерживаемой веры, вдруг обрушилась таким потоком духовных сил. Нет. При чем тут Линвэнь? Это Цзинь У позволил ей это сделать. Выполнил обещание, черт! Ци Жун не знал, сколько времени так мучился, пока не научился контролировать свою силу. К этому мгновение к общему гомону молитв добавились и голоса жителей Сяньлэ. Они благодарили за чудесное исцеление. Это вызывало только смех. Как же ловко Безликий Бай все разрисовал. Ведь лекарство от поветрия просто фарс. Не обязательно убивать, чтобы исцелиться от него. Тот же Лань Ин по книге сам заразил себя им, хотя до этого убил сотни людей. Поветрие слушается только Белого бедствия. «Доставь Сяньлэ в Небесную столицу» — особенно четкий голос пронесшийся в голове принадлежал никому другому, кроме как Цзюнь У. Спокойный и мудрый, без издевательских ноток Бай Усяня. Ци Жуну даже на мгновение показалось, что это разные люди. Ци Жун приземлился перед Се Лянем и направил духовные силы ему в грудь. Се Лянь облегчено выдохнул и вернулся пагоду в стоящее положении. Теперь его статуя действовала как мощная опора и без его непосредственного участия. Он опустил руки и отошел в сторону. Вместо благодарности с его рта полились упрёки, в тот что Ци Жун натравил людей против друг друга, что они могли добиться меньших жертв. Ци Жун так не считал. Спорить не стал. Он просто прописал Се Ляню леща, от всей души. От удара принц упал, держась за пострадавшую щеку. Духовные силы окончательно покинули его. В глазах читался шок. Ци Жуна даже стало жалко его. Всего на мгновение. Он вспомнил мертвых а-Сина, Хуана, сгоревшего в собственном огне Зеленого Фонаря, связанного и задыхающегося в огне Хуа Чена. Сколько близких людей Ци Жуна можно было бы спасти, если бы не глупость принца? Ци Жун взял Се Ляня за предплечье и на мгновение замешкался, вспоминая как попасть в Небесную столицу. Раньше он пользовался разрешением Вэньяна, но сейчас у него по идее должно быть свое. Словно в ответ на его мысли с неба ударил золотой луч, на мгновение ослепляя. Зазвонил колокол. А в следующий момент они вдвоем оказались у главных ворот Небесной столицы. — Ци Жун, мне нужно вернуться вниз. — воскликнул Се Лянь, придя в себя. — Не нужно. Тебя ждёт Цзиню У. Ци Жун буквально протащил Се Ляня по улицам небесной столице, ловя на них удивленые взгляды. Его стал грызть стыд. Разве Се Лянь заслужил такого позора? Ещё не хватает его раздеть и повесить на грудь табличку «глупец». После изгнания его и так ждут не Персиковые источники. Заметив, что Ци Жун притормозил и перестал волочить его по улице, Се Лянь выдохнул, сбросил его руку и гордо пошел дальше в сторону дворца Шеньу, даже не смотря в сторону Ци Жуна. Тем лучше. В зале совещаний они зашли вдвоем. Тут собрались все небожители Верхних небес включая: — Цзе-цзе! — Ци-Сюн. — Ослепительно улыбнулась девушка. — Мы победили! — А Пэй-сюн, значит никому не нужен, да? — Фыркнул Мингуан. — Или сюда дружище! — Сяоцзин. Можешь занять свободное место среди небожителей. — Благородно дал разрешение Цзинь У, словно для него это было приятной неожиданность. — Сяньлэ. — Его взгляд потяжелел. — Ты сегодня на месте подсудимого. Осознаешь, ли ты свои ошибки?