Князь Сяоцзин

Ци Жун сидел за письменным столом грызя кончик кисти, но на белоснежной бумаге не было выведено ни единого символа. Парень знал, что нужно было приступать к работе, иначе снова придется стоять на коленях, на рисе в наказание за невыполненное домашнее задание, но ничего не мог с собой поделать. А думал он о Се Ляне. Парень искренне хотел подружиться с принцем, но после начала обучения многое изменилось. Се Лянь отправился изучать даосские практики в монастырь Хуанцзи и очень редко появлялся в столице. Когда вернулся, они очень обрадовались друг другу. Правда общение дальше, чем радость от встречи, не зашло. Просто выяснилось, что у них совершенно разные интересы. Если Ци Жун увлекался лечебными травами, то Се Лянь оружием. Однако даже так они находили общие темы для разговоров, например… погода. Ци Жун фыркнул и отбросил кисточку в сторону. Погода, самое типичное, о чем говорят незнакомые люди. С другой стороны, в этом не было ничего плохого. По крайней мере среди них не было места неприязни. Было лишь безразличие со стороны Се Ляня. Ци Жун же любил Се Ляня, так же как и большинство людей его мира и жителей Саньлэ. Естественно, что он хотел с ним подружиться и не вина Се Ляня, что у них этого не получалось. В начале Ци Жун пытался с ним общаться. Часто говорил на темы не касающиеся ни оружия, ни лекарства, ни политики. Они обсуждали книги и новые песни. Однако было заметно, что Се Ляню было скучно и он общался только из вежливости. Вскоре Ци Жун сам забросил все попытки сблизиться, и лишь подарил на шестнадцатилетие принцу набор кремов для рук, приготовленными им лично. Се Лянь принял это с вежливой улыбкой, но в глазах было безразличие. Конечно Ци Жуна это задело, но не сильно. В конце-концов Се Ляню дарят игрушечные дворцы из золота. Да даже, если он захочет, ему подарят и настоящий золотой дворец, что ему какие-то крема. Завтра Ци Жуну, вернее нынешнему телу Ци Жуна, исполняется четырнадцать лет, а через неделю будет тот самый знаменательный праздник, когда Се Лянь и Хуа Чен впервые встретились. Церемониальное шествие поклонения Небесам. К этому событию готовились с конца прошлого года и по сей день переживают, что пойдет что-то не так. А что-то не так обязательно пойдет. «Хочешь сам поймать Хуа Чена?» — насмешливо спросил Зеленый фонарь. — С ума сошел? Я жить хочу. — Ци Жун положил голову на сложенные на столе руки. Он целитель, а не заклинатель. Если на Ци Жуна с такой высоты упадет ребенок он умрет вместе с ним. А если попытаешься поймать со стены, отправится в свободный полет тоже вместе с ним. Не факт, что Се Лянь сможет поймать обоих, да и захочет ли? К тому же если Се Лянь не поймает Хуа Чена самой известной парочки двух миров не будет. Эх. «Эй, чудовище» — Чего тебе? «Пиши давай. Даже если у тебя завтра день рождения, это не значит, что старый гавноед спустит тебе с рук невыполненное задание». — Тоже мне, воспитатель. — проворчал парень, однако все же выпрямился, макнул кисть в чернила и оставил на бумаге жирную кляксу. Ну почему ещё не придумали ручки?

* * *

На следующий день парень по привычке отправился в покои Се Лин, для утренней зарядки. Потом у него в планах была зарядка нервов, от учителя, который в пух и прах разносит его каллиграфию, далее медицинская практика в городе, потом можно немного прогуляться, а вечером снова за учебники. И так каждый день. Рвался избавится от ежедневной рутины, вляпался в неё ещё больше в другом мире. Подумать только. Однако не тут-то было. Стоило Ци Жуну выйти из собственной спальни, и сразу натолкнулся на а-Сина. За последние годы он стал для Ци Жуна кем-то, вроде няньки. — Ваша светлость, Её Величество вызывает вас на чай к восьми часам. — с поклоном сообщил он. — Господин Ван уже предупрежден, что вы задержитесть. Ци Жун расплылся в улыбке. Сейчас было только шесть утра, а значит, что он не увидит мерзкую морду своего учителя еще три часа, в зависимости от того, сколько времени он проведет у императрицы. — Круто. Я только матушку посещу. — Ци Жун хлопнул евнуха по плечу и поскакал к покоям матери. Такое, можно сказать, развязное поведение конечно осуждалось обществом, но парню было все равно. Его и так считали необычайнной бездарностью, так какой смысл был притворяться иначе? Пусть радуются, что он не кормит людей горящими углями и не возит в мешке детей, как это делал Зелёный фонарь. На удивление Се Лин, всегда встречающая сына во дворе, сегодня сидела в покоях, за столом для письма. За последнее время она полностью избавилась от тоски по мужу и о так называемом позоре рода больше не вспоминала. Она немного поправилась, а лицо стало настолько чудесным, что нельзя было оторвать взгляд. Женщина нежно улыбалась, крутя что-то в руках. — Матушка, можно? — спросил Ци Жун неловко потоптавшись на пороге. — Да, А-Жун, заходи. У меня есть для тебя подарок. Брови Ци Жуна поднялись вверх. За все десять лет, что она тут живёт, женщина ни разу не дарила ему ничего на день рождения. Поэтому внезапный подарок настораживал. — Какой? — Ци Жун остановился в метре от женщины и наконец смог разглядеть то, что она держала в руках. Это была самая необычная шпилька, что он видел в Саньлэ. Сама основа, которая держит волосы была выполнена из зеленого нефрита, а на конце было пару зелёных листиков, которые плавно превратились в белоснежный цветок. Работа была настолько искусна, что казалось женщина держит в руках живой цветок. — Эта шпилька передается в нашей семье из поколения в поколение. Если рождаются дочери, то даруют младшей, если сын — невестке. А-Жун, я хочу передать ее тебе сейчас, чтобы в скором времени, ты вручил ее своей жене. Наклонись, я закреплю её тебе в волосы. Но Ци Жун не спешил делать, как было сказано. В душе закрались сомнения ведь по сути у него никогда не будет девушки и жены тем более. Во-первых Зеленый фонарь будет против. Во-вторых... — А если у меня не будет жены? — тихо спросил Ци Жун. — Что тогда мне с ней делать? — Можешь оставить себе. Или подарить тому, кого считаешь достойным. — Женщина мягко улыбнулась и вдруг сказала. — Если тебе нравится какой нибудь мужчина, подари это ему. Только не ошибись. Ци Жун почувствовал как у него вспыхнули щеки и он с изумление посмотрел на Се Лин. Она так пошутила, или действительно считает, точнее знает, что Ци Жуну нет никакого дела до женщин. — Ох, сынок. Я же вижу как ты смотришь на некоторых солдат. — мягко сказала женщина. — Если тебе нравятся мужчины в этом нет ничего плохого. Возможно… — она вздохнула. — Так даже лучше. Эта женщина… просто самая лучшая женщина в мире! Ци Жун не удержался и обнял её, упав рядом на колени. Возможно это было странно, но он наконец мог расслабится. Однополую любовь часто осуждали в обществе и никто из его знакомых и близких не знал, что он предпочитает мужчин. Словно груз с плеч упал. — Ну-ну. — мама засмеялась, погладила парня по голове и закрепила шпильку в его волосах. — У меня есть для тебя ещё новость. Я скоро уезжаю. — Куда? — Ци Жун слегка отстранился от женщины, чтобы заглянуть ей в глаза. Она случаем, не собирается вернуться Юньнань? — В соседнее королевство. Я выхожу замуж, за человека, который меня по настоящему любит. Он… мы должны были пожениться ещё в юности, но я… сбежала. А-Жун, представляешь, за все это время он так и не женился, а путешествовал по миру. Он вернулся на днях и узнав обо мне, тут же обратился к императрице с просьбой восстановить помолвку. Мы вчера с ним гуляли до поздней ночи и я согласилась стать его женой. Он… вовсе не возражает, что у меня есть сын и что я… что я… какую ошибку я совершила. — казалось женщина сейчас расплачется. Ци Жун глубоко вздохнул глядя поверх плеча женщины. С одной стороны он был рад, что Се Лин уедет из королевства Cяньлэ до войны. Ведь Ци Жун сам хотел сбежать от сюда и оставлять ее одну здесь не хотелось. Так будет проще. С другой стороны, ему было страшно за маму. А вдруг тот человек, тоже окажется психом? «Тогда мы это узнаем, проломим ему череп и сожрем мозги» — ответил Зелёный фонарь. «Насчёт черепа согласен» — Фыркнул Ци Жун. — «Но жрать ничего не будем» Он погладил женщину по щеке и искренне улыбнулся: — Будь счастлива, матушка. Я буду скучать по тебе.

* * *

Чаепитие с императрицей, проходило спокойно. Она поздравила Ци Жуна с днем рождения, отметила подаренную Се Лин шпильку. Они поговорили насчет предстоящего фестиваля, насчёт скорой свадьбы. Ци Жун постарался как можно больше расспросить о женихе матери и удостоверившись в том, что императрица ему полностью доверяет, успокоился. — Я думаю, тебе уже пора на уроки, Жун-эр? — Все верно, тетушка. — Ци Жун поднялся из-за стола и мягко поклонился. — Было приятно провести с вами время. Собеседника интересней и прекрасней чем Её Величество, я до сих пор не встретил и сомневаюсь, что встречу. — Ну что ты, милый, не нужно лести. — смущенно улыбнулась женщина, а Ци Жун мысленно рассмеялся. Как же лести ей не надо. Ох уж эта глупая привычка женщин — уменьшать свои достоинства. — Я же приготовила тебе подарок, на день рождения. — Вдруг спохватилась императрица. — Ты ничего у меня не просил, поэтому я решила выбрать что-то на свой вкус. А точнее кого-то. Не успел Ци Жун как следует перепугаться, как слуги поднести к нему широкую плетеную корзинку накрытую белой тканью. Ци Жун осторожно отодвинул ткань в сторону и замер с восторгом глядя на небольшого белого щеночка, глядящего на него огромными малахитовыми глазами. — Это… мне? — Выдавил он из себя с трудом. — Не нравится? — обеспокоенно спросила императрица. — Нравится. — поспешно воскликнул Ци Жун и взял щенка на руки. У него была безумно мягкая шерсть. Это было в сто раз лучше золотой колесницы, которую в прошлой жизни выпросил Зелёный фонарь. — Как его зовут? — Сам придумай ему имя. — Женщина тихо рассмеялась. — Это потомок пса очень древнего бога охоты. Имя божества уже давно стёрлось из памяти людей, так же как и его подвиги, но его легендарный пес, до сих пор живет в преданиях, если их поискать. Пёс был телохранителем божества и его потомки такие же. Стоит лишь дать ему имя и он навсегда будет предан лишь тебе. — Хорошо. Тогда… пусть будет… «Назови его Хуа Чен» — предложил Зелёный фонарь. — «И подари Се Ляню на семнадцатилетие» — Пусть будет Хуа…н. Будет Хуан. — Почему именно так? — удивилась императрица и до парня дошло, что Хуан, также может означать императора. Но и рассказать, что он просто взял имя пса из истории о Берене и Лютиэн не мог. — Хуан, означает жёлтый. — ответил он. — А жёлтое у нас солнце. Он настолько белый, что сияет как солнце. — Я никогда не понимала, твоей логики. — улыбнулась императрица, но допытываться больше не стала. — Тебе пора на занятия. Я обещала господину Вану, что в девять часов ты будешь в храме Шеньу. — Да, конечно. — Ци Жун ещё раз поклонился и выбежал из комнаты прижимая к себе недавно обретенного питомца. Такой телохранитель ему точно понадобится. Как жаль, что Хуан не сможет защитить его от учителя. Чтобы добраться до храма Шеньу нужно было сначала покинуть замок, и обежать пол города. Времени оставалось совсем немного, поэтому Ци Жун вручил щенка А-Сину и приказал отнести его к нему в покои, а сам рванул на улицу. Он вовсе не ожидал, что сегодняшний урок будет проходить не в лазарете, а в храме. Обычно его туда водят для наказания. Хотя если он опоздает, то урок и правда может превратиться в наказание. У всех нормальных персонажей из новелл и дорам были в учителях если не их будущие мужья, то обязательно кто-то прекрасный, утонченный или тупо сексуальный дед. Но в случае Ци Жуна, такой стереотип не прокатил. Может быть потому что он не главный герой? Потому что дед был, но далеко не сексуальный. Сутулый старичок с лицом исполосанным морщинами. И ладно если бы он был еще дружелюбный, но нет. Он злой, как бешеная собака и за любую провинность бил своей тростью по ногам и спине. А за огромную провинность мог наказать стоять на коленях в храме Шеньу до тех пор, пока не упадёшь без сил. Чтобы было понятней его «без сил» значило даже отсутствие реакции на тыканье палочкой в рёбра. Если ты можешь сломать эту палочку, значит и на коленях ещё можешь постоять. Ци Жун мог бы уже давно нажаловаться на него и отказаться от уроков, однако старик правда был мастером своего дела и лечил так, что мертвый поднимется. Ежедневная практика с учителем, это только доказывала. Народу на улицах, как всегда было много. Женщины шли не торопясь, элегантно обмахиваясь веером. Мужчины весело смеялись. Отовсюду слышались разговоры о приближающемся фестивале. Конечно, кто же в такую прекрасную погоду будет сидеть дома? — Пожалуйста, кто-нибудь, позовите лекаря. — прокричал какой-то мужчина. — Моей жене плохо. Ци Жун сбился с шага едва не улетев в кусты из-за резкой остановки, но вскоре вернул себе равновесие. Если Ци Жун сейчас опоздает из-за этой женщины, то получит по первое число. А если забьет на нее, наказания все равно не избежать, потому что учитель узнает о равнодушии лекаря. Он ведь всегда твердил, что лекарь должен помогать всем. Решение принялось само собой. Ци Жуна подхватил под руки какой-то мужчина и потянул в сторону деревьев, там где собралась толпа желающих посмотреть, что случилось с женщиной. — Ваша Светлость, вы ведь лекарь, помогите пожалуйста. — попросил мужчина, уже чуть ли не волоком таща его за собой. Что ж, лучше кому-то помочь, и получить то же наказание, что и за игнорирование чужой беды. Под сенью дерева, на траве лежала молодая девушка в богато украшенном розовом платье. — Что случилось? — Ци Жун присел рядом с пострадавшей и проверил её пульс. Сбивчивое сердцебиение. — Не знаю. — Молодой муж отчаянно вцепился в свои волосы. — Мы гуляли, а потом она вдруг упала в обморок. Ци Жун вновь окинул взглядом девушку. Несмотря на жаркий день, на ней было ханьфу из плотной ткани. Зонтика или веера при ней тоже не было. Он потрогал лоб девушки. Горячий. — Поздравляю, у вас солнечный удар. — объявил Ци Жун. — Скажете, вы далеко живете? Мужчина указал на дом, находящийся через два строения оттуда. — Мы уже домой возвращались. — пояснил он. — Отлично, тогда вернемся сейчас. Привести женщину в чувства было несложно. Куда сложнее было убедить её мужа, позволить Ци Жуну её раздеть, чтобы сделать компресс с холодной водой. Естественно мужчина был против, ведь Ци Жун как никак, но парень. В итоге ему удалось убедить мужчину в том, что лекарям абсолютно наплевать на обнаженное тело. И это было правдой. За последние годы Ци Жун видел столько голых мужиков и женщин, что уже абсолютно все равно на то, как они выглядят. Одетые люди в разы прекраснее обнаженных. В итоге Ци Жуну удалось привести женщину в более-менее адекватное состояние. Он выдал её мужу лекарства, и дал рекомендации о лечении. После чего выскочил на улицу и едва не сбил с ног какого-то старичка. Старичок оказался не промах, схватил Ци Жуна за руку и впечатал в дерево. Парень успел, в последний момент, выставить перед собой руки, чтобы не расцарапать лицо о жесткую кору. В это же мгновение ему по макушке прилетело узловатой палкой. — Ай, учитель. Больно же! — взывал он, отцепившись от дерева и падая на землю. Только один человек во всем Сяньлэ обращался с ним настолько бесцеремонно, остальные боялись… императрицу. — Ха, чуть не ударил беззащитного старика, а теперь ещё обвиняет в том, что старичок дал ему отпор. — Старик Ван вновь замахнулся на него тростью, но парень успел отскочить в сторону. С земли, туда где угодила трость, полетела трава и комья земли. Ци Жун гулко сглотнул. Это могла бы быть его голова. — Ладно. Я сюда пришёл не бить тебя. — старик закинул палку на плечо и пошёл без ее помощи. Складывалось впечатление, что он таскал ее только для того, чтобы бить нерадивого ученика. Ци Жун поспешно поднялся с земли, отряхнул одежду и, полный скепсиса, поспешил за учителем. — Я пришел тебя похвалить. Решил устроить тебе небольшое испытание и ты его успешно прошёл. — Правда что-ли? — мрачно уточнил Ци Жун. — Ага. Когда я направлялся в храм Шеньу, заметил девушку, что чувствовала себя не очень хорошо и решил не помогать, зная, что ты тоже будешь здесь проходить. А раз тебя не выгнали с воплями «шарлатан» значит с девушкой все в порядке и ты справился с задачей. — учитель хмыкнул и ехидно прищурил глаза. — Неужели даже не испугался, что я тебя накажу за опоздание? — Конечно нет. Простым людям надо помогать даже если от этого страдаешь. — серьёзно ответил Ци Жун и для важности покивал, но едва снова не получила палкой, в этот раз по ногам. — Я тебя этому не учил. — отрезал старик Ван. — Помогать людям надо, но если ты от этого начинаешь чувствовать дискомфорт, лучше остановится. Эгоизм должен быть в каждом, тем более в лекаре. Если ты будешь чувствовать себя плохо, то и твое лечение будет отвратным. Запомни, это. — Спасибо за наставление, учитель. — Ци Жун слегка поклонился, хотя почти все его слова пропустил мимо ушей. Учитель говорит об этом почти каждый урок, а сам продолжат делать так, что Ци Жуну хочется бросить все это. — Куда мы сегодня идём? — Никуда. — Что? — Ци Жун ошарашенно остановился. — Что слышал. — старик помахал рукой, не переставая идти. — Ты хорошо прошёл мое испытание и, так как у тебя сегодня день рождения, ты свободен. — Спасибо, учитель Ван! — Ци Жун даже не понял чему обрадовался, ведь по сути у него на сегодня не было планов, кроме получения тычков от учителя. — Иди уже. — фыркнул старик. — И да, если узнаю, что с девушкой что-то случилось, получишь наказание вдвое больше обычного. — Хорошо. — не стал спорить Ци Жун. Он прекрасно понимал, что солнечный удар это самое легкое, что мог подсунуть ему учитель. Они уже не раз ходили по таким вызовам и работа выполняется почти до автоматизма. «Пойдём шить платье?» — спросил Зелёный фонарь без особого энтузиазма. Естественно ему больше нравилось когда Ци Жуна колошматили. Сам то боли не чувствует. А если бы чувствовал, то точно бы ловил кайф. В новелле он только и делал, что провоцировал людей и нелюдей на агрессию. «Да. Шить платье» — подтвердил Ци Жун. Платье ему нужно было для побега из столицы. Пропажу князя Сяоцзина никто не оставит без следа. Но они будут искать именно его, а не простую девушку.