Animadverte

      Кармина Гати всегда была странной девочкой.       Возможно, дело в пламени Урагана, которое пробудилось у неё в семь лет и буквально за два месяца перемололо её личность в фарш, выжгло всё лишнее, оставив за собой чистый, не прикрытый социальными нормами хаос.       Может быть, дело в джентльменах в приталенных костюмах, которые уходили со старшими братьями, возвращались, перемазанные бардовой, странно пахнущей краской, и с гордыми улыбками называли себя членами семьи Гати, даже не приходясь ей родственниками.       Может быть, всё дело в матери, которая была свято уверена, что её младшая дочь — дитя дьявола, о чём не забывала ей говорить каждый день, ибо всем им за этот проступок гореть в аду. Возможно, даже папин брат, который часто бывал у них дома, виновен в том, что Кармина такая проблемная девочка (хотя он её защищал! По его словам, они все — мафиози, за что боженька и так их покарает, пусть некую омерту они и не нарушают).       Кто знает, быть может, камнем преткновения в воспитании достойной наследницы семьи и будущей покорной жены стала шизофрения, передающаяся по папиной линии.       Кто знает, кто знает… Но в любом случае юная Гати была довольна каждой частицей своей жизни.       Семилетняя Кармина Гати — это странная девочка со стабильно подтекающей крышей и непреодолимой тягой сделать больно всем, кого она так сильно любит.       Пятнадцатилетняя Кармина Гати — это одна из лучших наёмных убийц в Италии, чью тягу к разрушениям мудрый отец перенаправил в верное русло, бросив попытки сделать из дочери домохозяйку, подобную её матери.       Да, её презирает даже сама смерть, ибо антипод жизни не идиотка — такая радость не сдалась никому, а уж ей-то тем более, пусть пока у людей побудет. Зато счёт стабильно пополняется нулями, матушка говорит, что она самое сильное оружие семьи, а братья иногда, после наиболее прибыльных миссий, позволяют легонько себя порезать.       Не жизнь, настоящий рай на земле, не меньше!       А то, что Кармину считают дурой и за спиной нарекают «неуправляемой бабой, которую замуж никто не возьмёт», — это сущие мелочи, не особо смущающие её (Кармина всё равно бы его прирезала при первом же неосторожном действии. К словам девушка довольно толерантна, но ведь, как и подобает юной леди, она может влюбиться и начать проявлять свою любовь привычными методами — тогда, голова суженного стала бы очередным трофеем в списке, написанном кровью).       Всё шло чудесно ровно до того момента, пока пятнадцатилетняя Кармина Гати не познакомились с Вонголой — в принципе — и со своим Небом — в частности.

***

      — Убью, сука! — разъярённо выкрикнула брюнетка, выстреливая из арбалета в киллера, любезно посланного по её душу.       Наследница Сеттимо Вонголы рвала и метала, ведь по округе были разбросаны трупы её людей. Её семья сегодня потеряла пятерых пламенников, подчинённых отца, которые охраняли Даниэлу уже долгие три месяца, только из-за одного наглого, самоуверенного Урагана.       Непростительно.       — Рискни здоровьем, мразь! — заливисто расхохоталась нападавшая, с завидной лёгкостью увернувшись от стрелы, пропитанной пламенем Неба. — Один хрен рядом с ними сляжешь!       Все говорили Даниэле, что она сражается подобно Афине, богине войны — и это правда, в военном деле Наследница собаку съела.       Её стратегии заставили членов Альянса уважать её ум (читать как сильнее возжелать убить опасную барышню, чтобы точно посадить на трон их кандидата) и признать ту равной своему двоюродному брату — ещё одному кандидату на роль Вонгола Оттаво.       Но сейчас времени на подробный анализ не было. Перед ней была невысокая, но крупная и плечистая девочка, которая, видимо, довольно резво управляется со своим пламенем Урагана. Ловкая, непредсказуемая, даже зачатки то ли мозгов, то ли боевого опыта наблюдаются — нападавшая старательно пыталась сократить дистанцию, за мгновения осознав слабости арбалета.       Но, как компенсация всех этих плюсов, наёмница, которая по виду была лишь немного её младше, явно страдала от проблем самоконтролем, вливая в свои атаки конскую долю всего запаса. Мощные, сильные, убойные удары, от которых хрен защитишься, но силы должны иссякнуть быстро.       На это Даниэла и сделала ставку.       Правда, уже через десяток минут, знатно побитая, с одним глазом (одна из атак рассекла левую бровь, и теперь тонкая струйка крови резво заливала ей лицо), с синяками и царапинами по всему телу, с постепенно заканчивающимся запасом пламени посмертной воли, девушка начинала сомневаться в своих силах — оставалось только уповать на то, что Карл, её бдительный, беспокойный, немного параноидальный туман и по совместительству шикарный сенсор, почувствует неладное, ибо девица додумалась напасть на них рядом с городом, в котором он в теории сейчас должен быть.       Пламя в них погасло одновременно, и на пару секунд наступило затишье.       Но потом девчонка оскалилась и бросилась на цель в рукопашную.       Словно парочка дворовых кошек, девушки катались по земле, с чувством молотя друг друга всеми возможными способами.       Неожиданно в пылу драки, где-то между выдранным клоком волос у Даниэлы и практически оторвавшейся правой рукой Кармины (вот это, конечно, силища! А с этой целью действительно весело сражаться!), между ними завязался длинный, интересный диалог, по итогу которого было решено, что все мужики — козлы, все мафиози — твари, что братьев надо любить и топорами рубить — и вообще, к чёрту этих заказчиков!       Через полчаса Даниэла глушила текилу со своей (первой подругой?) бывшей соперницей, и пыталась осознавать, в какой момент её жизнь вообще скатилась не туда.       А Кармина просто была рада, что с ней хоть кто-то решился выпить.       Сенсоры, кстати, их так и не засекли.       Текила и куча другого алкоголя, который магическим образом был найден у юной Кармины (она просто скуки ради по пути до цели грабанула бар, рассчитывая быстро сделать дело и отпраздновать знатной пьянкой самой с собой), сделали своё дело.       Наутро они проснулись, лёжа на матрасе в полуразрушенном взрывами нежилом домике, покрытые корочками подсыхающей крови на необработанных ранах и удивительно крепкой связью Небо-Ураган.       Женоложства, как выяснилось позже, не произошло, хотя к этому всё шло, и теперь, когда Кармина на правах первой вставшей пригляделась к ней повнимательнее, стало понятно, что очень даже хотелось бы, ибо Даниэла — девушка красивая прям до безумия, особенно с ранами, нанесёнными ею.       Откинув с лица рыжие, криво стриженные волосы, Кармина без зазрения совести наблюдала за Даниэлой.       Даже после того, как на неё уставилась пара недовольных карих глаз, наёмная убийца только шире улыбнулась и прищурилась.       — Доброе утро, мо-о-о-о-ё Не-е-е-е-бо, — хриплым голосом протянула Кармина, лениво растягивая слова, будто пробуя их на вкус. Вообще, к алкоголю она была на удивление устойчива и, в отличие от некоторых наследниц Вонгольского престола, не страдала даже от головной боли.       — Небо, говоришь?       Наследница привстала на локтях, следя за своей спутницей, в то время как её мозг мгновенно начал работать на износ. Во-первых, коря себя за то, что расслабилась у врага под боком (но сбившимся инстинктам хотя бы было целых два оправдания: гиперинтуиция молчала, а ещё: хранитель не станет нападать на своего босса — установка связи, словно сильнейшая наркота, приносила удовольствие, вместе с окситоцином, пусть про него науке ещё ничего неизвестно, так что, расслабленные, они просто завалились спать у врага под боком, не беспокоясь за свою жизнь). Во-вторых, думая, как же объяснить отцу, почему её Ураганом стала какая-то совершенно непонятная девка, которая пыталась её убить. А в-третьих, посылая по внутренним связям с остальными хранителями весть о том, что их Небо пока что живо и даже нашло им недостающий элемент.       — Замечательно. Значит, наконец-то можно будет начать конфликт колец.       Но всё-таки для морального спокойствия к шее новоиспеченной хранительницы приставили нож, запрятанный в рукаве помятого пиджака. На это действие Кармина только шире улыбнулась (хотя, казалось бы, куда шире?).       — Конфликт? Это значит, будет драка? — Кармина по-птичьи склонила голову, заставляя лезвие сильнее вдавиться в кожу, и забавно захлопала короткими ресницами. После утвердительного кивка девушка аж просияла, сделавшись ещё более счастливой. — Ты лучшая! Так и знала, что, пойдя за тобой, я встречу множество битв!       Пламя Урагана где-то внутри довольно выло, чувствуя радость хозяйки. Воодушевление прочувствовала даже Даниэла, криво ухмыльнувшись и отвернувшись назад на кровать.       Голова болела жутко, а остатки алкоголя в крови призывали делать глупости, порочить честь Вонголы и, наконец, убрать нож от шеи Кармины.       — Что ж, если ты не против, то добро пожаловать в Вонголу! Ты теперь, хочешь не хочешь, — часть семьи!

***

      — Я против.       — А тебя, папенька, никто и не спрашивал. Я просто зашла поставить перед фактом, что у меня теперь полный набор Хранителей и что Конфликт колец можно начинать хоть завтра.       Сеттимо рвал и метал, полностью копируя поведение дочери. Тяжёлая атмосфера кабинета и их негативные, настроенные на конфликт ауры, должны были пугать. Но Кармина стояла между ними, как ни в чём на бывало, и даже мечтательно улыбалась, мысленно прибывая не здесь. За убийство пламенников ей было ни капельки не стыдно — если бы потребовалось, она бы с радостью сделала подобное ещё раз. Правда, с такой позицией не были согласны ни отец, ни дочь, так что было приказано помалкивать и по возможности делать крайне скорбный вид. Они уже встретились с остальными хранителями — членами её новой семьи, так что пищи на размышления у Кармины было предостаточно, и хотя бы на некоторое время она заткнулась.       — И всё же повторюсь ещё раз, для особо непонятливых: она прихлопнула пятерых пламенников. Их и так не шибко много после войны осталось, а тут ещё и вы в ходе поиска твоего Урагана умудрились сократить их количество.       — То есть вас смущает не столько покушение на дочь, сколько потеря ценного ресурса, о, сеньор Фабио? — видимо, пища для размышлений кончилась. Девушка снова невинно захлопала глазками, намекая, что в очередной раз придумала что-то интересное (по её мнению) и взрывоопасное (для остальных). — А если я вместе с головами тех, кто покусился на жизнь моего Неба и заказал услуги киллера, в качестве доказательства моей верности приведу пятёрку пробуждённых пламенников, у меня будет шанс вступить в семью? Или чтобы показать лояльность, я должна вырезать всех Гати и остаться одна?       Про убийство своей семьи она говорила спокойно, даже игриво, ибо в своей силе она не сомневалась (а ещё ей действительно не хотелось бы, чтобы Небо думала, что взяла в хранители слабачку!) и другим тоже не позволяла.       — Остановимся на жизнях заказчиков. Гати всё ещё одна из союзных семей, не перегибай палку, — мгновенно отрезвила её Даниэла. За те два дня, что они пешком добирались до штаба через всю Италию, Наследница уже успела привыкнуть к нраву своего Урагана и твёрдо держала за метафорический поводок.       Этот диалог продолжался уже второй час и, скорее всего, конкретно так поднадоел всем находящимся в этой комнате.       — На пламени в верности Вонголе поклянёшься? — предложение прозвучало как акт последнего сопротивления, ведь кто бы ни называл Фабио мазью, тварью и иными нехорошими словами, но дочь он вроде как любил и смерти от рук чокнутой маньяки не желал.       — Да хоть на крови! Только не Вонголе, а своему Небу — и только своему Небу.       Сеттимо махнул на них рукой (метафорически и не очень), ибо дамы и их нудёж его конкретно задрали. Контракт оперативно принесли, подписали, а уже через три дня утром ему на стол шлёпнулся, пачкая дорогое дерево в алый, увесистый мешок из какой-то грубой ткани. На пробу там нашлись головы всех, кто приложил хоть какое-то участие в том, чтобы заключить контракт на убийство Даниэлы. Тем же вечером Кармина втолкнула в несчастный кабинет не менее несчастных мальчишек. На вид — ровесники Урагана, но по факту — постарше его дочери будут. И все как на подбор!       Два Дождя, две Грозы, одно Солнце. Все истощённые, измождённые, беспризорные, у троих даже имён не было, но, на удивление, владеющие пламенем.       Скрипя зубами и скрепя сердце, Фабио лично передал Кармине половинку кольца — ведь уговор есть уговор, и рыжеволосая его выполнила.       Пять лояльных и удивительно преданных пламенников были на стороне Даниэлы Вонголы.       В свете начинающегося конфликта колец даже это — весомое преимущество.       Счастливая Кармина вприпрыжку ускакала хвастаться перед новообретённой семьёй кольцом и медленно, с наслаждением, выедать мозги остальных хранителей.

***

      Под дикий визг боли мужчина лет тридцати на вид сгорел заживо в пламени, полностью идентичном его собственному.       Бережно снимая вторую половину кольца с обуглившегося пальца, Кармина поморщилась, не без отвращения вытирая его о горстку тряпок, которую когда-то носил Амато Ричи — неудавшийся хранитель Урагана (скорее всего) неудавшегося Вонгола Оттаво, который в данный момент с обречённым вздохом осел на влажную после дождя землю, понимая, что бой Неба всё же придётся проводить. Мужчина профи, в этом сомнений нет — Кармина шла в сторону своего Неба, пошатываясь, оставляя по пути жутко выглядящий кровавый след, вот только он был менее удачлив и проворен, нежели его соперница. Он обезоружил её, нанёс множество практически смертельных ран, но всё же, потеряв бдительность, позволил коснуться себя. Именно в тот момент Кармина в последней и отчаянной попытке выжить, влила в него всё пламя, что у неё осталось. И — о чудо! Этого хватило, чтобы с трудом сдерживаемый Ураган сбросил с себя оковы, уничтожая и окружающих, и своего носителя.       В воздухе витал запах озона и палёной плоти.       Под ставшую оглушительной тишину Кармина вложила в протянутую руку целое кольцо и опасно покосилась, не сумев устоять на ногах, заваливаясь на руки к Даниэле.       — Хорошая работа, — она, ставшим привычным жестом, слегка растрепала непослушные кудри на макушке подчинённой. Та упала носом куда-то ей в грудь и, судя по активному посапыванию, была совершенно счастлива, по связи лениво зацепившись за пламя Неба и робко заимствуя небольшую часть — так, баловство, чтобы не вырубиться да сил слегка поднабраться. — А теперь постарайся не умереть. Грустно нам будет без Урагана.       — Знаешь ведь, что хотя бы частично, но ты врёшь. Но ты моё Небо, тебе можно. Другим так нельзя, — тихо ворчала Кармина, явно не собираясь менять положение. — Не люблю, когда мне врут…       — Тизиано, а ты там не можешь пошустрее? У неё вон, снова бредни начинаются! — недовольно крикнула Даниэла, начиная отползать в нужную ей сторону. Дальше Кармину куда-то перекладывали, обрывками она помнила, как её пытался вытащить (видимо, из предсмертного состояния) чертовец Коломбо, как он вздыхал, щедро вливая в неё пламя Солнца, как наблюдатели что-то говорили, обсуждали, даже кричали, ну а потом случились долгожданные тьма и забвение.

***

      — У тебя, видимо, есть отвратительная привычка пытаться забрать вместе с вражеской жизнью ещё и свою собственную, любезно доставляя мне хлопот, — вот — то первое, что хранительница услышала после своего пробуждения.       Судя по ощущениям, запахам и всё ещё расплывчатой картинке перед глазами, Кармина находилась в чём-то вроде госпиталя. А сидел перед её скромной и больной персоной не кто иной, как Тизиано Коломбо — молодой шатен, который выглядел так, словно уже прожил несколько жизней. Если их Солнце и можно описать одним словом, то это совершенно точно будет «усталость». Ибо, пожалуй, именно он был среди них самым спокойным, рассудительным, и на нормального человека смахивал больше всего.       — О да, ты почти прав… Кстати, надо будет сходить помолиться за упокой сеньора Ричи, он был воистину достойным противником!       — А заодно и грешки свои замолить? — презрительно фыркнул доктор, потирая веки, под которыми уже много лет назад залегли неудаляемые синяки. Люди приходили и уходили, но синяки от недосыпа и хронической усталости были с ним всегда.       — Не-е-е-ет, это бесполезно. Боженька мне и так уже сказал, что в Рай я не попаду, — я нарушила почти все смертные грехи!       — Ты в курсе, что, если ты говоришь с Богом, — это молитва. А вот если Бог отвечает тебе, то это шизофрения. Сходила бы, что ли, прове… — но не успел собеседник закончить свою мысль, как его прервало громкое: «Ш-ш-ш-ш-ш-ш».       — Ты всё равно ничего не докажешь, ибо к гражданским специалистам я не пойду, в среди наших подобных ребят не наблюдается, — для пущей убедительности девушка даже хлопнула по одеялу перебинтованной левой рукой, за что поплатилась резкой колющей болью во всей конечности; из всех проблемных мест именно рука и лицо сильнее всего пострадали в этом бою, и Тизиано явно приложил немало усилий для того, чтобы от них хоть что-то рабочее осталось. — Вообще, не будем об этом! Что там с Конфликтом?       — Не хочу тебя расстраивать, но ты пропустила бой Неба. А ещё…       — Что?! — жалобно проорала девушка, едва не плача. — Скажи хотя бы что они дрались насмерть, как подобает истинным братьям и сёстрам, и что наше Небо победило!       — Конечно же, победила синьорина Даниэла! — от возмущения Тизиано даже воздухом подавился, забыв, что хотел сказать что-то ещё. — Она станет во главе Вонголы, когда Сеттимо решит отойти от дел, и это точно. Даже если объявятся новые, неучтённые наследники…       — Мы их просто убьём по-тихому?       — Вообще, я хотел сказать, что они не смогут претендовать на место в любом случае, но ты права. Чтобы глаза не мозолили, наверняка кто-то из наших пойдёт и прикопает их, — Тизиано встал, взял трость, которая была его вечной спутницей по жизни, и похромал к выходу из комнаты. — Синьорина Даниэла сказала, что зайдёт к тебе позже. В соседней комнате всё ещё должен спать Карл, так что скучно тебе не будет.       Он уже открыл дверь, но, остановившись в проходе, добавил последнее:       — О, и кстати, постарайся не делать больше подобных выкрутасов. Всё же у тебя теперь есть те, кто о тебе волнуется.       — Пф, как слащаво, — закатила глаза Кармина, пусть Солнце уже не слышало её. — Серьёзно, мы знакомы от силы… сколько, месяц? С чего бы вам волноваться за меня, когда тот же Карл при встрече чуть не воткнул мне в голову один из своих ножей?       Так и ворчала Кармина, злясь, что её оставили здесь одну, пока дверь снова не открылась и оттуда не выглянула знакомая чёрная макушка.       — О! Проснулась всё-таки.       — Небо! — восторженно проворковала Кармина, насколько это было возможно в её состоянии, потянувшись к ней.       — Инвалидам положено лежать и не рыпаться.       — А я не инвалид!       — Да что ты говоришь, — растягивая гласные, очевидно, передразнивая излюбленную манеру Урагана, Даниэла оглядела лежащую на постели девушку.       Было видно только верхнюю часть тела, хотя и этого вида с лихвой хватило бы для создания декораций к какому-нибудь фильму ужасов. Левая часть лица была полностью перебинтована, закрывая огромный ожог и пустую глазницу. На правой стороне были пластыри, закрывающие порезы, левая рука тоже пострадала от атак вражеского Урагана, а на правой были сбиты костяшки.       — И всё-таки ты дура.       — На себя посмотри!       Да, бой Небес явно не дался ей без последствий — по всему телу виднелись синяки и ссадины. Но с обгоревшей, похожей больше на труп, нежели на живого человека, Карминой это и в сравнение не шло! На некоторое время в комнате повисло тяжёлое, липкое молчание. Девушки, словно в последний раз, внимательно рассматривали друг друга, каждая гадая о чём-то своём.       — И каково это — драться с другим Небом?       — Терпимо. Что ты так смотришь на меня? Я не знаю, что ещё говорить. Было приятно в конце осознать, что вас, конечно, ставят на один уровень, а ты всё же сильнее.       — Чешет эго? — криво ухмыльнулась Кармина, прекрасно понимая чувства собеседницы. Сама ведь такая же. Глаза лишилась, левой руки, считай, лишилась, тут бы в пору горевать о потерянной красоте, об обретённой инвалидности, но как-то не хочется. Единственное, чего Кармина действительно желала, — это смеяться, желательно, пока её голова не взорвётся. Хохотать до остановки сердца и больного живота, понимая, что именно Кармина, а не Амато выжила, всё ещё топчет бренную землю и имеет право вот так забавляться от чей-то смерти.       Явно нехотя, но Даниэла кивнула, поджимая тонкие, обкусанные губы.       Было… жутковато непривычно осознавать, что её так хорошо понимают.       — О, моё прекрасное Небо. О чём бы ты ни печалилась — не печалься. Ты ведь победила! Это твоя победа, и для меня честь, что я смогла внести в неё свой вклад. Раны заживут, ожог покроется корочкой — да, медленно, но я научусь бить обожжённой рукой, сражаться, имея на одну слепую зону больше, даже умнее постараюсь стать. Ты только дай мне немного времени, хорошо? И я снова буду для тебя полезной, — Кармина произносила это с задорной улыбкой, даже забавно трясла бедовой головушкой, силясь показать правдивость своих слов.       — Ты теперь моя семья. Ты принесла мне кольцо Урагана и обязательно продолжишь приносить головы врагов Вонголы, я в этом не сомневаюсь. Плевать, сколько времени тебе надо на восстановление, но не смей больше измерять свою ценность в полезности кому бы то ни было, даже мне. Поняла? — карие глаза опасно сузились, когда Наследница, кажется, позаимствовав привычку Урагана, прищурилась, выражая недовольство.       — Я… Постараюсь, — Кармина удивлённо хлопала глазами, не ожидая такой прыти от зачастую спокойной девушки.       Далее ничего особо интересного не происходило. День тянулся за днём. За пределами главного поместья Вонголы, куда её переместили через два дня после пробуждения, кипела война. Альянс снова трещал по швам, снова находился в опасности и вновь погрузился в кровавую пучину хаоса.       И Кармину туда, конечно же, не пускали!       Все негодования были проигнорированы, но сбегать из больничного крыла и лезть грудью на амбразуру не позволяли пристальное внимание Тизиано, которого, кажется, приставили в качестве няньки для бешеного Урагана, и подозрительно спокойного Тумана, пламя Дождя, которым её щедро, с гаденькой улыбочкой накачивал Лоренцо — ещё один член её новоявленной семьи, с которым Кармина не поладила прям с первого колкого слова, а также железный запрет драгоценного Неба «на геройства — и прочий бред».       Вот и слонялась она мрачной тенью по всему корпусу, частенько забегала поразвлечь Карла, их Тумана, ибо тот лежал на кровати тушкой с переломанными ногами, руками и челюстью, да на галлюцинации орала. Вообще, подобное поведение сильно беспокоило Тизиано, ведь когда твой Ураган шарахается по тёмным углам, может подорваться среди ночи и выпустить всю обойму пистолета в тот же самый угол, а также жаловаться, что голоса в голове вновь прослушивают её мысли, долг Солнца — это помочь, исцелить, склеить и вернуть уехавшую крышу на положенное местообитание. Но это же, блять, мафия! Тут же всё не так работает! На вопрос: «Почему вы вообще даёте шизофреничке пистолет?» — он получает ёмкое: «Так она ж всё равно найдёт себе какое-нибудь другое оружие! А так ты хотя бы знаешь, от чего уворачиваться». На просьбу положить её куда-нибудь в психиатрическую клинику или хотя бы отправить к психиатру на приём он получает: «Нельзя. Она, считай, Восьмой Ураган Вонголы, подумай, как это скажется на репутации!»       И он знал, правда знал. Не зря Тизиано был правой рукой Даниэлы — ума хватало понять, как это скажется на положении дел, ведь девушка едва ли не кричала, что даже без одного глаза и функционирующей левой руки она всё ещё довольно умело стреляет, совершенно не имеет проблем с контролем пламени, а также даже в больнице не пренебрегает тренировками тела, относясь к подобному со всей ответственностью, на которую способна.       «Но если будущая Оттаво отказала, возможно, приказ Сеттимо сможет помочь в этом деле», — подумал бы любой другой на его месте.       Только и тут провал — неприметный Тизиано, а заодно и все те, у кого есть глаза, быстро смекнули, что в скором времени случится либо вендетта, либо революция. Ведь Даниэла — их уставшее, замечательное, язвительное и вечно хмурое Небо — была такой только при членах семьи. А ещё она была слишком горделива, нетерпелива, злопамятна, но достаточно расчётлива, чтобы не позволить пропустить мимо себя посягательства в сторону принадлежащего ей и только ей. Это всё её права, которые надо было уважать. А Фабио назначил своим наследником племянника — парнишку со слабым небесным пламенем без лидерских качеств, зато собравшим, казалось бы, весь список смертных грехов. Каким образом он нашёл себе таких сильных хранителей — вопрос иного характера и в данный момент не насущный.       Такое решение Седьмого сильно пошатнуло его и без того шаткие позиции, так ещё и Даниэла обиду затаила — сильные главы других семей Альянса уже готовы делить между собой ещё пока не развалившуюся от внутренних распрей Вонголу. В общем, наследство им достаётся не ахти — тут каждая боевая единица на счету, даже если у этой боевой единицы, громко шифером шурша, крыша едет неспеша. Так что по больнице бродила и надоедала персоналу своим присутствием бомба замедленного действия, контроль над которой (в теории) был подвластен только их Небу.       И Солнце этого самого пресловутого Неба пыталось, пытается и до победного будет пытаться доказать, что это — пиздец, а пиздец надо решать.

***

      — Здравствуй, радость моей больничной жизни! Ты как, бинтики не сняли пока? Молчи-и-и-ишь? Ну и молчи дальше. А я пришла, потому что вспомнила, что забыла тебе рассказать про то, как прошёл тот Конфликт колец, который я застала.       Было чудесное, раннее утро. Рассвет был в самом разгаре, разбавляя таинственную синеву, оставшуюся от ночи, яркими розовыми, белыми, рыжими и алыми пятнами, прогоняя остатки тьмы и посылая робкие солнечные лучики, которые создавали причудливые узоры на стенах, подоконнике и кровати. В приоткрытое окно, напротив которого и лежал парень, можно было разглядеть сочную зелень культурных деревьев, высаженных на территории поместья, пёстрые точки цветов поздноцветов, а иногда — увидеть забавных птичек.       Карл Анатра не был красивым в привычном понимании этого смысла. У него были по-рыбьи выпученные серые глаза, россыпь веснушек на лице, которые не собирались уходить даже в его двадцать пятый год на земле, бронзовые волосы, которые в причёсанном состоянии становились волнистым укороченным каре, вздёрнутый нос и неровный шрам на виске. Но по сравнению с девчонкой, потревожившей его покой, у него, человеком со сломанными руками, ногами и челюстью, всё было шикарно.       Кармине спустя три недели усиленного лечения пламенем Солнца и иными медицинскими технологиями, которые по своей продвинутости опережали возможности обычных гражданских, наконец-то сняли бинты с лица. Левого глаза не было вовсе. Вместо него — чёрная зияющая прореха. Но хотя бы шрам остался эстетичным настолько, насколько эстетичным может быть шрам — четырёхконечная звезда, правый луч которой немного заступал на переносицу, верхний разделил напополам бровь, а нижний прожёг верхнюю часть губы, обнажая зубы.       Наверное, теперь ей было мучительно больно улыбаться, но тем не менее в его палату она залетела, сверкая знакомым широченный оскалом.       — Ой-ой-ой, не смотри на меня так печально! Ты словно призрака увидел! Этот глаз мне всё равно никогда не нравился, это довольно малая цена за победу.       Карл пару раз быстро моргнул и нахмурился, демонстрируя, что провести его не получилось.       — Молчишь? Ну, тогда сделаем вид, что ты мне поверил, — невысокая девушка, которая до этого всё время стояла в дверях, наконец решила полностью зайти внутрь, закрыть за собой дверь и пристроиться у Тумана в ногах, напрочь игнорируя стул, стоящий в метре от неё.       — Ты же у нас первый дрался. Грустненько, конечно, что ты проиграл, но ведь тот парень дрался нечестно, так что не считаем.       Анатра закатил глаза, желая сказать, что это была битва лжецов и что уловки там — нормальное дело, а вообще, сам виноват, что продул. Но Кармина не умела читать мысли, так что на этот жест внимания не обратила.       — Потом шла битва нашего высокомерного мудака. Ну, Дождь у них был, откровенно говоря, слабый, так что если бы Лоренцо проиграл тому парню, то был бы настоящим неудачником.       Девица закатила глаза, задумавшись. Парень же нахмурился, прекрасно осознавая, что их Дождь — явно не слабый парень. Даже юной Гати пришлось признать его силу, хотя на словах она продолжала звать его слабаком.       — Ну, Облако не пришло. Я вообще без понятия, как его зовут, все вы, гады, как партизаны молчите, но Небо отнеслась к его прогулу спокойно… Наверное, это значит, что так и задумывалось? Интересно, что может быть важнее Битвы за Кольцо? В любом случае неявку прировняли к проигрышу. Дальше был Тизи. Он молодчинка! Их Солнышко было сильным, по слухам, сильнейшим в нашем поколении! Так что этот проигрыш был достойным и крайне зрелищным! Наш Тизиано, даже несмотря на свою хромоту, чудесно сражался! Он молодец! Так… Что там дальше? В сеньоре Раньё не стоило даже сомневаться. Я ж, когда работала наёмницей, даже один раз с ним на миссию вместе ходила, он сильная, опытная Гроза. Нашему славному Небу с ним повезло…       На пару мгновений, но вид у Кармины стал серьёзным и злым. Перед глазом вновь пронеслись воспоминания её собственной победы.       — Ну, обо мне и говорить нечего. Слышала, ты через свои иллюзии расспрашивал, почему я тут лежу? Так вот, ответ прост. Ричи не зря звали сильнейшим Ураганом нашего поколения. Он чуть меня не убил. Но знаешь, что самое занятное? Эти ожоги появились не из-за его действий. Я влила в него, переполненного пламенем Урагана, ещё больше мощи, он потерял контроль и, перед тем как сгореть заживо, обдал всю окружающую среду разрушающим огнём. Я не успела отскочить.       Карл поморщился, отчётливо представив эту картину. Всё же у Туманов должно быть хорошее воображение.       Потом Кармина продолжила говорить. Про бой Неба, про свою кровную семью проболталась, рассказала о Боге, видениях, звуках и запахах, которых в этом мире не было, о болезни, которая в глазах людей определяет, какой она человек, о невкусной еде, которой её здесь кормят, и о том, насколько мягкая шёрстка у бродячих котов, что прячутся в переулках и грязных подворотнях.       Вплоть до его выписки, девчонка приходила и, начиная с зачитывания утренней газеты, а заканчивая сплетнями, сидела у него в ногах до тех пор, пока её ближе к обеду за шкирку не выкидывали из палаты, дабы дать ему отдохнуть.       Но она всё равно возвращалась через час. Да, сначала это было непривычно. Но, честно? Он будет скучать, когда всё это закончится. Наверное, младших сестёр по духу так и находят?

***

      Кармина стояла у зеркала, напевая какую-то задорную мелодию. За несколько месяцев, прошедших с Конфликта колец, её волосы отросли и стали виться ещё сильнее, делая из девичьей причёски форменный хаос. Портнихи ушли ещё утром, оставив одежду для особого случая, пошитую по последнему писку итальянской моды. Чёрное приталенное платье с множеством оборок, а также красные заколки, перчатки, шейный платок и повязка на глаз, добавленные для контраста и подчёркивания её элемента. А принарядиться и пребывать в хорошем настроении было аж несколько поводов!       Во-первых, Сеттимо Вонгола отрёкся от престола. Завтра на Церемонии Наследования власть перейдёт в руки его дочери — Даниэлы, их драгоценного Неба. А во-вторых, уже целый месяц у неё не случалось сильных обострений и галлюцинаций! Дышать стало как-то легче и мир стал ярче, и даже устраивать кровопускание близким не хочется!       В общем, не жизнь, а сказка!       Правда, всю малину портят эти сочувственные взгляды большинства хранителей, с которыми, кстати, она теперь живёт в главном штабе Вонголы.       Шрам как шрам! С этим можно жить, пусть и неудобно.       У Карла есть шрам на виске, у Тизиано все руки испещренны тонкими бледными полосками, а в колено вставлен протез, она трогала страшные отметины, которые Даниэла старательно прячет под одеждой, и в своё время, ещё будучи наёмницей, лично бинтовала простреленное ухо Маттео — их Грозы (она не уверена, есть ли шрамы у Лоренцо — этот гад достаточно силён и педантичен. Хотя интуиция отчего-то подсказывает что даже он носит на себе следы былых сражений).       Ожог просто слишком заметен на женском лице и не вписывается в установленные рамки, вот и всё! Так что урагану пришлось усердно думать, как скрывать ожог, ведь повязка не вариант — она тонкая и закрывает только место, где был глаз, а это даже не половина всей проблемы!       — Бу-бу-бу… И что мне с тобой делать, дружочек Мэтт? — пробормотала девушка, механически расчёсывая едва зажившую кожицу обкусанными ногтями.       Шрам ощущался инородно, поэтому дать ему имя не казалось такой странной затеей. И даже если затея странная — она поехавшая, ей можно!       — Возможно, я знаю, как решить твою проблему. Ну, то есть, мы знаем, — Кармина вздрогнула, на автомате потянувшись за пистолетом на поясе.       — А если бы я переодевалась?! — через мгновение узнав того, кто пробрался к ней в комнату, Кармина расслабилась, вернувшись к войне с ожогом. Карла, зашедшего к ней, было прекрасно видно в зеркало. Он гаденько улыбался и вообще вид имел довольно хитрый, словно сделал гадость, а Тизиано и Даниэла его на этом не поймали.       Ей-богу, как дитё малое! Даром что двадцать шестой год идёт!       — Ну ты же не переодевалась, а значит, всё в порядке! И вообще, я к тебе с решением проблемы, а ты ворчишь и недовольство высказываешь!       — Ну а что ты сделаешь? Даже у тебя не получится поддерживать на мне иллюзию вечно!       — У меня, может, и не получится… Но зато с этой штукой, может, и выйдет что-то толковое… — перед девушкой на туалетный столик опустилась небольшая, простенькая на вид коробочка. — Небо сказала, что это тебе подарок и на твой прошедший день рождения, и как благодарность за участие в Конфликте колец, и как приветственный бонус.       После обозначения, что это — дар, в том числе и от Даниэлы, Кармина оживилась, с нетерпением открывая коробку.       Внутри оказались небольшие каплеобразные алые серёжки. По виду, на восемьдесят процентов каждая из них состояла из крашенного стекла, внутри которого плескалась жидкость неизвестного происхождения. На недоумённый взгляд Карл со снисходительной улыбкой отобрал украшения и, выдав кроткое: «Закрой глаза», надел их. Первое, что хранительница увидела и не сумела сдержать удивлённого выдоха, — это её лицо и рука. Целые, нетронутые — такие, какими они были утром перед боем.       Это явно была иллюзия — стоило закрыть правый глаз, мир погрузился в кромешную темноту. Но разве для подобного не нужен исключительно Туман? Почему тогда…       — Предупреждая твои вопросы: это не простые серёжки, — из мыслей даму вывел привычный, хриплый голос. Не встретив сопротивления, молодой парень взял расчёску и стал проходиться по её непослушным волосам. Кармина ему не препятствовала, млея под прикосновениями и стараясь удержать в голове информацию, которую Туман произносил: — Над ними пришлось постараться нам всем. Маттео откуда-то достал пламяпрочную ювелирную проволоку и, покрыв ту грозовым пламенем для дополнительной защиты, сплёл каркас. Кто бы мог подумать, что у него есть образование ювелира! Но сейчас не об этом… Ты знала, что при контакте с кровью сильного Туманника его иллюзии могут держаться в разы дольше? Поэтому создатели древних артефактов, заточенных под сокрытие, старались влить в изделие кровь? Правда, она быстро засыхала… Но у нас и не было цели создать чисто туманный артефакт, так что мы намешали туда и Дождя, и Солнца, и Облака, которое нам оставили на всякий случай, так ещё и Небом для гармонизации закрепили. И теперь… Познакомься с «Гоча Инсангуината»!       — Вы так ради меня постарались… — пробормотала девушка, растягивая гласные. Вскоре её речь превратилась в несвязанное, но явно счастливое бормотание, а Карл был захвачен в костеломные объятия.       Истерика у Кармины продолжалась не то чтобы долго, но зато после всего она с горделивым видом выбралась из комнаты, красуясь «поправленным» лицом и новым аксессуаром, который отныне не собиралась снимать вообще. Несмотря на то, что к созданию серёжек приложило руки всё восьмое поколение, казалось, результат превзошёл их ожидания. Лоренцо сказал, что: «Теперь она отдалённо напоминает одну из тех прекрасных леди, которые бродят среди нас», и в их случае это можно рассматривать как комплимент. Правда, погодя он добавил: «Надеюсь, близкий контакт с моим пламенем Дождя хоть немного успокоит эту психованную», так что у них завязалась очередная драка прям посреди коридора, которую пришлось разгонять Тизиано. Вот Солнце щедро раздал нормальных комплиментов, выразив радость от того, что затея удалась.       Маттео в поместье не нашлось — Гроза отправился последний раз проверить безопасность того места, где будет проводиться церемония, а Даниэла сидела в бывшем кабинете Сеттимо и разбирала бумаги. Тизиано посоветовал её особо не тревожить, так что Кармина просто заглянула к ней, показав лицо, помахала и снова ускакала доламывать особняк.       Мало кому хотелось это признавать, но выкрутасы урагана, которая ранее на несколько дней заперлась у себя, заземляли и даже успокаивали мандраж перед завтрашним историческим днём.       Церемония Наследования прошла настолько гладко, насколько у Вонголы всё вообще может идти гладко.       Хранители соревновались в том, сколько наёмников-суицидников, которых каким-то образом внутрь пропустил ОВС, удастся поймать (как ни странно, выиграл миролюбивый, но внимательный и дотошный Тизиано), а также красовались, показывая, что у Оттаво всё прекрасно (несмотря на то, что их Облако всё ещё где-то ебланило, и даже Кармина начинала нервничать. Один случай — не прийти на Битву Колец, другое — наплевать на то, что надо давать присягу).       Но всё прошло на удивление мирно. Новому Боссу Вонголы присягли на верность все, кто был в зале.       Хоть с этим глобальных проблем не возникло…       Лично Кармине было смешно с лиц остальных хранителей, когда они увидели представителей семьи Гати, которая сегодня вступала в Альянс, выходя из-под крыла Вонголы.       Она и только она бессовестно хихикала с трёх высоких, статных рыжеволосых мужиков, в которых едва ли угадывалось родство с новым Ураганом Вонголы (у братиков тоже были до смешного напуганные лица. Они-то ожидали увидеть сестру такой же изуродованной, какой она была во время их крайнего визита в больницу, а она щеголяет на всё мафиозное общество мило накрашенным, целым лицом!).       Пафосное, громкое, переполненное лицемерием мероприятие, которое захотелось покинуть уже с середины действа — вот что такое Церемония Наследования. Даже подосланные убийцы никак не скрашивали этот праздник, так что если бы не строгий надзор Тизиано, Кармины наверняка там уже бы не было. Так что, дабы Небо и Солнце не расстраивались, пришлось отсидеть до самого конца, старательно изображая у себя радость, а заодно и наличие интеллекта.

***

      Год… Какой-то жалкий год понадобился их прекрасной Даниэле, чтобы вырулить огромную машину под названием Вонгола из той задницы, куда её загнал Сеттимо (к слову, мёртвый Сеттимо, которого трагично убили через неделю после церемонии Наследования, пока он ехал в поместье, где в теории, должен был в спокойствии и благе доживать остаток жизни. Что ж, теперь он наслаждается вечными и покоем, и различными благами на небесных землях. Покойся с миром, Фабио).       Да, организация всё ещё трещала по швам, но Небо и её хранители всё надёжно склеили скотчем, так что с треском и скрипом, но работа шла полным ходом.       Да, их всех загоняли по миссиям. Головы летели без пощады, а иногда и без разбора.       И если Кармина и Маттео как бывшие наёмники к подобному темпу жизни привыкли, пусть и работали неохотно, то вот Карл, который лет десять отшельничал где-то в глуши, и Лоренцо, который в первую очередь — человек искусства, а также джентльмен, а потом уже — Дождь Вонголы, воин и дальше по списку, начали ныть, жаловаться и проситься в отпуск уже на четвёртом месяце без выходных. Но Даниэла и Тизиано, которые сцепились в один огромный, страшный дуэт трудоголиков и, кажется, соревновались в том, кто быстрее сдохнет от усталости, бескомпромиссно подгоняли всех ленивых, а также раздавали оздоровительных Вонгольских пиздюлей. Даже Облако, которого, оказывается, звали Андреа и вообще-то обычно давали важные задания — тихонько внедряться в разные вражеские организации и разрушать их изнутри, — припахали к общему благу, отсылая то в Сибирь, то на Кавказ, то на Великую китайскую стену.       Раскрылось много секретов… От маленьких, на подобии того, что их Гроза и Облако, вообще-то, носили одну фамилию Раньё и были близнецами, до крупных вроде финансовых махинаций главы Варии, из-за которых Кармине как вечному авангарду, Карлу и почему-то Лоренцо пришлось идти к ним в штаб и устраивать кровавую баню. Вернулись они покоцанными, до ужаса злыми, зато живыми и с выполненным заданием. После этого все недовольные резко затихли, и наступили долгожданные дни затишья между вечными войнами, которыми жила мафия аж со времён Секондо.       Хранители решили не терять времени, по очереди отправляясь в небольшие путешествия для улучшения своих способностей. Но для Кармины не нужно было улучшать свой стиль боя. Все предыдущие битвы показали, что её пламя, несмотря на неплохой контроль, подчиняется ей не полностью.       И это бесило. Это могло подвести Небо. Недопустимо.       Поэтому Даниэла застала своего Урагана за тем, что она сидела в комнате, зашторенной тяжёлыми бархатными, непропускающими свет шторами, и в полной темноте старалась зажечь только одну из десяти свечей, что стояли перед ней.       — Мне кажется, ты занимаешься глупостью.       — А ты сядь и попробуй. Это не так-то просто — бить прицельно по одному месту с таким непокорным пламенем. У тебя-то гармония, тебе с этим будет легче.       — Пф, да легко!       Даже после тридцати попыток Оттаво неизменно зажигала все десять свечей, когда надо было всего одну (опустим, что один раз она вообще подожгла шторы и чуть не устроила пожар, лады?). Больше к странным, наверняка навеянным галлюцинациями методам она никогда не придиралась. И другим не давала, просто заставляя попробовать хотя бы одно из таких упражнений.       Неудивительно, что уже через два месяца Кармина сможет делать тончайшие гравировки на металле. Но это потом, до этого ещё надо дожить.       Они спаринговались друг с другом, спаринговались с сильными членами дружески настроенных семей (Небеса Джиглио-Неро просто поражали своей силой! Юная Луче так резво раскатала Даниэлу по импровизированному тренировочному рингу, что офигели все, и сама же синьорина Луче в том числе. Хорошо ещё, что они — союзники, а не враги), дрались не на жизнь, а на смерть с пленниками, которых в случае победы обещали отпустить…       В общем, можно было вытащить Восьмое поколение из войны, но войну из них — никогда.       Поэтому, когда Даниэле пришло красиво украшенное письмо с предложением о браке, на часик-другой приостановилась работа всего главного штаба — настолько взбесилась паранойя в Хранителях, которые ринулись проверять отправителя. Всё было по классике жанра: не особо сильная семья, но которая, по слухам, происходила от потомков младшей сестры Куинто. В общем, седьмая вода на киселе, а всё же потомки Пятого, вот и решили попытать удачу, выдав одного из своих младшеньких на растерзание Вонголе — того глядишь, либо Кольцо Неба примет как владельца, и тогда в семье появится новый босс, либо сможет стукнуть кулаком, приструнив буйную бабу, и править теневой Италией, используя жену как подставное лицо; ну а на крайняк, наделает Оттаво детишек, чем поднимет статус семьи Риголетто до небес.       Сценарий этой юморески прост, как амбарный замок, так же стар и так же надёжен. В теории.       Ну а на практике Кармина, как непробиваемый гонец с плохими вестями, лично пошла и запихала это письмо в глотку неудавшемуся женишку (пусть порадуется, что хоть жив и даже с подобием чести остался!). Новости про это разлетелись с катастрофической скоростью. Правда, восприняли этот знак неверно — посчитали, что приданное или генетика не устроили сиятельную персону королевских кровей. Услышав подобное впервые за полтора года знакомства, Кармина и Лоренцо, непримеримые Ураган и Дождь, сошлись во мнении, что это пиздец и что так оскорблять честь своего Неба, пытаясь сделать из неё обыкновенную продолжительницу рода, — позор, который спустить на тормозах они не могут.       Так началась война против брака по расчёту, где скорые на расправу Гати, Чиньё, в так же братья Раньё раздавали оплеух всем виновным и невинным, Анатра психанул и ушёл в лес под предлогом практики Туманного пламени, а Коломбо уже капал юной Вонголе успокоительное. Солнышко вообще был оплотом спокойствия, как всегда утихомиривая разбушевавшийся народ и попутно спрашивая себя о том, в какой же момент его жизнь покатилась по наклонной и за какие конкретно грехи его наказывают, раз он оказался в этом великовозрастном детском саду последней крупицей адекватности.       А потом случилась крупная кровавая стычка с контрабандистами, наркотиками, нарушениями омерты и бесчеловечными экспериментами, так что всем и каждому резко стало не до свадеб — пришлось объединиться всем со всеми, даже тем, кто в прошлом месяце угрожали друг другу перерезать глотки (о чём вообще можно говорить, если даже обезглавленная Вария, затаившая обиду на Вонголу, без продыху ходила на миссии по зачистке?).       Но вот, стоило шумихе немного поулечься, Даниэла села, подумала и через час раздумий объявила, что сваливает в месячный отпуск. Одна. Без хранителей. Даже без охраны, мол: «Я что, фарфоровая? Нефиг обо мне так печься!» Никто не смог её остановить (а некоторые, в числе которых числилась Кармина, для которой слово Неба — закон, даже не пытались) и Даниэла, задорно стуча каблучками по брусчатке, исчезла в неизвестном направлении, прихватив с собой небольшой чемодан вещей. Чтобы через положенный месяц вернуться и гордо объявить своей семье, что проблема с поиском наследника решена, ибо она беременна, а значит, и мужа ей теперь искать не надо.       Кто отец, откуда он, при каких обстоятельствах всё произошло — тайна за семью печатями, которую Оттаво унесёт с собой в могилу.       Но факт есть факт — Вонгола готовилась к появлению потенциального Ноно ответственно, в своём стиле.

***

      — В смысле у тебя толком образования нет?! Что это значит: «Папенька и маменька решили, что женщину ум не красит, а жену — тем более», а потом это утверждение трансформировалось в «Оружие семьи образование не делает лучше, и вообще — ты тупая»? И вопрос: «Какого дьявола ты об этом рассказала только сейчас?» остаётся открытым. — Тизиано рвал, метал и был удивительно энергичен, чем непроизвольно становился похожим на всех предыдущих хранителей Солнца. И это ему не шло.       — Ну, знаешь, к слову пришлось, — криво улыбнулась девушка, начав ковыряться в глазнице активнее, чем до этого, явно занервничав.       Вечер, плавно перетекающий в ночь, противные, мерзкие холода, которые загоняли в дома — поближе к импровизированным каминам, всё восьмое поколение собралось в огромной гостиной на третьем этаже.       Маттео, например, удивительным образом вплетая своё грозовое пламя в металл, что-то мастерил в углу. Рядом сидели и играли в карты Андреа, Лоренцо и Карл. Из всех хранителей более-менее сохранял бдительность только Тизиано — он просто сидел недалеко от всей компании и болтал со всеми подряд, невольно не давая им расслабиться, а также в своё удовольствие уничтожал фруктовую корзину, учтиво принесённую служанками.       Даниэла, демонстрируя прилично округлившийся живот, развалилась на диване и в полусонном состоянии листала «Собаку Баскервилей», впрочем, иногда отвлекаясь, чтобы по-матерински мягкими движениями легонько потрепать по волосам Кармину, которая сидела на ковре возле кресла и пробовала себя в неожиданном хобби — вышивании крестиком.       Неопределённость в лице наличия-отсутствия глаза сбивали нерадивую ученицу, так что серёжки пришлось снять и отложить на журнальный столик, который находился в зоне досягаемости их Неба.       На самом деле, занятие довольно скучное и нудное — вышивка перестала интересовать Кармину уже через полчаса, но обворожительно красивые ромашки она на силе чистого упрямства решила всё же домучить. Интереса ради зацепилась языками с Тизиано, и вот, словно за слово, а её уже допытывают про образование. Да с таким напором, что пришлось отложить иголку, чтобы ненарочно не всадить ту в пустую глазницу, когда пальцы непроизвольно потянулись почесать там.       — Да что ты докопался?! У меня достаточно знаний, чтобы быть хорошим киллером и эффективно убивать!       — А этого было бы достаточно, чтобы стать хорошим Ураганом? — иногда Кармина забывала, что Тизиано — тот ещё хитрый говнюк, который достаточно умный и изворотливый, чтобы долгое время скрываться и от властей, и от мафии. Язва с козырей зашёл! Почему-то захотелось кинуть в него что-нибудь тяжёлое.       Повисшее между ними молчание разбила Даниэла, которая наконец отложила увлекательное чтиво, ведь спор становился громким и начал привлекать внимание всех в комнате.       — Так, успокоились оба. Плохо, что мы об этом узнаём только сейчас, Кармина, плохо. Но мы об этом хотя бы узнали, и даже в мирной обстановке. Ты, — тонкий палец, покрытый мозолями и мелкими, едва заметными шрамами, показал на Тизиано, — перестаёшь к ней цепляться и создавать какофонию, а ты, — палец переместился на Кармину, которая всё ещё сидела прямо под ней, упираясь затылком в бедро, но, судя по напряжённой позе, явно готовилась как минимум кинуть иглу в направлении врача (а если учитывать её силищу, то это грозило Тизиано лишней сквозной дыркой в голове. Тупая, умная — но в деле быстрых убийств она была бесспорным профи) — молча киваешь, слушаешь, а потом напоминаешь мне разобраться с проблемой твоего образования. А теперь всё, давайте мир дружба, жвачка. Мы же не просто так устроили одновечерний отдых?       Отпуск… Даже Бог не смог бы сказать, насколько сильно Даниэла скучала по нему. Ибо её семья шумная, эмоциональная, со своими тараканами в голове, размером с особняк, а также всё ещё готовая попереубивать друг друга при какой-нибудь неудобной ситуации. Они были семьёй с, по факту, безумно нездоровыми отношениями, но делать с этим что-то Небо Вонголы не желало — почти всегда и почти всех это устраивало, но, самое главное, это работало, пусть, порой, сохранять мир между ними — невероятно трудное занятие. Но ничего, она справится.       И потом на время от Кармины отстали — то снова какие-то разборки, то деловые приёмы, то тренировки… Тизиано пытался с этим сделать хоть что-то, но работы было слишком много даже для него — аж другим хранителям приходилось заседать днями и ночами в архиве в попытках помочь.       Но следующим случился девятый месяц, и тут уже было не до лишних пререканий — вся верхушка Вонголы готовилась к самым секретным родам столетия.

***

      — Мне гиперинтуиция подсказывает, что рожать посреди моря — дерьмовая идея.       — Ты, конечно, не обижайся, но… — и пока хранитель Солнца пытался подобрать более корректные формулировки, чтобы не обидеть своё Небо, Облако же пошёл напролом, что было для него совершенно не свойственным действием, но, видимо, ситуация обязывала.       — Эта твоя гиперинтуиция толком не помогала тебе, кроме, разве что, моментов, когда ты была на грани. И это только во время боя. Серьёзно, уже поколений пять так происходит, не смотри на меня так, мне Кармина дневники Терзо и Куарто приносила! — Андреа был в ярости. Упрямство Даниэлы сейчас, когда она была готова со дня на день разродиться, было вообще не кстати.       — Мы оставим здесь подставное лицо и проверенного иллюзиониста, которого сам Карл неведомым способом выбрал, а сами отправимся в море, где тебя уж точно не достанут… — и вот, Тизиано снова вступил на тропу переговоров, в десятый раз объясняя их план.       — А потом в нас просто выстрелят ракетами с берега…       — И если это так тебя беспокоит, то мы дадим Кармине противоракетную установку.       — А она вас не попробует этой самой установкой прибить?       — Да не, не должна.       — Хе-е-е-ей, вы грубияны! Я вообще-то всё ещё тут! — Кармина, которая сидела в углу и листала журнал о современной моде, подняла голову и показала всем присутствующим язык. — И я не буду подвергать своё Небо такой опасности, хотя пострелять в кого бы то ни было из противоракетной установки звучит довольно весело.       — Ну вот видишь! На воде будет безопаснее. Я знаю нескольких доверенных акушерок — они почти гражданские, так ещё и должны мне за слишком многое, чтобы отказать. У них и мотивации-то сделать всё плохо не будет. Ребёнок родится — ты даже не заметишь.       Все присутствующие хранители закивали, подтверждая мысль их негласного лидера.       И Даниэла действительно сдалась под их напором!       Всё ради того, чтобы всю неделю, на которую был назначен ПДР, мотаться по Атлантическому океану и наблюдать, как все её хранители ведут себя как настоящие мафиози. Даже приоделись все без исключения!       Лоренцо — красивый, высокий голубоглазый блондин с элегантным чертами лица — в официальном костюме выглядел как модель. Братья Раньё — накаченные, коренастые, загорелые брюнеты — смахивали на типичных амбалов-охранников (так они, падлы, вдобавок ещё и не улыбались! И все шрамы, по которым их можно было отличать спрятали! Они вообще стали как две капли воды! Разве что Облако иногда отлучался покурить). Даже худощавый Карл, который обычно всем своим видом — волосами непонятного бронзового цвета, веснушками, горбатостью и прочим — смахивал на подростка, которому ничего не идёт, и Тизиано, которого во что не одень — обязательно магическим образом помнётся, на которых вообще все костюмы сидят крайне скверно, или мелкая Кармина, которая всё время сидела у вкрученного в палубу противоракетника, выглядели почти адекватно.       Одна Даниэла смахивала на пятидневнего утопленника, только что вынутого из воды, и пугала всех окружающих своей позеленевшей физиономией.       Всё-таки надо было слушать гиперинтуицию.

***

      Маленький, красный, истошно орущий кулёчек мало чем походил на человека в принципе, а на будущего мафиозного боса — особенно.       Но он был. Это сын её Неба, мальчик, будущий дон — Тимотео. И они не имеют морального права сводить с него взор.       Правда, для себя Кармина лишь уверилась — за этим мальчишкой она не пойдёт. Её чуйка и призывы пламени — это, конечно, не знаменитая гиперинтуиция Вонголы, но всё же девушка привыкла ей доверять. И сейчас та буквально кричала, что все, кроме Даниэлы — лишь бледные копии, едва ли заслуживающие сотрудничества, что уж говорить про подчинение? Но слава Боженьке, до смерти Донны ещё далеко — та не имела права умирать. Уж точно не сейчас, когда весь мафиозный мир продолжает трещать от противоречий и старых обид.       Завершив свои размышления и подкрепив их логичными выводами, Кармина, издав что-то, похожее на довольное кошачье урчание, присела на краешек кровати Даниэлы, полностью отдавая новоявленной матери своё внимание и прижалась к ней, грея своим телом. На хранительницу Урагана кинули несколько неодобрительных взглядов (да сто процентов они просто завидовали!), но ничего не сказали, ведь сама Даниэла не прогоняла её — наоборот, сильнее прижалась.       Роды были по-настоящему тяжёлым мероприятием, но главное, что всё наконец закончилось.

***

      Время текло незаметно, сливаясь в один огромный, бушующий, подобный пламени Урагана, поток.       За прошедшее пятилетие из наглой, шестнадцатилетней девицы Кармина превратилась в молодую женщину. Всё ещё диковатая, рыжеволосая бестия вдобавок к скверному характеру и неугомонности приобрела опыт. Как боевой (в лице ещё большего количества сражений с противниками, превосходящими ту по силе), так и любовный (к шоку всех окружающих, она чуть не вышла замуж! Да, неудавшийся жених чуть не перестрелял всё Восьмое поколение, собравшееся на их свадьбу, за что получил в висок элегантной позолоченной шпилькой, что украшала причёску невесты, но ведь это почти случилось!).       И всё это, чтобы в конце концов всё равно оказаться здесь.       На Сицилию опустилось очередное жаркое лето, так что даже вечер и прошедший лёгкий дождь не спасал. В салоне чёрной «Джульетты» было безумно душно.       Пятилетний Тимотео был смышлёным ребёнком, особенно для своего возраста. Он прекрасно понимал, что, скорее всего, его семья — не совсем обычные люди. Но они хорошие, они никогда не навредят ему, ведь мамочка — их босс. У мамочки ответственная работа, поэтому она не всегда может играть с ним. Зато у него есть дядюшки Карл, Лоренцо, Тизиано, Андреа, Маттео, но чаще всего — тётя Кармина. Папы нет (тётя Кармина сказала, что он и не нужен!), ему и без него хорошо. Все эти люди — его семья, по крайней мере, до тех пор, пока он не пойдёт и не создаст свою собственную (дядя Тизи сказал, что он — молодые Небеса и что у него когда-нибудь тоже будут хранители!).       Правда, иногда его забирали другие люди, не его семья. Они всегда старались быть тихими, и чаще всего он вдыхал какой-то сладкий газ и засыпал, когда им было нужно, чтобы мальчик с ними пошёл, а он не хотел идти (дядя Маттео говорил не ходить с незнакомыми людьми, он верит дяде-Грозе).       Ему было страшно и зачастую очень холодно. Они говорили какие-то странные слова и никогда не церемонились с ним. В тех местах всегда пахло сыростью и страхом, а тихий голосок в голове шептал, что нужно уходить как можно скорее. Но Тимотео ведь умный! Он знал, что надо дождаться кого-нибудь из своей семьи и желательно вообще не разговаривать с незнакомыми дядями. Тимотео — храбрый мальчик! Он не будет признаваться, что боится их!       А потом приходила тётя Кармина, всегда она. Светловолосый мальчик привычно ложился на пол, руками закрывал уши и зажмуривался так, что перед глазами начинали плясать мушки. Раздавались выстрелы, влажный воздух пропитывался разными неприятными запахами, звуками и криками. Всё смолкало так же внезапно, как и начиналось. И он всегда оказывался на заднем сидении неизменной, горячо любимой машины тётеньки. Она сажала Тимотео к себе на колени, позволяя уткнуться носом в волосы и вдыхатьвдыхатьвдыхатьвдыхать запах пороха и того, что взрослые, кажется, называли кровью.       Он боялся тех мужчин, это правда. Но иногда тётушка Кармина, знакомая с детства, весёлая и озорная, его тётушка Кармина почему-то пугала в разы больше.

***

      Кармина не врала, когда называла себя глупенькой. И её родители, кстати, тоже. Все они даже преуменьшали. Кармина Гати была на редкость тупой. Или, по крайней мере, плохообучаемой. Впихнуть что-то в непутёвую рыжую головушку было крайне трудно, отчего работы у неё тоже было мало; Даниэла разве что с радостью посылала её на передовую — награждать непричастных, наказывать невиновных и быть тем самым средством устрашения всех семей Альянса.       И пока сама Кармина ласково звала себя «Вендиче по-Вонгольски», доказывала своей семье, что даже на кухню ей проход закрыт, ибо вся еда, за готовку которой она бралась, волшебным образом сгорала, Даниэла рвалась на британский флаг в попытках быть хорошей матерью и хорошей правительницей.       (Спойлер: первое у неё получалось через раз. Что греха таить, второе — тоже. Эх, не быть ей истинной англичанкой…)       А маленький, на тот момент ещё трёхлетний Тимотео оставался под присмотром разных нянек, дворецких и репетиторов, нанятых для его полноценного развития.       Правда, после того, как его в первый раз выкрали прямо из особняка и хранительнице Урагана пришлось бежать его спасать, стало понятно, что план провален по всем пунктам и охрана тут нужна понадёжнее.       Так что Оттаво посмотрела на старую подругу, поглядела на досье похитителей, хмыкнула, предвещая очередной вынос мозга всех в радиусе одного особняка, и с лёгкой руки отправила предателей на пытки и последующее весёлое времяпровождение в трёх метрах под землёй, а Кармину — на краткие курсы по работе с детьми, оперативно созданные специально для неё, и экспериментальный курс терапии, дабы случайно пробудившиеся глюки не стали причиной смерти её сына (не стоит её осуждать! Всё что можно было в Кармине переломать — уже сделали, так что хуже ей уже быть не должно).       Кармина была не против, даже рада — по ощущениям, с Мелким они были примерно на одном уровне развития, так что Кармина отрывалась по полной, с восторженным гоготом поддерживая практически все авантюры юного наследника, ну и таблетки, заодно, обязалась исправно принимать.       Дядя Тизи запретил бегать в северной части поместья, потому что там практически всегда были мафиози разных мастей и настроев? Не проблема, мы пойдём носиться по саду! Кинул кашу в волосы дяди Ренцо? Что ж, это его проблемы. Он же Дождь — смоет, не развалится (а вообще, лоху надо было уворачиваться, сам виноват!). Мать запретила стрелять в её хранителей из одолженного неизвестно у кого пистолета? Ну, против Неба нет приёма, коли нет другого Неба (не-а, ты не в счёт! Имей совесть, тётя Кармина всё ещё Ураган Восьмого поколения, а не Девятого!), придётся послушаться и больше не воровать пистолеты.       Но в выходные, если не случалось чрезвычайных ситуаций, Кармина со спокойной душой покидала особняк, а с ним сидела мама.       Ма-моч-ка… Его милая, нежная для одного него, заботливая и уставшая. Она играла с ним в игры, интересовалась, что нового в жизни, гуляла, читала сказки и честно-честно была самой хорошей! Самой родной! Даже ближе, чем Хранители, которые проводили с ним в разы больше времени. А ещё иногда она украдкой бросала на него грустные, тоскливые взгляды. Тот тихий голосок внутри податливо шептал, что Даниэла видит в нём кого-то другого. Того мужчину, что никогда не будет рядом, тот, на кого юный наследник даже в пять лет был похож как две капли воды.       Всё-таки иногда от смышлёности были одни проблемы.

***

      — Это пиздец, товарищи! Догадываетесь ли вы, кому на этот раз пришла гениальная идея похитить моего сына?       Всех Хранителей резко сдёрнули с заданий для экстренного собрания. Аналитики принесли им поистине хуёвые новости.       — О моё прекрасное Небо, молю тебя, не томи! У Вонголы — в целом — и у тебя — в частности — слишком много врагов, чтобы мы реально могли догадаться по одним твоими недовольным восклицаниям. Ближе к делу, пожалуйста, — недовольно пробурчала Кармина, что-то чиркая в блокноте. Она на правах неплохого сенсора привычно заняла дальний угол, который находился дальше от окна, зато с него хорошо просматривалась вся комната. Вторую «оборонительную» точку она оставила для Андреа — Облако как всегда опаздывает и как всегда тихо проберётся в кабинет где-то на середине собрания.       — Ой, а ты как будто сильно спешишь! Вообще-то, именно из-за того, что враги вечно крадут Тимотео прямо у тебя из-под носа, мы все здесь и собрались, — Лоренцо оскалился, сверкнув идеально белыми зубами, и откинул отросшую чёлку. За пять лет он стал лишь выше, красивее и, пожалуй, опаснее. Наверное, единственные женщины, что не велись на презентабельного молодого мужчину, — это Небо да Ураган.       — На этот раз Кармина не виновата, не гони на неё, — Тизиано кинул в сторону друзей по папке. С отросшей колючей щетиной, неизменными синяками под глазами и растрёпанными, засаленными тёмно-шоколадными волосами. Судя по виду, он не спал около двух дней, наверняка координируя работу аналитиков и групп зачистки. Даниэла наверняка работала не меньше, но, как босс, к сожалению, даже в кругу своей семьи не могла позволить себе подобный вид. — Это системное упущение, которое приобрело физическое обличие ещё во времена Сесто, — Солнце отодвинул стул, и его трость с неприятным стуком упала на пол. Все поморщились, но непонятно от чего — от неприятного звука или же от предывещания скорой беды.       — Вау, то есть, наши похитители какая-то старая организация, создание которой проебал дед Даниэлы? Шикарно, — прохрипел Карл, соизволив открыть глаза. Последнее время он всё больше спал и всё хуже выглядел. У Тумана явно были какие-то личные проблемы, а рабочий долг гонял его по всей Италии. И… Конечно же, это заставляло его семью беспокоиться, пусть свою озабоченность они не показывали открыто. Зато Анатра посадили на вакантное место между Лоренцо, который якобы случайно выпускал в воздух своё успокаивающее пламя Дождя, и крупным, рослым Маттео, который служил своеобразным щитом от агрессии и негатива, которым в данный момент буквально дышала Даниэла.       Сказать, что она была в ярости, — это ничего не сказать.       — Если кратко, это бастарды разных боссов Вонголы. Нет, именно что бастарды, а не потомки той же младшей сестры Куинто. И им опять же не по душе, что боссом стала я, и вообще, по их мнению, хреново правит наша родовая ветвь. Благодаря Кармине, которая, Слава Мадонне, догадалась во время крайнего похищения пощадить одного инвалида, связать, в багажник кинуть да нам доставить, мы выяснили их цели и то, что их очень много.       — А ещё то, что на их сторону перешло несколько прямых потомков боссов Вонголы, — Тизиано подхватил речь Даниэлы. — А значит, будет конфликт колец.       Все присутствующие в очередной раз за день синхронно поморщились и невольно перевели взгляды на Кармину. Она широко им улыбнулась, правда, уже через секунду меняясь в лице.       — И какой у нас план? Понятно же, что нельзя устраивать подобное ещё и для Тимотео, — Маттео наконец подал голос, развеяв резко возникшую давящую тишину.       — Прирезать гадов. Да показательно, чтобы в следующий раз всяким помойный крысам неповадно было даже голову поднять, не то что начинать вякать и воду мутить, — подала гениальную идею Кармина, зачем-то открывая окно.       Стало прохладнее.       — В этот раз я согласна — всех надо бы на расстрел. Но есть одна проблема…       — И какая же, о моё прекрасное Небо?       — А вот такая: их руководство скорее всего запряталось в Японии. А там проживают, в том числе, и потомки Примо.       — Не вижу в этом никаких проблем. Примо, не Примо, а уничтожить надо всех, — подал голос Андреа, который вылез, как чёрт из табакерки, и теперь восседал на подоконнике, дымя в окно с совершенно королевским видом.       — Мои ж вы кровожадные… Хотя вы не знаете. В общем, есть у нас правило чести, суеверие, договор — считайте как хотите. Но факт остаётся фактом: как дань уважения Джотто, какие бы кровавые разборки ни начинались, его потомки должны жить как гражданские и умереть как гражданские. Ну, конечно, если прям вообще наследников не остаётся или те сами полезли в мафию, то тут уж вопросы в нашу сторону отпадают. Но а так — ни-ни.       — Значит… Нам нужно найти всех твоих родственников, понять, какие из них — потомки Примо, а какие — наследники бастардов и побочных ветвей, и вторую группу полностью устранить? — обречённо подводил итоги Тизиано, прикидывая объём работ.       — Это не к спеху. Итальянское подразделение — да, надо устранить как можно скорее. Но тут Вария в помощь, сейчас нам вообще не до бастардов. Нужно просто сделать это, хотя бы… Лет за пять.       — Так точно! — синхронно воскликнули все присутствующие. Большинство из них, а особенно Тизиано, идея неспешной охоты безумно обрадовала.       Но а дальше было обсуждение стратегии действий и попытки не дать Кармине пойти и устроить резню, потому что ангелы в голове пришли и сказали ей убить их вот прямо сейчас, ждать нельзя, щадить гадов нельзя, ибо присягнули они на святое. Непростительно.       Позднее на многочасовом собрании не нашлось ничего интересного, а значит, и внимания она не стоила.

***

      И снова пять лет.       Чёртовых пять лет, чтобы убить одного парня, возомнившего себя боссом.       Пламя кипело под кожей, требуя зрелищ. Кровавых, жестоких, таких, чтобы блевать тянуло.       Оно требовало вырезать всю семью того пацана — даже не мужчины.       Серьёзно! Все они видели его фотографию!       Невысокий, хорошо сложенный брюнет в очках. На первый взгляд — ничего примечательного. Но если приглядеться — можно заметить опасный рыжий блеск в глазах (и пусть фотография чёрно-белая! Кармина готова поставить свой работающий глаз, что в реальности всё именно так!), а ещё пистолет, спрятанный под пиджаком. Наверняка и руки у него в мозолях, и голос приятный, а аура заставляет возжелать предасться грехопадению на ближайшей поверхности.       Знаем, видели, работали с такими (где-то в Китае чихнул один Восьмой Дождь Вонголы).       Италия — не маленькая страна, будем честны. Но, по сравнению с Японией, та сильно уступает в размерах. И в количестве людей. И вообще во всём.       Так что найти хитрого гада было трудно.       Но вот все эти пять лет, наполненные кровавыми разборками, осторожными прощупываниями врага, игре прятки-догонялки на чужой территории, наконец заканчиваются. Гениальное выступление не менее гениальных кукловодов вплотную подобралось к своей кульминации. Именно поэтому Кармина оказалась в подвале в наручниках, сдерживающих пламя, без каких-либо артефактов или намёков на оружие, а также с глубокой гниющей раной на правой руке.       — Фантастика! — закатила глаз Кармина и принялась ждать, постаравшись усесться поудобнее, что на холодном, каменном полу было сделать крайне трудно.       Моральных сил даже мысленно проклинать своё Небо не было, да и совесть бы её за подобные выкрутасы сожрала. Так что все проклятия мира Кармина посылала на Катори, по вине которого эта заварушка и началась.       — Кармина-сама, ну как вам тут? Не холодно? Был ли мой босс достаточно гостеприимен с вами, о, прекрасная леди? — незаметно перед узкой каменной камерой остановился невысокий пепельноволосый парнишка в фирменной форме организации. По виду, очередной охранник камеры важной пленницы. Вот только смотрел он на Ураган Вонголы хитро-хитро, улыбался пакостно-пакостно и явно готовился сделать гадость.       — Ты долго, Марко! Как же ты, блять, долго! — злобно рыкнула на него Кармина. За время, проведённое здесь, она успела себя накрутить, злясь ещё сильнее, а от того наглец был встречен убийственной аурой.       — Вижу, Катори-сама был с вами та-а-а-ак нетерпелив и неучтив! — растягивая буквы, видимо, скопировав эту манеру у своего наставника, и показательно неспешно открывая дверь, пацан действовал на нервы.       — Мне не до игрищ. Ты можешь меня подлечить? Или нам ждать, пока Тизиано решит, наконец, пробраться в этот особняк штурмом?       — Да что вы, что вы, обидно даже, что вы сомневаетесь в моих навыках, — наручники с тихим «звяньк» упали на холодный пол, а руку окутало знакомое тепло солнечного пламени.       Марко Росси — задорный, заносчивый, чем-то смахивающий на юную версию Кармины, ученик Карла. Тот самый доверенный Туман, который прикрывал безопасные роды Оттаво. Сын-ученик-доверенное-лицо-и-просто-собака-белокурая-сероглазая-веснушками-прям-как-папашка-наставник-покрытая, которого Анатра, вроде как недолюбливающий девяносто процентов населения Земли, отрыл где-то в трущобах, притащил, отмыл, накормил и в личное подчинение себе закинул.       Парень, в котором около семьдесят процентов Тумана и тридцать процентов Солнца, представлял из себя гремучую смесь, которая иногда была непредсказуемее чистого Урагана Кармины.       — Вы кинули меня тут на два года! А теперь ещё и орёте! И всё ради того, чтобы я просто открыл вам клетку? Вы жестокие, — и вот говорил он вроде злые, обидные слова, да только голосок от едва сдерживаемого смеха дрожал. Забавляется, гадёныш.       — Мы ма-фи-я. Чего ты хотел, мальчик? Конечно же мы жестокие! — Кармина повернулась к нему всем лицом, и теперь парень наконец мог разглядеть причину, почему все охранники нарекли её Рёмен-текира. Огромный, ужасающий ожог в форме четырёхконечной звезды, правый луч которой немного заступал на переносицу, верхний — разделил напополам бровь, а нижний — прожёг верхнюю часть губы, обнажая зубы. Старый, покрытый толстой коркой; хоть десять лет спустя, хоть двадцать — он всё ещё будет выглядеть так же неприятно.       — Полагаю, вы бы хотели найти свои артефакты… Ну, или что-там у вас.       — Да ладно, мне и так нормально, — злобно ухмыльнулась Кармина. С отсутствующим куском губы это выглядело жутко и невольно заставляло поморщиться. — Идём. Напугаем их моей рожей и устроим кровавое мессиво. В общем, всё то, что я делаю обычно.       — Но я ведь ещё не долечил вас…       — Рука двигается? Двигается. Значит, всё нормально. А ты вот что мне скажи, Марко… — алые языки пламени начали едва заметно плясать на коже. — Вовремя ли тебе платили зарплату?       — Пф, никогда, — пламя Урагана начало заполнять комнату, подпаливая стены, но полностью игнорируя Марко. Распахнув серые, словно гранит, глаза, он завороженно смотрел на танцующие языки. Сам он пока что не мог так и, честно говоря, сомневался, что получится когда-нибудь. — На самом деле, нам давали еду и одежду, но зарплата есть только у верхов.       — Ой-ой-ой, нехорошо. Налоговую бы на них… Ну да ладно, без неё. Сами со всем разберёмся. Сколько здесь наших людей?       — Вы да я, — на недоумённый взгляд юноша пожал плечами. — Начальство чистку недавно проводило.       — Плохо, но не критично. Готовься к бою, но главное — под ногами не путайся и не помри, а то Карл со всех нас три шкуры сдерёт. И даже не думай, что смерть тебя от этой участи спасёт! Наша задача проста и ясна — к моменту прихода Босса здесь, по-хорошему, должно быть пепелище, горы трупов и по возможности едва живой Катори. Ясно?       — Так точно!       Прибежавшая на шум охрана в мгновение ока была сожжена бушующим ураганным пламенем.

***

      Даниэле Вонголе уже за тридцать. Она десять лет правит всем подпольным миром и всю жизнь прожила в мафиозных кругах. Она, будем честны, повидала всякое. Благодаря своим чудесным хранителям, своей драгоценной семье, были моменты, когда она въезжала во вражеский особняк без боя. Когда к моменту её появления в чужом доме уже некому было возразить против её появления — они либо мертвы, либо при смерти, либо лежат мордой в пол и трясут сломанными конечностями.       И сегодня был один из таких дней.       В особняке клана Катори было непривычно тихо и пахло палёной плотью.       Андреа и Маттео, братья-близнецы, смотрелись крайне эффектно, вбегая в здание впереди неё.       Слаженная, отточенная годами работа, синхронные движения, абсолютное отсутствие разговора. Даниэле было достаточно сделать несколько взмахов, чтобы все поняли, куда им двигаться.       Четверо сильных пламенников разбрелись по особняку, но Тизиано остался с ней, хромая чуть позади.       Даниэла шла не спеша, наслаждаясь зрелищем, что создала для них чудесный Ураган — закопчённая позолота мебели, кучи пепла, которая когда-то была людьми, ужасающе-прекрасный запах…       Убийство — это тоже своего рода искусство. Массовое убийство — это тяжёлый, нудный и грязный процесс. Так что, по мнению Неба Вонголы, его трудами надо наслаждаться, впитывать, даже если они противны. Хотя бы ради того, чтобы отдать дань уважения всем павшим, какими бы кусками дерьма они не были.       Глава и её правая рука примерно с середины пути шли, ориентируясь на затихающие звуки борьбы. И они привели их в, видимо, бывший кабинет главы клана. От кабинета, здесь остались только документы, которыми безмолвно помахал Марко, затаившийся в углу. Уже через секунду, судя по звукам, которые издал Тизиано, парочка увидела и саму Хранительницу. Кармина неистово крошила череп брюнета вилкой. Методично, каждый раз прикладывая равное количество усилий, раз за разом она втыкала прибор, кажется, желая познакомить оружие убийства с полом.       А зная упорство Кармины, у неё это обязательно получится!       Захотелось блевать, так что Тизиано, стоящий позади Даниэлы, старательно пытался отказаться от такой радости, с характерными звуками подавляя в себе позывы.       Честно, Кармина не понимала, отчего Тизиано каждый раз так бурно реагирует.       Он ведь всю войну прошёл! Небось, и не такое там видел!       Да, Вторая Мировая практически не коснулась мафии — у той своих проблем было по горло, так что преступники затаились и лишний раз не высовывались. Но кто сказал, что Тизиано вырос в этой общине?       Нет, нет, нет, и ещё раз нет! Тизи был гражданским врачом — тихонько лечил раненых солдат в полуразрушенной церквушке неведомой силой (читать как пламенем Солнца), да вот проблема — им заинтересовались. И не абы кто, а генеральская верхушка! А Даниэле как раз нужен был опытный врач.       В общем, так и спелись их чудесное уставшее Солнце и немного ёбнутые Небеса.       Кармина же вальяжно уселась на трупе, наконец, соизволив повернуться на пришедших.       — Вы наконец-то здесь! Какая радость! — с кошачьей грацией она поднялась, отряхнула безнадёжно испорченное платье, которое когда-то могло похвастаться необычайно пышной юбкой, и проковыляла к верхушке Вонголы. Даниэла машинально вытянула руку, а Кармина привычно её поцеловала, неловко присев на одно колено. — Всё-таки прав был Куинто! Вилка — это же просто замечательное оружие убийства!       За исключением нескольких длинных царапин, несерьёзных ожогов, раненного колена и сломанной правой руки, ничего по-настоящему серьёзного у неё не было.       — А, и да. Извините, мы немного увлеклись…       — Вообще-то, это были вы, Кармина-сама, я просто не давал вам уничтожить важные доказательства для Вендиче.       — …Я немного увлеклась и, кажется, прибила тут всех. Но я предоставлю в архив качественный отчёт, даже придраться будет не к чему!       — Подлечишь её? — вместо ответа Урагану, Даниэла сразу обратилась к Солнцу.       — Уж придётся… — особо не церемонясь, Кармина присела на подкопчённый пол, и Тизиано был вынужден опуститься туда следом за ней. В руки к Донне Вонголы тихонько опустились папки с документами. Явно же скоро сюда прибудут Вендиче, а значит, им надо будет чем-нибудь обосновать смысл этой резни.       — Ничего себе, тётушка! Ты так много всего сожгла… — в проёме, что держался на божьем слове, мелькнула светловолосая макушка.       Тимотео был не просто смышлёным ребёнком, он был гением. Он пробудил своё небесное пламя в восемь лет на следующий же день установил свою первую пламенную связь со своим лучшим другом и будущим Девятым Ураганом Вонголы — Койотом Нугой. Ему не нравились убийства, и не то чтобы он был фанатом мафии, но уже в десять лет он не плохо соображал и понимал — это надо. Так что с лёгкой Карминой руки, на которую по большей мере и свалилось всё их боевое воспитание, Тимотео был свидетелем разборок, пусть пока и не участвовал в них.       Да, изначально Даниэла была против. А какая адекватная мать вообще будет за?       Но тут роль сыграло не столько упорство её Урагана, сколько неожиданное рвение и желание сына, а также его хранителя, участвовать во всех активностях подпольного мира. Поэтому теперь они шатались по всяким пепелищам, местам убийств, грязным складам и прочим поганым локациям, на которые жизнь закидывала Кармину. Управлять Небом она, конечно, не научит, но не только ведь в пламени сила… (И это мы ещё не говорим про Койота. Она гоняла мальчика так, что он порой начинал завидовать рядовым Варии. Ва-ри-и. На секундочку, организации сильных убийц с изматывающим тренировками. Возможно, Нуга уже жалеет, что напросился к ней).       И вот, с одобрения Маттео, который в её отсутствие их тренировал, мальчики отправились в Японию — лицезреть, на что способна наставница, и понять, какой ценой они предотвратили Конфликт колец.       — Тимотео! Койот! Ну что вы как не родные? Раз забежали на огонёк, могли бы хоть поздороваться нормально! — весело прокричала им Кармина, показательно не обращая внимания на детские лица, вытянутые от шока. — Кстати, Небо! Я требую себе отпуск, я заслужила!       Ой, кажется, она так и не удосужилась надеть серёжки. Какая жалость!       — Как пожелаешь. Съезди куда-нибудь на моря, отдохни, мозги полечи, тебе полезно будет. Мальчишек оставим на кого-нибудь. Помнится, ты последние лет пять толком-то и не отдыхала.       — Тётушка… — их разговор прервал Тимотео. В юном голоске сквозила подозрительная плаксивость, которая заставила всех женщин в комнате поморщиться. — Это он вас так ранил?       — Чё? Так это ж всего лишь царапины.       — Лицо-о-о-о…       — Ах, лицо… Вы его, что ли, без Гоча Инсангуината никогда не видели? — злорадно хихикнув, Кармина снова повернулась к ним всем своим «очаровательным» личиком. — А это, милые мои, последствия Конфликта колец.       Иногда все они забывают, что перед ними всё ещё дети. Да, выросшие в мафиозных кругах, да, привыкшие к крови и насилию, но всё же дети. И, как все нормальные дети, даже мальчишки иногда закатывали истерики (стоит ли говорить, что виновница всего этого бардака получила по нерадивой рыжей головушке из-за того, что всё девятое поколение, которое было на данный момент, разревелось из-за её вида?)       Но в отпуск Кармину всё-таки отпустили.

***

      У Андреа глаза мёртвые-мёртвые, пустые-пустые и невозможно, бездонно чёрные. Андреа больше не спит. Его мучают кошмары, запах смерти, казалось, уже въелся в кости, а привычка смотреть на небо, наверное, останется с ним до самой смерти.       Андреа ведь войну прошёл. Прибился к лётчикам, стремясь по долгу мафиозной службы сблизиться с ветераном, которого потянуло на умереть на поле боя, да и пропал на пять лет. Вернулся уже без мизинца левой руки, с пробитым лёгким, поседевшими висками и оскорблённой гордостью. Зато живой.       Андреа Раньё вернулся солдатом проигравшей стороны. Это всегда позорно, это всегда задевает гордость. Но для самодовольного, уверенного в своей исключительной силе Облака это позорнее вдвойне, подобное действительно ломает. И от этого прошибает так, как не прошибало от вида Ленинграда в блокаде, от мёртвых тел, горящего металла, русского холода или плена. Поэтому он больше не спит — а от того, если, конечно, остаётся в главном штабе, то коротает ночи в обществе Кармины. У той тоже бессонница и кошмары, к ней во снах приходят расчленённые трупы, неизвестные люди, а также Бог.       Поэтому они пьют чай, пьют кофе, иногда находят виски, курят «Мальборо», опасно высунувшись в окно, спарингуются, а порой берут «Джульетту» Кармины и мужчина везёт их в казино. Или на какое-нибудь простенькое задание по зачистке. Хотя в конечном счёте они всё равно оказываются в борделе или наркопритоне (что примечательно, они оба асексуальны, а от наркоты одного тошнит, а вторая и без неё упоротая).       В течение последнего десятилетия Кармина Гати — это константа, заземляющая брюнета наравне с братом. Это женщина, которая по значимости опасно уместилась на ранге «невеста». Нет, он не любил её в таком смысле, но, пожалуй, для него было бы честью, если бы эта невозможно дурная рыжая бестия стала его женой. Потому что… Это…правильно?       Заводить семьи, носить обручальные кольца, растить детей, состариться вместе…       Это было бы хорошо, общество подобное одобряет (Да и семья Раньё не отказалась бы от лишнего наследника-двух).       Вот только Кармина слишком романтична, без любви она замуж не выйдет, а любовь к неё кровавая — такую мало кто выдержит (даже их Небо порой не справляется, а мы говорим про мужчин, что слабее неё!). Так что предлагать помолвку — идея бессмысленная и дурная. Ему и племянников, рождённых от союза брата и сестры не особо влиятельного Дона хватает.       Неизменная в своей бешеной натуре в любви к пышным, театральным платьям (он решительно не понимает, каким образом она продолжает оставаться такой же манёвренной, пряча в многочисленных складках кучу разного оружия), в своей привязанности к штабу и сыну их Неба, в вечной преданности Вонголе, пожалуй, Кармина была прекраснейшей из женщин.       Сам он Облако. Вечно меняющийся, он заполняет собой всё, вытесняя лишнее. Тяжёлый человек с отвратительным характером — именно так его описывают, и, чёрт возьми, это правда. У него никогда особо не ладилось с людьми — в целом, с женщинами — в частности, поэтому, пришлось искать альтернативы. Константы для него — это опора здравомыслия. А от того известия, что Кармина укатила в отпуск на неопределённый срок, на время выбило из лёгких воздух и подкосило. Фотографии и почтовые открытки с Парижа, Лондона, Москвы, Токио, Сан-Франциско и многих-многих-многих иных туристических стран терпимее положения не делали. Резко испортилось настроение. А Облако в отвратном настрое и с по-детски глупым желанием делать пакости — это откровенный пиздец для всех окружающих.       Так что недолго был счастлив Лоренцо, который тоже решил устроить себе мини-отпуск, полностью отдавая своё внимание рисованию, которое из-за места Хранителя Дождя был вынужден забросить. Даже Кармина, наглая дама, что вечно втягивалась (именно что втягивалась! Её никто насильно не тянул, она сама во всё запрыгивает с двух ног) в многочисленные споры с ним, сквозь зубы признавала, что мир потерял шикарного художника.       Отчего взбешённый Андреа решил наведаться именно к нему — Дождю, который стоит в тени деревьев на приусадебной территории и спокойненько себе рисует что-то на мольберте, — тайна за семью печатями.       Но по итогу его прихода настроение сменилось с отличного на критичное, холст выпнули, а ни в чём не повинный блондин схлопотал болючий фингал под глазом и временную глухоту на одно ухо.       Первые 40 лет жизни мужчин самые тяжёлые, да, мальчики?       Разняла драку, как ни странно, именно Даниэла. Она же через не хочу впрягла Андреа тренером постепенно собирающегося девятого поколения и дала карт-бланш делать с ними, что душе угодно, главное сильно в физическом и психическом плане не калечить. А Лоренцо же получил направление в пешее эротическое больничное крыло, и дальнейшая его судьба неизвестна (но, скорее всего, весь отпуск Кармины он счастливо прожил, напропалую флиртуя с медсестричками).       И только Небо Вонголы получила в тот день мигрень и лишнюю седую прядь на виске.       (Это она ещё не догадывалась, что через месяц старший Раньё пересечётся с Карлом в крайне паршиво-игривом настроении. И вот тут их разлепить не получилось, ведь Туманы цепляются к Облакам, закон природы таков. От слов до поддёвок, от улыбок до объятий, от попыток убить до танцующего смеха. Правда, из всех возможных вариантов взаимодействий мужчины выбрали путь порчи чужого настроения, имущества и репутации).

***

      Штаб никогда не спит.       В особняке всегда кто-то что-то делает, даже если на дворе — глубокая ночь.       Охрана у двери, одетая в однообразные официальные костюмы, поклонилась ей, на разные лады приветствуя.       К причудам хранителей они невольно привыкли, так что, когда красивая, визуально помолодевшая лет на десять женщина в традиционном японском кимоно, с причёской, при макияже и вообще выглядящая так, словно только что вышла из квартала красных фонарей, гордо прошествовала мимо них, таща на буксире жёлтенький чемодан, значительно превосходящий ту в размерах и весе, мужчины лишь многозначительно переглянулись.       Что сказать? Вернулась достопочтенная Ураган Вонголы, главная модница, на которой в последние годы охрана видела всё: от нежно-розовых, смахивающих на кукольные, платьиц с пышными юбками или роскошных вечерних образов, созданных для банкетов со сливками мафиозного общества, до купальников, что в последнее время начали приобретать популярность в Америке, или мужских клетчатых костюмов (которые ей удивительным образом шли!).       Так что сегодняшний образ не был чем-то сверхудивительным.       — О, вернулась всё-таки, — не долго Кармина петляла по коридорам, ибо в скором времени наткнулась на Карла. По ощущениям, с каждым месяцем он выглядел всё хуже и хуже. Всё такой же худой, такой же высокий, болезненно выглядящий, в лунном свете, что лился из окон, Туман Вонголы выглядел словно древний вампир, — Какой… Оригинальный образ.       — Ага, Япония — замечательная страна. Понимаю теперь, почему Примо свалил доживать жизнь именно туда.       — Не думаешь, что он слегка не вписывается в итальянские реалии?       — А твои костюмы или мои обычные пышные платья, конечно же, выглядят намного органичнее!       — Ладно, ладно, я понял намёк. Шутки про то, что носителей пламени легко найти в толпе из-за их видочка, оставь для лучших времён.       — Всё спокойно?       — Ага, если бы… — мужчина, наконец соизволил повернуться к ней лицом, уставившись на Кармину всё такими же по-рыбьи выпученными глазами. Хоть что-то в их жизни не менялось! Выглядел он всё таким же печальным, и судьба, отличная от судьбы отшельника-одиночки, его всё так же тяготила. — Не успели мы от Вендиче отбиться, как Даниэла и Тизиано снова воду начали мутить. Что-то придумали, подготовку запустили, а что делать — не говорят.       — Ум… Ясно… Значит, снова нас будут слать в какую-то жопу. Возможно, даже не фигурально…       — Ой, в слов-то каких понабралась! «Фигурально»!       На Карла кинули возмущённо-осуждающий взгляд.       — Вообще-то я взрослая женщина и живу я немало! Мне почти тридцатник! Страшно представить, как вы будете хлопаться в обморок, когда узнаете, что я за это время ещё умудрилась пару месяцев побыть подмастерье одной японской швеи, открыла в себе дар пошива одежды и получила что-то подобное образованию.       Кармина честно думала, что ещё больше его глаза выпячиваться не умеют. Оказалось, умеют. И за сердце он прикольно хватается. Правда, смехуёчки прекратились, когда у Карла из носа хлестанула кровь и он реально вырубился на целых три минуты.       — Всё путём, у меня последнее время такое часто, — говорил ей очнувшийся Карл.       — Да ты ахуел! — а вот всё матёрное разнообразие, которым женщина не побоялась громко и с откровенным акцентом воспользоваться на весь коридор, она явно приобрела, путешествуя по СССР. — И когда ты собирался «порадовать» нас этой замечательной новостью?       — Эм… Никогда? Знаешь же, что я недавно менял защитную систему, установленную ещё при Спейде? Это небольшие побочки, не разводи напрасных криков… Ай, за что? — щурясь и раздражённо потирая затылок, по которому Кармина с размаху его треснула, мужчина глянул на неё исподлобья. Она с лёгкостью, не свойственной хрупким и прекрасным леди, перетащила Туман на подоконник и уже успела метнуться за салфетками, так что стояла над ним нерушимой скалой и с вызовом пялилась в ответ. — У тебя рука вообще-то тяжёлая, могла бы и поаккуратнее!       — Пф, так ты же у нас железный и трындец какой стойкий мальчик, уж вытерпишь какой-то там подзатыльничек от девочки.       — А если серьёзно?       — А если серьезно, то сейчас ты немного оклемаешься, и мы дружно пойдём выедать мозги Тизиано, чтобы отправил наконец тебя на обследование. И если ты, падла глазастая, будешь мне ныть, что не можешь и лучше спать пойдёшь, а наутро вновь свалишь на какое-нибудь задание, то я меры буду применять.       — Давай сходим утром?       — Не уж.       — А я сказал да.       — А я сказала нет.       После недолгой перепалки Карла просто схватили на манер принцессы и потащили в сторону кабинета Даниэлы. К его чести, он сопротивлялся, как всем Туманам свойственно сопротивляться, — иллюзии насылал. Да вот только ураганное пламя, которым Кармина себя пропитала, очень хорошо сводило на нет все его старания (сам же закалял, чтобы враги не могли мозги запудрить, а теперь удивляется, почему пламя на неё не действует?!)       Так что единственная, кого действительно жалко в этой ситуации, — это несчастная дверь, которую рыжеволосая бестия пинком выбила с петель, ошарашив своих появлением старательно борющегося со сном Тизиано.       — Вау, какое шикарное появление. Меня, конечно, уведомили, что ты очень вдохновилась японским стилем, но чтобы ещё и интересный бонус принести… Карл, а ты мне вот что скажи… Где тебя черти три дня носили?       — Сам же на свой вопрос и ответил. Черти меня носили, но физически из особняка я никуда не девался, — единственное, за что Карл был благодарен мафии, — это за то, что его научили держать покерфейс. Так что все в комнате говорили с совершенно серьёзными лицами, тотально не обращая внимания на горизонтальное положение, в котором оказался Хранитель Тумана. А потом Кармина соизволила рассказать, по какой же причине они потревожили ночное времяпровождение Тизиано за горами очередных крайне важных документов.       Оказалось, что за те пять месяцев, что её не было, нервы у него сдали окончательно и бесповоротно — он… Послушал, покивал, секунды три помолчал, словно действительно что-то подумал, а потом взял их двоих за шкирку, как нерадивых котят, открыл бронированные окна и выкинул два тела с третьего этажа.       (Не то чтобы это действительно могло убить хоть кого-нибудь из них, но было обидно).       К моменту, когда Кармина приземлилась рядом с очаровательной цветочной клумбой, которой не было в её предыдущее пребывание на территории Вонголы, Карл уже свалил в такие далёкие дали, что никому и не снилось. Никто не видел Туманника с месяц, но за это время Кармина успела остыть, перестать материться при одном его упоминании и вернуться в рабочую колею.       Ему дали по носу всего один раз и всё же заставили пройти расследование.       (Даже лучшие врачи не сумели найти что-то слишком подозрительное, и на время всё успокоились).

***

      — Вот документы. Тебе надо доставить их к Внешнему Советнику, — Даниэла выдала Хранительнице Урагана огромную пачку бумаги.       — У нас есть Внешний Советник? — повинуясь старой привычке, Кармина по-птичьи склонила голову и, быстро-быстро заморгав ресницами, уставилась на Небо самым тупым взглядом в её арсенале тупых взглядов.       В кабинете, дверь в который вновь починили, воцарилось молчание.       — Умоляю, только не говори мне, что ты, Огненная черепушка, никогда не встречалась с главой ОВС, хотя работаешь на Вонголу без малого десять лет? Серьёзно? — в голосе Лоренцо, который по несчастливой случайности тоже зашёл в кабинет по просьбе Тизиано, слышалась крайняя степень недоверия, смешанная с издёвкой.       — Блондинистое чмо не спрашивали. Я не виновата, что не запоминаю информацию, на которую мне насрать. Иди куда шёл, а то я сейчас тебе…       — Что? Треснешь? Ну рискни здоровьем. Я, обычно, женщин не бью, но и тебя в эту категорию едва ли можно отнести.       — Так, прекратили. Если вы снова разнесёте мне рабочее место, то сами же, вдвоём, пойдёте в бухгалтерию выпрашивать финансирование. Понятно?       — Так точно, о, моё Небо! — Лоренцо на секунду скривился от такого обращения в сторону Даниэлы.       — Как скажете, Донна моего сердца! — одновременно с этим Кармина высунула язык и сморщилась, словно целиком съела лимон. И это её-то прозвище слащавое?!       Остальные двое, оставшиеся в кабинете, только закатили глаза. Извечная грызня Урагана и Дождя их достала, но делать с этим что-то как всегда никто не будет.       — Вот. Тебе, синьорина Гати, это; вам, синьор Чиньё, вот это. Маттео обещал сегодня обещал заняться молодняком, насчёт этого не беспокойся. А теперь всё, идите с глаз долой и с сердца вон, — закрепляя эффект от своих слов, Даниэла замахала рукой, мол, всё-всё, пошли отсюда.       За годы она ничуть не лишилась своей статности, грациозности и властности. Гордая осанка, цепкий взгляд, рыжие искры в глазах… О том, что минул уже десяток лет, свидетельствовали лишь глубокие морщины возле глаз да поседевшие корни волос, которые та старательно замазывала.       (Хотя для них Донна Вонголы и в двадцать, и в восемьдесят будет словно прекрасный, дикий, шипастый цветок).       Уже сидя на заднем сиденье своей горячо любимой, неизменной «Джульетты», Кармина невольно, одним глазом взглянула на текст документов. Зачиталась, озадаченно вглядываясь в цифры и буквы, а потом захохотала.       Да так неожиданно, что машина чуть не вылетела в кювет.       План по прекращению всех (или хотя бы самых крупных) мафиозных войн!       Действительно масштабный проект, который конечно же оказался в руках Внешнего советника — невысокого мужчины, который скорее походил на офисного работника, чем на главу ОВС.       Вот только им ли не знать про обманчивость внешности?       Низкорослый, полноватый шатен с взглядом таким же цепким, как и у Даниэлы, бегло просмотрел начало документа и тоже не сумел сдержать улыбки. Всё же, какие времена — такие люди, такие планы. (Неудивительно, что масштабная операция «Мир, дружба, жвачка» была одобрена всем высшим руководством Вонголы. Они должны очистить мафию от самых грязных пятен. Хотя бы ради сына их Донны).

***

      Тимотео семнадцать.       Он славится миролюбивым нравом, считается одним из сильнейших Небес своего поколения и заслуженно стал лучшим выпускником Академии мафиози за последние пятнадцать лет. У него целый набор сильных, молодых, а самое главное — здравомыслящих хранителей. В его будущем правлении видят свет после почти двадцати тёмных, наполненных кровью и мраком, страхом и смрадом лет. На его сторону переходят те, кто всегда были на стороне Даниэлы, ведь не всем нравится её способ прекращения войн — убить обе враждующие стороны. У него много времени до восхода на престол, он должен быть счастлив и доволен жизнью. Он должен наслаждаться рассветом юности и в волю прожигать мамино состояние!       Но вот только в душе Тимотео десять. Ему грустно и печально, а грехи Вонголы давят тому на плечи и царапают шею. Он вновь тот маленький мальчик, который переживает за своих любимых старших, что вырастили его.       Тимотео готов пойти против всех своих «союзников», готов орать на весь мир от несправедливости и жестокости.       Парень уже заранее скорбит, ведь его мамочка последние семь лет работает как проклятая и борется последней стадией рака костей, любимая тётушка, которая, по сути, их вырастила, вновь погружает мир в кровавую пучину по приказу своей госпожи и напивается до совершенно свинского состояния, а дядюшки разрываются между долгом, желанием и горем.       Горегорегорегоре       Вся Вонгола, подобно струне, натянулась от напряжения и повисшем в воздухе ощущении приближающейся беды.       Те, кто поумнее, затаились, ведь понимают, что умирающий, загнанный в угол зверь наиболее опасен в своей неукротимой решимости (а Восьмое поколение и так не славилось особым милосердием). Кто-то, наоборот, пытался всеми способами продлить жизнь их нынешнему Небу если не из наилучших побуждений, то стремясь отсрочить воцарение Ноно. И лишь сам кабинет Оттаво не менялся — он был сердцем штаба, считай, их домом. Недавно туда перенесли её кровать и капельницу, чтобы можно было делать дела даже в дни, когда встать не было сил.       Ведь у них было так мало времени.       Даниэла прекрасно понимала — если бы не её Ураган, которая точечно, пока это было возможно, сжигала вредоносные клетки, пусть и принося адскую боль, и Солнце, который лечил плоть после подобных «сеансов», то так долго она бы не протянула. Уж точно не с нынешним уровнем медицины.       «Быть может, это расплата за мои грехи…» — меланхолично думала женщина, бросая задумчивый взгляд на пейзаж за окном.       На небе собирались тяжёлые свинцовые тучи и, словно повинуясь всеобщему настроению, были готовы с минуты на минуту обрушить на Италию холодный ливень. Ветер заславлял колыхаться травы, цветы и ветви деревьев, а его силы было достаточно, чтобы опрокинуть стоящую у стены бочку с водой. Остатки слуг, что ещё не укрылись в здании, как можно быстрее стремились исправить свою ошибку, оказавшись под защитой.       На страну надвигался ураган.       Даниэла, которая больше не закрашивала седину — всё равно бесполезно, — едва заметно поморщилась.       Жестом Вонгола отозвала охрану, которая, повинуясь приказу, покинула помещение.       Пару минут спустя из потайного сейфа Даниэла достала телефон. Всё же связь — это воистину удобная штука.       — Ась? Кармина Гати на связи, чем могу вам помочь? — три гудка спустя, из динамика полилась стройная японская речь, в которой уже почти не было слышно акцента — так часто она посещала страну восходящего солнца и говорила на их языке.       — Это я, Даниэла. Нет времени объяснять — срочно возвращайся в Италию, — зайдясь в кашле, пробормотала женщина, не сумев сдерживать гаденькой улыбочки. — Подпортим планы всей нашей братии в последний раз — Церемония Наследования должна пройти на этой неделе. Пора бы уступить дорогу молодняку.       Им предстояло то, что доселе считалось невозможным — за неделю подготовить для многих и многих мафиози настоящий пир во время чумы.