В точке выбора

      Между Джастом и Секби в какой-то момент что-то пошло не так. Черт сам не понял, что конкретно, но их взаимоотношения начали медленно сходить на нет. Бегать за ящером он был не намерен, да и в голову тогда пришла одна идея. Какой бы Секби не был общительный и дружелюбный, он все-таки являлся в некотором смысле собственником. Джаст прекрасно помнил, как тот огрызался и озирался на Алфедова, стоило снеговику хотя бы глянуть неправильно.       Джаст решил, что возможно на почве ревности ящерка переросток проявит себя, и начал всё чаще появляться в окружении бедного снеговика. Он шутил, привычно подкалывал и надоедал, как будто никаких заморозков и ядерной зимы и не было. Однако ожидаемой реакции от Секби не последовало. Наоборот, он начал подкидывать всё больше шуток в сторону пары Джаста и Алфедова.       — Алфедов, — обратился ящер на одной игре к другу, — в этой локации комфортно заниматься сексом.       Круг людей за столом довольно загоготал и засмеялся, когда Секби дополнил:       — С Джастом.       Снеговик ожидаемо покраснел от смущения, а друзья вокруг только сильнее оживились.       Сидевший напротив черт улыбнулся и выдал что-то вроде «хорошее уточнение», смотря на Секби в упор.       — Ещё не успели… — сладко пролепетал Джаст, сверля взглядом ящера.       Тот, на удивление, не показал ни капли ревности, а наоборот довольно ухмыльнулся, продолжая игру.       Бесило ли это Джаста? Очень. Секби вроде и также общался, но сохранял и при этом только дружеские отношения — никаких шуток, подкатов, комплиментов. Ничего. Он всё чаще появлялся в компании Веника, Кэтрин, Санчеза. Да в принципе, в компании кого угодно, только не черта. Из его уст всё больше звучали подколы про ДЖФ, которое он раньше вообще отрицал.       «Никакого ДЖФ, только ДжастБи!»       Общество Алфедова черту вскоре начало надоедать, а вызывать ревность не было смысла. Джаст решил поговорить. Вот так просто поймать Секби где-нибудь возле его дома и потребовать объяснений.       Случилось это буквально на следующий день. На улице лежал снег, солнце давно укатило за горизонт, а единственным источником света был вход на базу ящера, где Джаст его и поймал, буквально потребовав разговора.       — Что случилось? Я думал, между нами всё было хорошо, но ты начал игнорировать меня почему-то — спросил Джаст после короткого приветствия.       — Я начал игнорировать, так? — нахмурился Секби, — А может это ты забил хуй на меня?       Джаст вздрогнул от внезапной претензии в голосе, но не успел ничего ответить, как ящер продолжил.       — У нас действительно всё было хорошо, ровно до того момента как я буквально начал вымаливать у тебя некоторой официальности. Два месяца, Джаст. Два месяца я предлагал тебе начать нормально встречаться. Обозначить нормальные романтические отношения. Но нет. Это что-то новое, что-то страшное для тебя. Тебе проще и привычнее старые методы, просто получать от меня любовь. Я слушал, бежал по каждому зову, помогал, целовал, делал комплименты, и это всё было действительно от чистого сердца. Мне нравилось видеть, как ты улыбаешься, радуешься, краснеешь. Мне нравилось делать тебе приятно, но это была игра в одни ворота по большей части. Ты ведь у нас главный герой этой жизни. Великий и всесильный Джаст. А я так, актёр второго плана. Прихвостень, не более. И ладно с этим. Я был готов побыть этим верным пёсиком, ровно до того момента, как ты не начал ходить опять к Алфедову.       — Я не изменял тебе! — прервал этот поток мысли Джаст, — У нас вообще отношений не было!       — Вот именно, Джаст! У нас ничего не было, а у тебя и Алфедова всё начиналось как тогда давно. Я знаю тебя, твои шутки, твои взгляды. Те самые, что были до попадания на этот остров. Ты сам мне говорил, что пережил это, что этого вашего «дэ-жэ-фэ» не существует, но бежал туда. Оно ведь такое знакомое, такое привычное, хоть и абьюзивное. А на Секби похуй. Страшно новое начинать.       — Да ты сам главная фанатка ДЖФ! — психует уже Джаст.       — А что мне оставалось? Молча хавать твои выебоны? — чуть ли не истерически смеется Секби, — Куда бы этот снеговик не шёл, какое бы мероприятие не посещал, ты был рядом. А мне же совсем не больно смотреть, как любимый человек меня отвергает и таскается за другим. Я же герой второго плана, у которого кроме функции «клоуничать» ничего нет. Мне ж так похуй.       — Ты мог подойти, сказать…       — Два месяца, Джаст. Я подходил к тебе два месяца, напомню, предлагал встречаться. Что ты мне отвечал? «Я подумаю». И бежал думать к Алфедову, так? На двух стульях не уседишь… — серьезно произносит ящер, а затем устало опускает плечи, — Тебе просто плевать на меня, а я еблан, раз влюбился. Раз вообще подумал, что достоин стоять рядом с тобой как партнер, а не просто друг. Я не хочу быть спасательным кругом или запасным вариантом. Я готов хоть полностью принадлежать тебе, но если ты отдашь всего себя в ответ, но такого не будет.       Ящер обессиленно опускает взгляд на притоптанный снег под ногами. В горле ком, в груди неприятно тянет, так что хочется спрятаться от всей этой болит. От всего этого мира. От Джаста и от ебучего ДЖФ.       — Будет. Ящерка, пожалуйста. Будет — хватается за чужой шарф черт, едва находя слова.       — Тогда давай встречаться. Вот так просто, без тайны от всех — поднимает пустой взгляд Секби.       Он ничего не ждет, поскольку ответ знает. Джаста словно ошпаривает. В груди иррационально появляется страх, не давая сказать и слова.       — Что мне нужно сделать, чтобы ты согласился? — вздыхает ящер.       — Я… Я не знаю. Прости… Я не знаю. Не могу… — бормочет как умалишенный черт, всё ещё сжимая в руках жёлтый тёплый шарф.       — И так всегда — устало шепчет Секби, пока у Джаста слезы наворачиваются от собственного бессилия, — я всё ещё люблю тебя и буду любить. Я всегда буду на твоей стороне и всегда буду готов помочь. Просто выбери меня когда-нибудь. Выбери так чтобы навсегда и я буду рядом.       Ящер делает шаг назад, а у Джаста будто землю из-под ног выбивают. Руками вновь пытается зацепиться за ставшим родным тепло, но не получается. Секби разворачивается и уходит вглубь базы, скрываясь в лифте.       Джаст так и стоит на месте, не решаясь ни уйти, ни сделать шаг вперед. Выбор гложет. Впереди тепло и свет базы, сзади холод темнота улице, а он — где-то между.