Семейные тайны (хёнликсы)

Феликс резко отстранился, его ладони впились в грудь Хёнджина. — Отпусти. Мина может увидеть, и тогда — конец. Губы Хёнджина дрожали, глаза блестели в полумраке. — Я признался тебе в любви, — его дыхание было горячим, прерывистым, словно он пробежал марафон. Феликс стиснул зубы. Его собственное тело предательски реагировало — сердце колотилось, ладони потели. — Разлюби. — Почему?— голос Хёнджина сорвался. — Почему ты не можешь любить меня в ответ? — Я тебе в отцы гожусь, — прошептал Феликс, но звучало это неубедительно, даже для него самого. — К чёрту это! Хёнджин впился пальцами в его затылок и притянул к себе. Их губы столкнулись в поцелуе, который больше походил на битву— жадном, грубом, напористом. Язык Хёнджина вторгся в его рот, заставляя Феликса стонать вопреки себе. Тела прижимались друг к другу, трение через тонкую ткань становилось невыносимым. Но Феликс собрал волю в кулак. Со всей силы он оттолкнул Хёнджина, слыша, как тот ударился спиной о стену. — Хорошо. Я покажу, как сильно люблю, — сквозь зубы произнёс Феликс. — Что ты имеешь в виду? Не отвечая, Феликс развернулся и направился в спальню, где ждала Мина. Хёнджин, не понимая, последовал за ним, но остановился в дверном проёме. То, что он увидел, разорвало его сердце. Феликс страстно прижал Мину к кровати, его губы безостановочно двигались по её шее, рука сорвала халат, обнажая плечо. — Я так скучал по тебе, — его голос звучал нарочно громко, специально для Хёнджина. Мина сладко застонала, её пальцы впились в его волосы. Хёнджин стиснул зубы до боли. Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но он не мог оторвать взгляд. Дверь закрылась с тихим щелчком. Хёнджин опустился на пол, прижавшись спиной к дереву. Он сидел там два часа. Два часа он слышал: Приглушённые стоны Феликса, специально ставшие громче. Шлепки кожи, скрип кровати, шёпот Мины: "Ты сегодня такой... дикий...". Собственное сердце, которое, казалось, вот-вот разорвётся на части. ************************************** Лёгкий утренний туман ещё стелился по улицам, когда Феликс вернулся домой, проводив Мину на работу. Дверь скрипнула слишком громко в непривычной тишине дома. Воздух в прихожей был густым, словно пропитанным невысказанными словами и вчерашними стонами. На кухне Хёнджин сидел, сгорбившись над тарелкой с почти нетронутой яичницей. Его пальцы судорожно сжимали вилку, оставляя вмятины на ладони. Глаза - красные от бессонницы - поднялись на Феликса, когда тот вошёл. -Ну и как ночь?- неожиданно раздался его голос, хриплый и надтреснутый. Хёнджин отпустил глаза, продолжая смотреть в тарелку. Феликс замер у порога, чувствуя, как в горле пересыхает. -Просто отлично, - ответил он, намеренно делая голос беззаботным. Тишина. Затем - резкий скрежет стула по полу, когда Хёнджин вскочил. Его движения были резкими, некоординированными. Фарфоровая кружка с грохотом разбилась о кафель, рассыпаясь на десятки осколков, которые разлетелись по всей кухне. Один из них подкатился к ногам Феликса, замерно покачиваясь, будто указывая на него. -Ты специально делал это громко! Чтобы я СЛЫШАЛ! - Да! Чтобы ты наконец понял — между нами НИЧЕГО!- кричал Феликс -А почему тогда твои руки дрожали, когда ты трогал меня? -Нравилось притворяться отцом, пока ты трахал меня? Да? - раздраженно говорил Хёнджин -ЗАТКНИСЬ! Ты всё переворачиваешь! -Вот посмотри, какие следы оставил твой "отеческий" интерес! - Говорил Хёнджин снимая футболку - Простите, папочка, что мешаю вашей "идеальной семье!" Хёнджин резко прижал Феликса к входной двери. Дерево врезалось в спину, вырывая сдавленный стон. Пальцы сжались на горле — не чтобы задушить, а чтобы почувствовать пульс, который бешено стучал под кожей. — Ты, как смеешь?!— Феликс хрипел, царапая его запястья, но Хёнджин лишь сильнее впился ногтями в шею, заставляя запрокинуть голову. Их губы столкнулись в поцелуе-наказании. Хёнджин кусал его нижнюю губу до крови, язык грубо вторгался в рот, а свободная рука рвала воротник рубашки. Феликс пытался оттолкнуть его, но тело предательски отвечало — бедра сами прижались к бедрам, чувствуя жесткое возбуждение сквозь ткань. — Ненавижу... — Хёнджин рычал между поцелуями, — Ненавижу, что ты заставляешь меня хотеть это... Его зубы впились в шею, оставляя свежий след поверх вчерашних. Ладонь скользнула вниз, сжимая через брюки — Феликс вздрогнул, непроизвольно выгнувшись навстречу. Феликс почувствовал, как адреналин ударил в виски. Его ладонь сжалась в кулак, мышцы напряглись - и со всей силы он ударил Хёнджина по щеке. Звук пощечины оглушительно громко разнесся по прихожей. Хёнджин резко откинул голову в сторону. Его щека моментально заполыхала алым румянцем, а в глазах вспыхнула опасная смесь ярости и возбуждения. - Довольно! - прошипел Феликс, резко разворачиваясь к выходу. Но не успел он сделать и трех шагов, как сильные руки внезапно обхватили его сзади. Хёнджин прижался горячей грудью к его спине, бедрами впился в его ягодицы, а затем - одним резким движением перекинул Феликса через плечо, как мешок с мукой. Феликс вскрикнул от неожиданности, когда мир перевернулся с ног на голову. Его живот болезненно ударился о твердое плечо Хёнджина, а кровь прилила к голове. — Если ты сейчас не отпустишь...— его голос дрожал, но Хёнджин уже нес его в комнату, пинком закрывая дверь. — Кто тут еще пожалеет?— он швырнул Феликса на кровать, срывая ремень. — Ты сам научил меня не жалеть... **************************** 781 слов