Что-то особенное

Да, в тебе есть что-то особенное, Я хочу держать тебя за руку.

I Wanna Hold Your Hand, The Beatles

Все повторилось, как и всегда. Джордж дал понять своему брату-близнецу и деловому партнеру Фреду, что даже если увеличить количество ингредиентов, волшебное средство никогда не сработает. Но слушал ли его когда-нибудь Фред? Нет, и именно поэтому Джордж снова отправился в Больницу магических болезней и травм Святого Мунго, чтобы вылечить свои руки. Была только среда, а он уже трижды побывал в больнице на этой неделе. "Должно быть, я уже побил рекорд", — подумал он, останавливаясь перед старым заброшенным универмагом. Его взгляд небрежно блуждал по многочисленным облупленным манекенам, стоявшим за пыльным витринным стеклом. Они выглядели странно и почти безумно: их головы склонялись под странными углами, а глаза смотрели остекленело. Джордж подошел поближе к стеклянной витрине и обратил внимание на особенно уродливую куклу, у которой отвалились накладные ресницы и посередине лица была трещина. Он шагнул вперед, слегка наклонившись, и обратился к кукле: — Я Джордж Уизли, прошу пропуск в больницу Святого Мунго в связи с несчастным случаем на зельеварении. Кукла слегка кивнула, и Джордж быстро прошел сквозь стекло. Он оказался в оживленной приемной на нижнем этаже больницы. Там было довольно многолюдно, на длинных деревянных стульях сидели волшебники всех возрастов. Кашель, один за другим, и хриплые голоса быстро достигли ушей Джорджа, заставляя его думать о том, чтобы развернуться и покинуть переполненную больницу. Маленькая девочка, за которой по пятам следовал мальчик такого же роста, пробиралась взад и вперед по рядам, раздражая других пациентов и перегруженных работой целителей. Джордж едва не упал на землю, когда дети пронеслись мимо него, и едва успел вовремя отскочить в сторону. Мимо него промчалась пожилая женщина, слегка пошатываясь, с сумочкой под мышкой и крепко сжатой волшебной палочкой, когда она последовала за детьми. Когда Джордж, наконец, восстановил равновесие после внезапного панического бегства, он протолкался сквозь толпу больных волшебников и волшебниц к стойке администратора. За белой каменной стойкой сидела полная женщина. У нее были темно-черные волосы, которые она собрала на макушке в тугой пучок. Несколько выбившихся волос упали на ее старое морщинистое лицо. Несмотря на то, что ее старые руки, должно быть, ныли от боли, женщина писала на многочисленных листах пергамента, как будто это ничего не значило. — Мистер Уизли. Так скоро вернулись? — волшебница улыбнулась, даже не потрудившись оторвать взгляд от своих бумаг. — Я тоже скучал по тебе, Элеонор, — ответил Джордж, ухмыляясь. Он перегнулся через стойку, чтобы одарить женщину своей очаровательной улыбкой. — Я использую глупость своего брата как предлог, чтобы вернуться сюда и поговорить с тобой. — О, что ж, мне придется послать ему открытку, чтобы поблагодарить за ваши чудесные визиты, — ответила Элинор, прежде чем вручить Джорджу листок пергамента, на котором было начеркано имя целительницы. Когда он прочитал это имя, в его глазах появился озорной огонек. — Целительница Пруденс? Я не думаю, что она будет так же рада моему возвращению, как вы, — сказал Джордж, складывая газету. — Я знаю, как сильно она вам нравится, мистер Уизли, — сказала Элинор. — Признаюсь, это заставляет меня ревновать. — Моя дорогая Элинор, — прервал ее Джордж, — ты здесь единственная, любовь моя, кто может меня терпеть... — Если бы ты перестал дразнить бедняжку Прудди, я не сомневаюсь, что она бы к тебе привязалась, — мягко сказала Элинор, перевернув несколько листов пергамента, прежде чем снова провести пером по одному из листов. — Я ничего не могу с собой поделать, — с усмешкой сказал Джордж. — Это так трогательно, ты не согласна? — волшебница не ответила, только кивнула, продолжая изучать крошечные буквы на пергаментах. — Я расцениваю это как согласие, — ухмыльнулся Джордж, подмигнув Элинор, повернулся на каблуках и направился к винтовой лестнице, ведущей на третий этаж. Он услышал, как Элеонора окликнула его сзади: — Я никогда этого не говорила... но это странно, — прежде чем он шагнул вперед и оказался вне пределов слышимости. Джордж быстро поднялся на второй, а затем и на третий этаж, отсчитывая ступеньки одну за другой, пока не добрался до места назначения. Он был рад, что к нему подошел невысокий лысеющий волшебник в зеленой мантии, когда он вошел, потому что покалывание в его руках становилось все заметнее. — Могу я чем-то помочь вам, сэр? — спросил маг-медик. — Да. Меня отправили с Пруденс из-за моей... — Джордж поднял забинтованные руки, — ...проблемы. — Понятно, — ответил волшебник, приподняв бровь, глядя на Джорджа, прежде чем кивнуть головой и сказать: — Что ж, я полагаю, вы знаете дорогу в ее кабинет. —Да, сэр, — ответил Джордж. Он забрал записку у волшебника и поблагодарил его, прежде чем продолжить путь по длинному коридору, лавируя между множеством других пациентов. Воздух казался тяжелым. Он испытывал почти клаустрофобию от такого количества людей, окружавших его. Путь до восемьдесят пятого номера показался ему долгим, но когда он наконец вошел и сел на один из мягких стульев, он был благодарен судьбе. Комната была простой и почти совершенно пустой. Ее стены были стерильно белыми, а стойка из нержавеющей стали в дальнем левом углу блестела безукоризненно. Одно окно наполняло комнату светом, но при закрытой двери Джорджу казалось, что от ярких солнечных лучей ему жарко. Он встал со своего места, чтобы открыть окно. Когда легкий ветерок подул ему в лицо, Джордж закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух. Звуки полуденного Лондона, доносившиеся снизу, дразнили Джорджа. Это было идеальное время, чтобы прогуляться и не обращать внимания на толпы людей, которые заполняли улицы в утренние и вечерние часы. Если бы его руки не пульсировали, он бы трансгрессировал на улицу и оставил больницу далеко позади. — Ты, должно быть, шутишь, — фыркнула Пруденс. Джордж отметил, что она выглядит точно так же, как и накануне. Ее темные вьющиеся волосы были собраны в тугой пучок на макушке, и она все еще носила пару золотых сережек, которые были слишком нарядными для ее серо-зеленой мантии медика-волшебника. Было очевидно, что она не пользовалась косметикой, потому что ее лицо было очень простым, почти скучным. Джордж ухмыльнулся, когда его взгляд наткнулся на ту часть ее наряда, которая позабавила его больше всего. Эти жалкие маленькие... — Мистер Уизли... — начала Пруденс, стоя рядом со стойкой, открыла папку и начала что-то писать на одном из разлинованных листов пергамента, лежащих внутри. — Прошу, зови меня Джордж, — он ухмыльнулся и сделал несколько шагов назад к своему месту, не сводя сверкающих глаз с юной волшебницы. — Мистер Уизли, — твердо продолжила она, наконец-то обернувшись и смерив Джорджа тяжелым взглядом, — ты вернулся из-за своих рук. Опять пролил на них зелье? — Джордж кивнул и поднял забинтованные руки, продолжая улыбаться от уха до уха. Пруденс это не позабавило. — Скажи мне, — продолжила она, захлопывая папку, которую держала в руках, и кладя ее на стойку, — ты действительно такой глупый, каким прикидываешься? У Джорджа не было времени ответить, так как Пруденс подошла к нему и осторожно сняла повязки с его рук. Наступила тишина. Джордж чувствовал раздражение Пруденс по отношению к нему, когда она сидела так близко, рассматривая его красные и бугристые руки. Она что-то тихо бормотала себе под нос, ее брови поднимались и опускались, когда она произносила слова. Джордж не мог понять, то ли она перечисляла медицинские процедуры, то ли, поскольку ей не разрешалось грубо разговаривать с пациентами, вымещала свое раздражение на бессвязности. В любом случае, это доводило Джорджа до бешенства. — Я вижу, что твои прекрасные эластичные перчатки сегодня почти идеально сочетаются с одеждой, — беззаботно заметил он. Пруденс подняла глаза и сурово посмотрела на своего горе-пациента. Джордж почувствовал, как ее глаза метают молнии, и чуть не рассмеялся ей в лицо, но счел за лучшее сохранить невозмутимый вид. Это разозлило ее еще больше. — Я рада, что ты обратил на это внимание... в третий раз за неделю, — процедила Пруденс сквозь зубы. Она быстро встала и вернулась к прилавку, открыла один из нижних ящиков и достала маленькую стеклянную баночку. — Скажите мне, — начал Джордж, следуя за Пруденс и запрыгивая на прилавок рядом с ней, скрестив руки на груди и лукаво ухмыляясь, — ваши перчатки подходят к тому, что под этой одеждой? — Прошу прощения! — рявкнула Пруденс и с грохотом поставила банку, которую держала в руках, на прилавок с такой силой, что стекло лопнуло на множество осколков. Ее щеки запылали, и это не уменьшило ее смущения, когда Джордж прошептал ей на ухо: — Я не могу представить, чтобы черное кружево и эластичные перчатки были хорошим сочетанием. Это лишило бы нижнее белье всей сексуальности. Пруденс изо всех сил старалась не обращать внимания на Джорджа, размахивая палочкой из стороны в сторону, восстанавливая стеклянную колбу и запечатывая ее жидкое содержимое. Однако не обращать внимания на Уизли, особенно на одного из близнецов, было нелегко. — Ну же, Прудди. Дай мне посмотреть на твои руки, — взмолился Джордж, беря ее за руки и стаскивая перчатки с ее кожи. — Нет! — взвизгнула она, отдергивая руки подальше от него и пряча их в карманы. — Почему ты вечно надо мной издеваешься? Разве недостаточно того, что я все время ношу перчатки, потому что боюсь микробов? Ты продолжаешь дразнить меня из-за этого, пока у меня не кончится терпение. Ты же не думаешь, что я достаточно смущена, верно? — Тогда почему бы просто не снять их? — поинтересовался Джордж, спрыгивая с прилавка и протягивая Пруденс руки, чтобы она обработала их лекарством и перевязала заново. — Делайте то, что делает каждый нормальный гермофоб: постоянно мой руки. — Чтобы в итоге руки будут выглядели так же плохо, как у тебя? Нет, со мной такое уже было, и ошибки я не повторю. Мои перчатки — лучшее, что я могу сделать, — ответила она. — На данный момент, — вмешался Джордж. — Извините? — Я сказал, на данный момент, — повторил Джордж. Пруденс приподняла бровь и прижала папку Джорджа к груди, прежде чем осторожно спросить: — Что ты имеешь в виду? — Я предлагаю сделку, —сказал Джордж, начиная мерить шагами небольшое расстояние между стеной и Пруденс, и продолжил, — ты находишь меня раздражающим, верно? — Пруденс кивнула, — И была бы более чем счастлива, если бы обо мне позаботился другой целитель, верно? — Пруденс снова кивнула, — и в данный момент мне нужен вызов. Итак, я предлагаю тебе шанс избавиться от меня навсегда, если ты позволишь мне сделать одну вещь. — И какую же? Джордж замолчал и одарил Пруденс озорной улыбкой, которую она уже начала ненавидеть. — Ты даешь мне семь дней, чтобы придумать способ, который поможет решить эту... проблему. Если я смогу, будешь должна мне хороший ужин в том модном магловском ресторане дальше по улице... — А если ты этого не сделаешь? — Что ж, я оставлю тебя в покое и попрошу другого целителя, — ответил Джордж, протягивая руку. — Идет? Пруденс, казалось, просчитывала каждую деталь этого плана, пытаясь понять, не играет ли этот Уизли с ее разумом. Почему, во имя Мерлина, он пытался помочь ей? — Я не понимаю, — сказала она, наморщив лоб и нахмурив брови. Она вопросительно посмотрела на Джорджа. — С чего это вдруг ты захотел мне помочь? Всего две минуты назад ты дразнил меня по этому поводу, а теперь... такая внезапная перемена... Я просто не понимаю. — Ну, видишь ли, все довольно просто, — ухмыльнулся Джордж. — Мне скучно, и я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы на несколько дней уехать от моего близнеца, потому что у него появилась привычка проливать на меня все, что вредно для кожи. Тебе нужна серьезная помощь, и, честно говоря, эти перчатки дико бесят. Когда твой парень в последний раз держал тебя за руку? — Это не твое дело, — ответила Пруденс, напрягаясь из-за внезапного дискомфорта, который она почувствовала. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ее приглашали на свидание. Мир стал слишком поверхностным, что не могло не радовать Пруденс. — Понятно, — Джордж кивнул, с любопытством посмотрев на Пруденс, но не стал развивать тему дальше. — Ну что, договорились? Пруденс взяла Джорджа за руку и пожала ее, но, прежде чем отпустить, добавила: — Но это изобретение должен соответствовать тому, что я считаю идеальным. Я не собираюсь расхаживать в каком-то вызывающем наряде и заставлять вас ожидать, что я оплачу тебе ужин. — Поверь мне, — сказал Джордж, — если бы я действительно находил это еще более неловким, чем то, что происходит сейчас, я бы и думал не стал о том, чтобы нас увидели вместе, и уж точно не стал бы ужинать с тобой. — Хорошо, хорошо. У тебя есть неделя, и если ты ничего не придумаешь, — улыбнулась Пруденс и протянула Джорджу лекарство, — я тебя больше никогда не увижу. — Ты как будто хочешь, чтобы я потерпел неудачу, — сказал Джордж, выходя из комнаты в сопровождении Пруденс. Он сделал паузу, и Пруденс почему-то ждала, что он заговорит. — Знаешь, я думаю, что в глубине души, под твоей драгоценной кожей, я тебе нравлюсь... даже если это совсем немного. — Если и так, то это слишком глубоко, — ответила она. — Честно говоря, — пробормотал Джордж, но так, чтобы его могли расслышать только чуткий слух Пруденс, — кому не нравятся юмористы?

***

Неделя пролетела быстро, и вскоре наступила среда, на небе было солнечно и безоблачно. Пруденс с нетерпением ждала конца недели. Она уже начала считать дни до возвращения Джорджа. Она знала, что он вернется. Как он мог не вернуться? Он был единственным, кто так заинтересовался ее проблемой, и разве не он предложил заключить эту сделку? Пруденс была более чем уверена, что надоедливый шутник, к которому она привязалась за последние несколько дней, вернется с таким необходимым ей лекарством под рукой. — Сегодня важный день, — произнесла довольно взволнованная Элинор, вставая, чтобы поприветствовать Пруденс над большой толпой больных и раненых людей. — Конечно, — просияла Пруденс. С тех пор как рыжеволосый Уизли уехал в прошлую среду, Элинор не переставала восхищаться мальчиком и его чувством юмора. Через несколько дней, слушая постоянные речи Элинор о Джордже, Пруденс поняла, что находит Джорджа очаровательным и довольно привлекательным и, даже если это было за ее счет, довольно забавным. Однако она никому не высказывала своих мыслей. Было достаточно трудно смириться с симпатией к мужчине, которого она хотела бы считать раздражающим. Солнце поднималось все выше, а список пациентов в палате Пруденс казался бесконечным. Однако, когда у нее выдалась свободная минута, Пруденс быстро выглянула в главный холл и поискала глазами Джорджа. В какой-то момент у нее екнуло сердце, когда она увидела высокого рыжеволосого мужчину, сидевшего возле ее кабинета. Но она была разочарована, обнаружив, что это был всего лишь друг ее текущей пациентки, который решил присесть на один из пустующих стульев. Прогнав мужчину и сказав, что он мешает и ему нужно выйти в вестибюль, Пруденс посмотрела на часы и уже не надеялась, что Джордж когда-нибудь придет. Было без четверти семь, и ее смена закончилась. Пруденс даже не потрудилась переодеться в грязную зеленую мантию, когда вышла из кабинета, резко захлопнув за собой дверь и напугав нескольких других проходивших мимо медиков. Ее голова была такой тяжелой, что она сочла за лучшее смотреть в пол, когда начала проходить через палату и спускаться по лестнице. Пруденс мысленно насмехалась над собой из-за ее глупого решения поверить, что Джордж — мистер Уизли — когда-нибудь поможет ей. Это была просто очередная шутка над ней. Он не только посмеялся над ее проблемой, но и заставил ее поверить, что он действительно поможет ей. Он был таким же, как все остальные парни, которых она встречала раньше. Она была другой и очень странной. Пруденс знала это и смирилась с этим. Тогда почему? Почему на этот раз она чувствовала себя такой ненормальной? — Спокойной ночи, Элинор, — пробормотала Пруденс, даже не потрудившись взглянуть на пожилую волшебницу, у которой была такая удивительная жизнь: она была счастлива в браке, у нее было много детей и внуков, которые не давали ей скучать и чувствовать себя молодой. Пруденс почувствовала горькую зависть к женщине, которая была ей как вторая мать, но не собиралась показывать своих чувств. — Спокойной ночи, Пруденс, — ответила Элинор своим обычным ликующим тоном. Пруденс уже собиралась выйти из здания, когда секретарша окликнула ее. — Подожди, Пруди! — молодая женщина закатила глаза и откинула голову назад, чтобы выразить свое разочарование или, возможно, сдержать слезы ненависти на веках. — Элеонор, я очень устала и сегодня не в настроении сплетничать, — ответила Пруденс, но все же повернулась, чтобы вернуться к старшей волшебнице. Подойдя к стойке регистрации Элеоноры, Пруденс смогла только подпереть тяжелую голову рукой и посмотреть на женщину, стоявшую перед ней. На лице Элеоноры была добродушная улыбка, которая, казалось, кричала Пруденс: "У меня прекрасная жизнь с мужем, который отлично умеет заниматься любовью, а у тебя есть только собака, которая не отвечает, когда ты с ней заговариваешь". Пруденс почувствовала укол вины и легкое отвращение за эти мысли. — Правда, Элеонор, мне нужно вернуться домой. Ну, знаешь... покормить собаку, прибраться в квартире, посмотреть фильм, в котором рассказывается о жизни, о которой я мечтала, — последнюю часть было едва слышно, и Элеонор очень разозлило, что молодая женщина проверяет ее плохой слух. — Понимаю, — холодно ответила Элинор. — Что ж, если ты так хочешь... Но я считаю, что тебе следует, по крайней мере, сказать молодому человеку, что у тебя уже есть планы. — Да, мне лучше... — Пруденс замолчала на полуслове и подняла голову так резко, что у пожилой женщины за стойкой едва не случился сердечный приступ. — Какой молодой человек? Элинор указала пальцем на Пруденс и, нахмурившись, сказала: — Джордж, тот, кого ты ждала всю неделю. Честно говоря, девочка, неудивительно, что ты до сих пор одинока...заставляешь мужчин ждать тебя, а потом бросаешь их... — старшая волшебница начала разбирать документы, лежавшие на ее столе, раздраженно бормоча что-то в адрес Пруденс. Пруденс направилась к мужчине в дальнем конце вестибюля, медленно пробираясь между пациентами. Голова Джорджа была наклонена вперед, подбородок мягко покоился на груди, глаза отдыхали, и он спокойно спал. Только когда Пруденс легонько похлопала его по плечу, он пошевелился. — А-а... — он зевнул и встал. — Самое время тебе появиться. — Я не думала, что ты придешь, — сказала Пруденс, после того как Джордж протер заспанные глаза. — Ты думала, я не смогу этого сделать, да? — ухмыльнулся Джордж, отворачиваясь от нее, чтобы дотянуться до сумки на стуле рядом с ним, которую Пруденс раньше не замечала. Из-за его плеча она могла видеть, как он роется и перекладывает вещи в сумке. Прошло несколько мгновений, прежде чем Джордж выпрямился и повернулся к Пруденс. —Вот, — сказал Джордж, вкладывая маленькую круглую таблетку в руку Пруденс, затянутую в перчатку. Она с любопытством уставилась на нее, когда Джордж заявил. — Это решит все твои проблемы. Ну, ту, которую мы хотели решить. — Э-э-э... я не думаю, что таблетка поможет справиться с моей фобией, — начала Пруденс, протягивая ее обратно Джорджу. Она почувствовала легкое разочарование и немного разозлилась на Джорджа. — Спасибо, что попытался. — Я еще не закончил, — сказал Джордж, поворачиваясь к своей сумке. — Я дал тебе всего лишь маггловскую конфету... просто чтобы посмотреть, смогу ли я убедить тебя, что это вылечит твою проблему. Ты могла бы хотя бы съесть ее, — ухмыльнулся он, поворачиваясь к ней с маленькой коробочкой в руках. — Они довольно вкусные, — Пруденс быстро положила конфету на язык и с радостью обнаружила, что внутри ее маленькой твердой оболочки находится шоколад, обладающий сладким вкусом. Проглотив конфету, она кивнула головой и сказала: — Ну, мне стало немного лучше. — Видишь, действительно помогает, — сказал Джордж. Она заметила, как на его губах заиграла слабая улыбка, и Пруденс начала краснеть, почувствовав, как ее сердце слегка забилось. — Итак, что там внутри? — спросила Пруденс, отводя глаза, чтобы не встречаться взглядом с Джорджем. — А это, — начал Джордж, нежно похлопывая по коробке, — одно из моих лучших изобретений на сегодняшний день. Внутри этой коробки находится решение твоей проблемы с перчатками. Я очень усердно работал над этим для тебя, так что тебе должно понравиться, — Пруденс только кивнула головой. Ей так не терпелось увидеть предмет, который лежал в коробке, что она была не в состоянии говорить. Джордж протянул его ей, и она осторожно взяла его в руки. Она была удивлена тем, какой он легкий, и подумала, не было ли все это большой шуткой. Это было не так уж неправдоподобно; стоит просто взглянуть, что Джордж дал ей в качестве первого средства. Пруденс наблюдала, как Джордж отпер маленький медный замочек и открыл крышку деревянной шкатулки. Насколько Пруденс могла видеть, внутри не было абсолютно ничего. Она внимательно осмотрела красный бархат, которым была обшита коробка, в поисках каких-либо следов предмета, но ничего не обнаружила. Только когда она подняла голову, чтобы накричать на Джорджа за то, что он заставил ее поверить, что у него что-то есть, она заметила мерцание. — Думала, я тебя разыгрываю, мисс Пруденс? — ухмыльнулся Джордж. Пруденс не ответила, а вместо этого заглянула в коробку и обнаружила там пару перчаток, точно таких же, как те, что были на ней в данный момент. Единственная разница заключалась в том, что они ярко сияли и мягко мерцали. Джордж сунул руку в коробку и достал подходящие перчатки, сказав: — Сними перчатки. Пруденс заколебалась. Она носила перчатки так долго, что воспринимала их скорее как часть своего тела, чем как глупый аксессуар. Просьба Джорджа снять их произвела на нее такое же впечатление, как если бы он сказал, что ей нужно облысеть. Это было для нее некоторым шоком. Молчание, казалось, длилось вечно, пока Джордж наблюдал, как Пруденс разглядывает свои руки. Наконец она стянула с рук эластичные перчатки. Они оба глубоко вздохнули, затаив дыхание. Пруденс вложила свои перчатки в раскрытую ладонь Джорджа, и он, не задумываясь, выбросил их в мусорное ведро у стены. — Хорошо, теперь протяни мне свои руки, — сказал Джордж. Для него не было неожиданностью, что Пруденс не сразу взяла его за руки. Она решила, что безопаснее держать их самой. — Я обещаю, что не передам тебе свои микробы. Вот, — сказал он и достал из сумки еще один предмет: небольшой контейнер с жидкостью, из которого выдавил каплю на ладони. Джордж быстро потер их друг о друга, а затем снова протянул руки. — Все чисто, — сказал он, показывая ей их спереди и сзади. — А теперь, пожалуйста, могу я их увидеть? Пруденс снова заколебалась, но прежде чем Джордж успел возразить, что с его руками все в порядке, она положила их поверх его ладоней. Ни один из них не мог отрицать, что почувствовал легкое покалывание в том месте, где соприкасалась их кожа. — Они довольно просты, но могут сделать много всего, — начал Джордж, осторожно надевая первую перчатку на правую руку, а затем вторую на левую. Это выглядело странно — ее руки были такими ярко-белыми и блестели. — Теперь тебе нужно будет трижды повернуться кругом, повторяя при этом: "Джордж Уизли—- удивительно сексуальный и чрезвычайно умный мужчина", Понятно? — сказал Джордж. — Насколько громко я должна это говорить? — спросила Пруденс, даже не заботясь о том, что это звучит нелепо. — Ого, ты действительно это сделаешь? Мне следовало бы согласиться, но, к счастью для тебя, я просто пошутил, — заявил Джордж, доставая из-за пазухи толстую деревянную палочку. — Все, что тебе нужно сделать, это взять свою палочку, вот так, — сказал он, указывая на ее левую руку, — и постучать по ней, произнося "эванеско". Как только он произнес волшебное слово, светящаяся белая перчатка исчезла. — Я сделал их невидимыми, — заявил Джордж, сделав паузу, чтобы повторить заклинание, и вторая перчатка исчезла так же, как и предыдущая. — После того, как ты произнесешь заклинание, они преобразятся, чтобы соответствовать каждой части руки, от цвета кожи до маленьких линий, образующих отпечатки пальцев. Как только ты наденешь их, ни один микроб не сможет прилипнуть к руке, и больше никогда не придется беспокоиться о том, что они могут попасть под перчатку. Пруденс начала рассматривать свои руки — свои настоящие руки. Она больше не смотрела на них и не замечала перчаток, которые обычно закрывали ее кожу и выделяли их. Они выглядели как обычно. — И самое приятное, что они не ощущаются и не ведут себя как перчатки. Ты можешь прикоснуться к своей коже и почувствовать ее, как будто их там вообще нет, — добавил Джордж, засовывая руки в карманы. Он нервно переступал с ноги на ногу, ожидая, что скажет Пруденс о перчатках, над которыми он работал день и ночь с тех пор, как ровно неделю назад выписался из больницы. — Тебе они нравятся? — спросил Джордж, и его голос никогда не был таким тихим, как тогда. Пруденс наконец встретилась взглядом с Джорджем и, как только ей это удалось, бросилась к нему в объятия так крепко, как только могла. Она прижала его к себе и прошептала ему на ухо прерывающимся голосом: — Они очаровательны... Спасибо тебе, Джордж. — Не за что, Пруденс, — прошептал он в ответ, обнимая ее за талию. Они стояли так довольно долго, просто обнявшись, не желая отпускать друг друга. Именно в этот момент, по какой-то причине, оба поняли и приняли друг друга такими, какие они есть на самом деле: Пруденс, чопорная гермофобка без особого чувства юмора, и Джордж, чрезмерно саркастичный и часто довольно грубый шутник, — оба точно знали, что чувствуют, и оба наслаждались этим чувством. Пруденс первой разорвала объятия, но не отошла далеко от Джорджа. Она посмотрела снизу вверх на рыжеволосого мужчину, который возвышался над ней, и сказала: —Я должна тебе ужин. — Это да, — улыбнулась Джордж. Он отвел от нее взгляд и приподнял бровь, оценивая ее наряд, как бы говоря: "Почему ты все еще в рабочей одежде? Ты же знала, что мы идем в тот модный ресторан". — Ну, честно говоря, я не думала, что ты появишься....Я имею в виду, только посмотри, как поздно, — воскликнула она, указывая на выход, который обрамляло потемневшее небо. Джордж начал тихонько смеяться. — Я не хотел приходить слишком рано, — сказал он. — У нас свидание за ужином, а не за ланчем. — Значит, ты заставил меня ждать все это время и думать, что ты не придешь? — Нет, я просто не хотел выглядеть таким отчаянным, желая поужинать с тобой, как чувствовал, — быстро ответил он. Пруденс густо покраснела, и ее разум и сердце бешено заколотились при мысли о том, что Джордж, человек, к которому она теперь очень привязана, хочет поужинать с ней. — Можно я возьму тебя за руку? — спросила Пруденс, протягивая свою. Джордж улыбнулся ей и, вложив свою ладонь в ее, слегка сжал, прежде чем потянуть ее к выходу из Сент-Мунго. Стоя за стойкой, Элинор наблюдала, как они, держась за руки, выходили из вестибюля с широкими улыбками на лицах. Она низко наклонилась и вытащила из нижнего ящика стола длинный лист пергамента, свернутый в трубочку и перевязанный тонкой бечевкой. Элеонора открыла конверт и положила его на свой стол. Вверху жирными, замысловатыми буквами было написано "Все одинокие люди". Под заголовком был список друзей Элеоноры и коллег, которые ей нравились и которые были одиноки в этом огромном мире. Старшая ведьма пробежала глазами длинный список имен, и прямо посередине, между Полом Маккензи и Джорджем Старком, пряталась Пруденс Портер. Взяв большое перо, Элинор обмакнула его в чернильницу и провела им по листу пергамента, медленно зачеркивая имя Пруденс. Ведьма с гордостью посмотрела на имя молодой женщины и, широко улыбнувшись, прошептала про себя: "Наконец-то она нашла свое место".