Осколки Аэлиты.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие стрельчатые окна Большого зала, плясали в тарелках с остатками обеда, но Камелия почти не замечала их. Каждый её мускул ныл от усталости, а пальцы до сих пор слегка покалывало от избытка магии. С тех пор как Матрона Изольда открыла ей тайну её происхождения и условие получения Энчантикса — высшей силы феи, требующей самопожертвования ради своей земли, — Камелия забыла, что такое отдых. Она знала: где-то там, в глубинах истории этой земли, пролита кровь её родителей. И это знание жгло её изнутри, заставляя проводить часы на заброшенных тренировочных площадках, оттачивая заклинания природы в условиях суровой шотландской осени. — Тебе нужно поесть, Камелия. Ты снова едва притронулась к пудингу, — негромкий, но твердый голос Гермионы вырвал её из раздумий. Грейнджер сидела рядом, обложившись учебниками, но её внимание было полностью приковано к подруге. Весь этот месяц, пока другие ученики Хогвартса с опаской поглядывали на выживших фей из Аэлиты, Гермиона была единственной, кто не задавал лишних вопросов, а просто протянул руку помощи. — Я в порядке, Гермиона. Просто я чувствую, что время уходит, — Камелия устало поправила прядь волос. — Победить Беллатрису в пылу битвы за школу — это одно. Но быть готовой к тому, что ждет впереди... Энчантикс не дается просто так. — И ты его получишь, — уверенно кивнула Гермиона, накрыв ладонь Камелии своей. — Ты тренируешься упорнее, чем кто-либо из нас. Твоя связь с природой Хогвартса крепнет с каждым днем. В этот момент скамья напротив них скрипнула. Камелия вздрогнула и подняла взгляд. Гарри Поттер и Рон Уизли, которые весь последний месяц держались на расстоянии, обмениваясь лишь короткими кивками, наконец решились подойти. Рон выглядел немного смущенным, а Гарри смотрел с нескрываемым любопытством, в котором больше не было прежней настороженности. — Привет, — первым нарушил молчание Гарри. — Можно к вам? — Вообще-то, мы уже закончили обедать, но садитесь, — Гермиона вопросительно взглянула на Камелию. Та едва заметно кивнула. — Мы слышали, как ты тренируешься за теплицами, — начал Рон, усаживаясь и сразу потянувшись к оставленному блюду с яблоками. — Честно говоря, те лианы, которые ты вырастила вчера... это было круто. Даже профессор Стебль была под впечатлением. — Спасибо, Рон, — Камелия слабо улыбнулась. — Это просто основы магии фей. — Гермиона обмолвилась об «Энчантиксе», — Гарри подался вперед, понизив голос. — Она сказала, что это какая-то особая стадия вашей силы. Похоже на высшую магию, верно? Камелия вздохнула, заправляя локон за ухо. Она чувствовала, как на затылке горит чей-то взгляд — она знала, что где-то в конце зала за столом Слизерина за ней снова наблюдает Драко Малфой, но заставила себя сосредоточиться на Гарри. — Это не просто магия, Гарри. Это трансформация. Чтобы получить Энчантикс, фея должна совершить подвиг, спасая кого-то со своей семьи или защищая свою землю. Землю, которая для неё — всё. — Но твоя школа разрушена, — начал было Рон, но осекся под суровым взглядом Гермионы. — Моя земля здесь гораздо ближе, чем я думала, — тихо ответила Камелия. — Матрона Изольда рассказала мне о моих родителях. Раньше я думала, что они просто оставили меня, но всё оказалось сложнее. Мой отец, Эдриан, был волшебником. Он сражался здесь, в этих стенах, в рядах Ордена Феникса во время первой войны с Волан-де-Мортом. Гарри заметно вздрогнул при упоминании Ордена. — Твой отец был в Ордене? — переспросил он с внезапным теплом в голосе. — Значит, он знал моих родителей. — Скорее всего, — Камелия кивнула. — А моя мать, Элодия, была одной из сильнейших фей-хранительниц. Пока отец защищал Хогвартс, она удерживала границы нашего измерения, чтобы война не перекинулась на нас. Они оба пожертвовали собой, чтобы спасти меня, когда Волан-де-Морт впервые пришел к власти. Теперь я понимаю, почему Хогвартс кажется мне таким родным и таким болезненным местом одновременно. Это земля, на которой мой отец пролил кровь, защищая будущее. И если я хочу стать достойной их силы, я должна защитить этот дом так же, как защищала Аэлиту. В Большом зале на мгновение стало очень тихо. Рон перестал жевать яблоко, а Гарри смотрел на Камелию так, будто впервые по-настоящему её увидел — не как странную гостью из другого мира, а как соратницу. — Похоже, у нас больше общего, чем мы думали, — произнес Гарри, и в его голосе Камелия услышала начало настоящей дружбы. Она хотела ответить, но боковым зрением снова уловила движение у стола Слизерина. Малфой поднялся, его холодные серые глаза на секунду встретились с её взглядом, прежде чем он отвернулся и вышел из зала. Загадка его внимания всё еще тяготила её, но теперь, когда рядом были друзья, Камелия чувствовала, что у неё хватит сил не только на тренировки, но и на то, чтобы разгадать любые тайны этого замка. — Слушай, а как этот твой Энчантикс вообще выглядит? — спросил Рон, отложив надкушенное яблоко. — Это типа как наше «Экспекто Патронум», только ты вся начинаешь светиться? Или ты просто становишься выше? Камелия негромко рассмеялась, и этот звук показался удивительно живым в строгих стенах Большого зала. — Не совсем, Рон. Энчантикс — это не просто заклинание, это полное перерождение. Если я смогу его получить, мои крылья станут больше и сильнее, они позволят мне летать сквозь миры. Но главное — это Волшебная пыльца. Она заключена в особом кулоне. Эта пыльца способна снимать самые черные заклятия, исцелять раны, которые не берет ни одно зелье, и даже обращать вспять действие темной магии. Это чистая энергия созидания. Фея в форме Энчантикса становится почти неуязвимой для обычной порчи. Рон присвистнул, обменявшись быстрым взглядом с Гарри. В глазах Поттера, однако, вместо восхищения отразилась глубокая сосредоточенность. Он огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь, и подался еще ближе к Камелии. — Это звучит как мощное оружие, — тихо сказал Гарри. Его голос стал серьезным, почти суровым. — Но ты должна понимать, Камелия, сейчас не время для красивых легенд. Волан-де-Морт вернулся. Он собирает армию, и его Пожиратели смерти — те самые, что разрушили твою школу, — уже здесь, среди нас. Камелия кивнула, её лицо мгновенно стало бледным и решительным. — Я знаю это, Гарри. Я видела их глаза, когда Аэлита тонула в огне. — Тогда я спрошу прямо, — Гарри пристально посмотрел ей в глаза. — Можно ли нам доверять тебе? Не только как беженке, которой нужен приют, а как союзнику? — Камелия, не задумываясь, кивнула, — видишь ли, Орден Феникса, в котором сражался твой отец, снова созван. Мой крестный, профессора, друзья моих родителей — они все сейчас ведут тайную войну. И если ты ищешь свой Энчантикс, защищая эту землю, значит, ты рано или поздно окажешься на передовой. Ты готова к этому? Или ты просто хочешь вернуть свою силу и уйти? Камелия на мгновение замерла. В её памяти всплыл момент, когда она стояла лицом к лицу с Беллатрисой Лестрейндж, чувствуя запах паленых цветов и слыша крики своих сестер-фей. — Я победила Беллатрису не потому, что хотела стать сильнее, — твердо ответила она, встречая взгляд Гарри. — Я сделала это, потому что она забирала всё, что я любила. Мой отец отдал жизнь за этот замок, а мать — за мой народ. У меня нет дома, кроме этого места, пока Пожиратели живы. Если Орден Феникса борется с ними, значит, я уже часть вашего Ордена, даже если официально в нем не состою. — Она права, Гарри, — вмешалась Гермиона, мягко положив руку на плечо Поттера. — Камелия тренируется до изнеможения не ради красоты. Она готовится к войне. — Ладно, — Гарри наконец расслабился и едва заметно улыбнулся. — Прости за допрос. Просто в последнее время трудно понять, кто на чьей стороне. Но если твой отец был тем, кем ты говоришь, то храбрость у тебя в крови. — Кстати, о крови и предках, — Рон попытался разрядить обстановку, — а в этом твоем Энчантиксе наряды тоже меняются? Ну, знаешь, блёстки, платья? А то я не представляю, как ты будешь сражаться с Сами-Знаете-Кем в бальном платье. Камелия улыбнулась, чувствуя, как лед между ними окончательно растаял. — Обещаю, Рон, если я его получу, ты будешь первым, кто оценит мой боевой гардероб. Но учти, Энчантикс ослепляет врагов не блестками, а светом правды. А его Пожиратели боятся больше всего. Где-то вдалеке послышался звон колокола, возвещающий о начале уроков. Камелия поднялась со скамьи, но её взгляд снова непроизвольно метнулся к дверям Большого зала, куда недавно вышел Малфой. — Гарри, — негромко позвала она, — раз уж мы заговорили о доверии. Что вы знаете о Драко Малфое? Почему он смотрит на меня так, будто я — ключ к какой-то его тайне? Гарри и Рон мгновенно помрачнели. — Малфой? — переспросил Рон с неприязнью. — Он просто слизеринский хорек. Скорее всего, прикидывает, сколько золота можно выручить за твою пыльцу. — Нет, Рон, тут что-то другое, — Гарри прищурился. — Будь с ним осторожна, Камелия. Его отец — Пожиратель смерти. И если Драко проявляет к тебе интерес, это вряд ли сулит что-то доброе. *** Послеобеденные уроки тянулись бесконечно долго, и к тому времени, как ребята вышли в широкий коридор, ведущий к парадной лестнице, небо за окнами уже затянулось тяжелыми свинцовыми тучами. — Она просто сумасшедшая! — Рон едва не размахивал сумкой, рискуя задеть проходящих мимо первокурсников. — «Теория оборонительной магии»! Как можно учиться защите, не используя палочки? Это всё равно что учиться летать на метле, сидя в кресле перед камином! И эти её указы. Вы видели новый? «Запрещено собираться группами более трех человек». Скоро нам запретят дышать без её письменного разрешения! — Она не просто устанавливает правила, Рон, — мрачно заметила Гермиона, прижимая учебники к груди. — Она душит школу. Я чувствую это. Камелия молчала, но её сердце билось неровно. Как фея природы, она острее других ощущала, как атмосфера Хогвартса меняется. Магия замка, обычно живая и вибрирующая, словно съеживалась под тяжелым, приторно-сладким гнетом Долорес Амбридж. Камелии казалось, что стены покрываются невидимым налетом ядовитого розового цвета. Вдруг из вестибюля донесся громкий, надрывный крик, а затем звон разбитого стекла. Ребята переглянулись и, не сговариваясь, бросились вперед. Выбежав во внутренний двор, они замерли. В центре площадки, окруженная толпой испуганных студентов, стояла профессор Трелони. Её огромные очки запотели от слез, шали съехали набок, а рядом на камнях валялись чемоданы, из которых торчали обрывки кружев и какие-то склянки. Напротив неё, скрестив руки на животе и сияя своей самой фальшивой улыбкой, стояла Амбридж. — Шестнадцать лет! — всхлипывала Трелони, заламывая руки. — Хогвартс — мой дом! Вы не можете... — Хогвартс — это учебное заведение, находящееся под надзором Министерства, — пропищала Амбридж, и этот звук полоснул Камелию по ушам, как ржавый нож. — А вы, дорогая моя, абсолютно бездарны. Ваше время вышло. Покиньте замок немедленно. Камелия почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Это была та самая несправедливость, от которой её всегда предостерегала Матрона Изольда. Она сделала шаг вперед, её пальцы непроизвольно вспыхнули зелеными искрами, но рука Гарри на её плече удержала её. — Стой, — шепнул он. — Смотри. Тяжелые дубовые двери замка распахнулись с таким грохотом, что Амбридж вздрогнула. По ступеням, развевая полами мантии, спускался Альбус Дамблдор. Его вид был величественен и суров, а глаза, обычно лучившиеся добротой, сейчас метали молнии. — Что здесь происходит, Долорес? — его голос, тихий, но заполняющий всё пространство двора, заставил толпу замолчать. — Я всего лишь провожу аттестацию персонала, Альбус, — Амбридж попыталась вернуть себе самообладание, поправляя розовый бантик. — Профессор Трелони не соответствует стандартам Министерства. Я её уволила. — Вы имеете полное право увольнять моих учителей, — спокойно ответил Дамблдор, подходя к плачущей Трелони и мягко кладя руку ей на плечо. — Однако право решать, кто будет проживать в этом замке, всё еще остается за директором. А я желаю, чтобы Сивилла осталась в Хогвартсе. Лицо Амбридж из розового стало багровым. — Но Министерство... — Министерство не может распоряжаться жилыми помещениями Хогвартса без моего согласия, — отрезал Дамблдор. Его магия нахлынула на двор теплой, мощной волной, и Камелия почувствовала, как ей стало легче дышать. — Профессор Макгонагалл, будьте добры, проводите Сивиллу обратно в её башню. Когда Трелони, всё еще всхлипывая, ушла в сопровождении Макгонагалл, Дамблдор повернулся к Амбридж. Между ними на мгновение возникло такое напряжение, что казалось, сам воздух начал искриться. — Не забывайтесь, Долорес, — тихо добавил директор. — Вы здесь гость. А в этом доме принято уважать тех, кто посвятил ему жизнь. Амбридж, не проронив ни слова, развернулась на каблуках и, яростно цокая, скрылась в замке. Толпа начала медленно расходиться. — Видели её лицо? — выдохнул Рон, когда они снова двинулись по коридору. — Она выглядела так, будто проглотила садового гнома! — Это только начало, — Гарри был серьезен. — Она не забудет этого унижения. Камелия обернулась, глядя на закрывающиеся двери. — Она пытается уничтожить душу этого места, — сказала она, глядя на друзей. — Моя земля — это не только почва под ногами. Это люди, которые её защищают. Если Амбридж решит пойти дальше, я не буду стоять в стороне. Энчантикс или нет, я не позволю ей разрушить еще одну школу. *** На следующее утро за завтраком атмосфера в Большом зале была особенно гнетущей. Очередной «Образовательный декрет» красовался на стене, запрещая практически всё, что делало жизнь в Хогвартсе живой. Гарри с силой вонзил ложку в овсянку, едва не разбив тарелку. — Это просто смешно, — прошипел он, не заботясь о том, что его могут услышать. — Мы читаем учебники, одобренные Министерством, в которых написано, как теоретически избегать конфликтов. Но Волан-де-Морт не будет спрашивать нас, читали ли мы вторую главу, когда придет убивать! — Нам нужна практика, — тихо добавила Гермиона, оглядываясь. — Настоящая защита от темных искусств. И раз Амбридж нам её не даст, мы должны взять её сами. Она повернулась к Камелии, и в глазах Грейнджер вспыхнул решительный огонек. — Мы решили создать свою группу. Тайную. Мы назовем её «Отряд Дамблдора». Гарри будет нас учить. Камелия, мы хотим, чтобы ты была с нами. Камелия замерла с чашкой чая в руках. — Вы хотите, чтобы я, фея, которая едва освоилась в вашем мире, вступила в ваш тайный союз? — Ты победила Беллатрису, — серьезно сказал Гарри. — Ты знаешь о настоящей тьме больше, чем многие семикурсники. Твоя магия другая, но твоё сердце — на правильном месте. Нам нужны те, кто не боится. — Мой отец сражался в Ордене Феникса, — Камелия поставила чашку, и её взгляд стал твердым. — Если этот Отряд — способ продолжить его дело и защитить эту землю, то я в деле. Я помогу всем, чем смогу. *** Шли недели. Хогвартс окутала ранняя зима, но внутри Выручай-комнаты, которую ребята нашли благодаря Невиллу, было жарко от сотен заклинаний. Стены, уставленные зеркалами и подушками для заклятий, дрожали от постоянных «Экспеллиармус» и «Остолбеней». Камелия была для учеников кем-то вроде живого талисмана. Она не просто тренировалась сама, она привносила в их магию нечто, чего не было в учебниках — связь с внутренней природой. Однажды вечером Невилл Долгопупс в очередной раз стоял перед манекеном, его руки дрожали, а палочка описывала неверные круги. — У меня не получается, — в отчаянии выдохнул он после того, как его заклинание лишь слабо пшикнуло искрами. — Я просто безнадежен. Мои родители были героями, а я… Камелия, которая в этот момент тренировала контроль над парящими лепестками, плавно подошла к нему. Она не стала исправлять его жест или произношение. Вместо этого она мягко положила руку ему на плечо. Невилл вздрогнул, почувствовав необычайное тепло. От Камелии исходил едва уловимый аромат свежескошенной травы и озона. Она закрыла глаза, и вокруг её пальцев заструился мягкий зеленый свет. — Магия — это не только палочка, Невилл, — тихо произнесла она. — Это твои корни. Представь, что ты — дерево. Твои ноги глубоко вросли в землю Хогвартса. Ты питаешься силой этого замка. Чувствуешь, как энергия течет от земли через твоё сердце прямо в кончики пальцев? Невилл замер, прислушиваясь. Благодаря внутренней силе Камелии, он действительно ощутил странный прилив уверенности, будто сама природа подталкивала его в спину. Страх, сковывавший его столько лет, на мгновение отступил. — Не пытайся победить манекен, — прошептала Камелия, отступая назад. — Просто позволь своей силе расцвести. Невилл глубоко вдохнул, его взгляд прояснился. Он резко взмахнул палочкой, и на этот раз его голос прозвучал уверенно и громко: — Экспеллиармус! Яркая алая вспышка ударила в манекен, выбивая палку из его деревянных рук с такой силой, что тот отлетел к стене. В комнате на секунду воцарилась тишина. — Ого! — воскликнул Рон, переглядываясь с Гарри. — Невилл, это было мощно! Невилл смотрел на свои руки, не веря в случившееся, а затем широко улыбнулся Камелии. — Я почувствовал это. Спасибо. Камелия улыбнулась в ответ, но её взгляд невольно метнулся к двери. Каждый раз, когда в Выручай-комнате происходило маленькое чудо, она чувствовала, как её собственная магическая энергия вибрирует. Она знала, что Энчантикс уже близко — она чувствовала его в каждом успешном заклинании друзей, в каждой искре веры, которую она помогала зажечь. *** Факелы в подземельях Слизерина горели тусклым изумрудным пламенем, отчего стены казались влажными и живыми. Камелия шла по пустому коридору, стараясь унять дрожь в руках — после двух часов интенсивной тренировки в Выручай-комнате её магия всё еще искрила под кожей. Она спешила в выделенное феям крыло, мечтая о тишине, но прохладный воздух подземелий внезапно принес запах дорогого одеколона и морозного утра. Из тени одной из ниш выступил Драко Малфой. Он не стоял прямо, а лениво прислонился к холодному камню, скрестив руки на груди. Его платиновые волосы казались почти серебряными в полумраке. Камелия на мгновение замедлила шаг, её сердце пропустило удар, но она тут же вскинула подбородок и попыталась пройти мимо, не глядя на него. — Далеко собралась, цветочная принцесса? — его голос, тягучий и тихий, заставил её остановиться. — Уйди с дороги, Малфой, — холодно ответила Камелия, всё же повернув к нему голову. — Я не настроена на твои язвительные замечания. Когда она попыталась обойти его, Драко резко оттолкнулся от стены и преградил ей путь, сокращая дистанцию так стремительно, что Камелия невольно отступила назад, пока не коснулась спиной ледяной стены. Он не коснулся её, но выставил руку, упираясь ладонью в камень прямо над её плечом. От него веяло холодом, но взгляд серых глаз был обжигающим. Камелия почувствовала, как её собственная магия природы отозвалась на его присутствие — внутри неё будто распустились дикие, колючие цветы. — Ты пахнешь озоном и жженой травой, — прошептал он, склонив голову так близко, что его дыхание коснулось её щеки. — Каждый раз после того, как исчезаешь на пару часов вместе с Поттером и его жалкой свитой. — Тебе-то что до этого? — Камелия заставила себя смотреть ему прямо в глаза, хотя близость его лица заставляла её мысли путаться. — Шпионишь для своей розовой покровительницы? Драко усмехнулся, и в этой усмешке не было привычного превосходства — скорее какая-то странная, ломаная горечь. — Амбридж? Не смеши меня. Она слишком глупа, чтобы понять, что вы затеяли. Но я не она. Я вижу, как ты на неё смотришь. Вижу, как Грейнджер прячет записи, когда я прохожу мимо. Вы что-то замышляете против неё, верно? Организовали какой-то кружок юных героев под носом у министерской жабы? — Даже если и так, ты — последний человек, которому я это скажу, — Камелия попыталась оттолкнуть его, но её ладони уперлись в его грудь, почувствовав твердость его мантии и быстрый, неровный ритм сердца под ней. Драко не шелохнулся. Напротив, он стал еще ближе, так что между ними почти не осталось пространства. Камелия ощутила странное электричество, пробежавшее по её коже — это не была борьба, это было нечто более пугающее и притягательное. — Ты играешь с огнем, Камелия, — его голос стал едва слышным. — Поттер втягивает тебя в войну, к которой ты не готова. Ты здесь чужая. Тебе стоит держаться подальше от его «орденов», если не хочешь закончить как твоя школа. — Я защищаю свой новый дом, — прошептала она в ответ, чувствуя, как её магия начинает непроизвольно светиться сквозь кончики пальцев, касающихся его груди. — А что делаешь ты? Просто наблюдаешь из тени? Драко на мгновение замер, его взгляд скользнул к её губам, а затем снова вернулся к глазам. В этом коротком молчании между ними промелькнуло что-то, что не имело отношения к факультетам или войне — странная, запретная искра узнавания двух одиноких душ. Он медленно убрал руку от стены, освобождая её, но не спешил отходить. — Я не шпионю за тобой для Амбридж, — сказал он, внезапно став серьезным. — Но если вы попадетесь, она уничтожит тебя первой, просто чтобы насолить Поттеру. Помни об этом. Он развернулся и пошел прочь, скрываясь в темноте коридора, прежде чем Камелия успела что-то ответить. Она осталась стоять в подземелье, прижав руку к сердцу, которое колотилось так, будто она только что совершила самый опасный подвиг в своей жизни. Она поняла одно: Малфой знал их тайну, но по какой-то причине он не выдал их. И эта загадка настораживала её еще больше, чем всё остальное.