Осколки Аэлиты.

— Мои дорогие ученики, — начал Альбус Дамблдор, его голос, несмотря на почтенный возраст, разносился по Большому Залу с удивительной ясностью. Он обвел взглядом тысячи молодых лиц, полных предвкушения, нервозности и надежды на новый учебный год. За массивными дубовыми столами шумно стихли разговоры, и даже вездесущий шепот утих под пристальным взглядом директора. — В этот год, боюсь, мы столкнемся с испытаниями, каких Хогвартс не видывал давно. Темный Лорд вернулся, и его возвращение – это не просто слухи, а суровая реальность. Это будет год, требующий от каждого из вас бдительности, мужества и, что самое главное, единства. Мы должны быть сплочены, чтобы противостоять надвигающейся тьме, быть примером стойкости друг для друга и для всего магического мира. Помните: свет всегда побеждает тьму, но для этого нужны сила духа и вера. Тяжелая тишина повисла в Большом Зале, и теперь ее нарушали лишь шорохи мантий да тихое покашливание. Лица учеников, еще недавно сияющие от радости встречи, побледнели. Гарри почувствовал, как к нему приковались десятки взглядов, полных тревоги и любопытства. Он крепче сжал кулаки под столом. Дамблдор выдержал паузу, позволив своим словам найти отклик в сердцах слушателей, а затем продолжил, и в его голосе прозвучали новые, неожиданные нотки. — И как будто этого было недостаточно, — в его глазах блеснул легкий огонек, — у нас появилась причина для весьма необычного волнения. Вчера к нам поступило послание. Просьба о помощи от существ, с которыми наше измерение редко пересекается – от фей из иного магического измерения. Их школа, именуемая Аэлитой, столкнулась с угрозой, превосходящей их собственные силы, и они обратились к Хогвартсу, нашей крепости знаний и доблести, с мольбой о содействии. — Феи? — прошептал Рон, его лицо вытянулось в привычную гримасу ужаса и недоверия. Он наклонился к Гермионе и Гарри. — Неужели нам мало проблем с Сами-Знаете-Кем, так теперь еще и феи из других миров? Что дальше, гномы из космоса? — Рон, ты слышишь себя? Это же невероятно! — Гермиона резко шикнула на него, но ее глаза сверкали от возбуждения, а щеки слегка порозовели. — Целое другое магическое измерение! Их школа – Аэлита! Это же историческое событие, почти как межгалактическое сотрудничество! Мы должны им помочь! — Мы должны им помочь? — Рон поднял брови, его голос был полон сарказма, хоть и приглушен. — Мы должны спасти Гарри от неминуемой смерти, а не лезть в чужие разборки с крылатыми созданиями, которые, я уверен, умеют стрелять блестками! — Это не просто 'разборки'! — возразила Гермиона, ее голос стал более жестким. — Дамблдор сказал, что угроза превосходит их силы. Это серьезно, Рон! Подумай о магических знаниях, которые мы можем получить! — Всегда все серьезно, Гермиона, — пробурчал Рон, отворачиваясь и скрещивая руки на груди, — и всегда это почему-то выпадает на нашу долю. Вот увидишь, снова мы будем летать на единорогах, спасая какую-нибудь принцессу фей. Гарри, хоть и разделял часть тревог Рона, не мог не чувствовать в себе странное предвкушение. Феи, другое измерение. Как будто в его жизни не хватало приключений. Он бросил взгляд на Дамблдора, который, казалось, специально выжидал, пока шум утихнет, а затем продолжил, его взгляд был как всегда мудрым и всепонимающим. — Вы, должно быть, задаетесь вопросом, что заставило их прийти к нам, — сказал Дамблдор, его голос вновь обрел серьезность, развеивая остатки легкомыслия в Большом Зале. — Причина, увы, глубоко тревожна. Тьма, что вновь окутала наш мир, протянула свои щупальца куда дальше, чем мы могли представить. Школа Аэлита, находящаяся глубоко в их измерении, подверглась прямому нападению. Нападению, как мне крайне жаль сообщить, не кого иного, как Пожирателей Смерти. По Залу пронесся коллективный вздох ужаса. Рон поперхнулся тыквенным соком, его глаза вылезли из орбит. Гермиона схватилась рукой за рот, ее лицо побледнело. Даже Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Пожиратели Смерти... там? — Их Великий Директор, Матрона Изольда ван Ален, — продолжил Дамблдор, произнося это имя с отчетливым уважением, — фея необычайной силы и дальновидности, осознав неминуемую и сокрушительную опасность для своих учеников и всего сообщества, приняла отчаянное, но гениальное решение. В невероятном акте транс-пространственной магии, беспрецедентном в новейшей истории, она собрала каждого ученика, каждого учителя, каждую душу в Аэлите и, с поразительным мужеством и мастерством, перенесла их всех непосредственно к защитным чарам Хогвартса. Они прибыли вчера вечером, ищущие убежища и, да, нашей помощи в понимании и борьбе с общим врагом. Зал взорвался новым гулом голосов. Сотни шепотов слились в единый ропот потрясения. — Пожиратели Смерти… там тоже? — пробормотал Рон, его голос был едва слышен, — но... как? — Матрона Изольда ван Ален перенесла целую школу через измерения. Это за пределами всего, что я когда-либо читала! — Гермиона смотрела на Дамблдора широко распахнутыми глазами, смесь ужаса и благоговения отражалась на ее лице. Гарри чувствовал, как его сердце колотится в груди. Пожиратели Смерти не просто вернулись – они нашли путь в другие миры. Это было гораздо, гораздо хуже, чем он мог себе представить. С этим годом придут не только личные испытания, но и ответственность за целый новый мир, который теперь ищет защиты в стенах Хогвартса. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Шум постепенно утих, но напряжение в воздухе было осязаемым. — Их героизм в той битве был поистине поразителен. Каждая фея, от мала до велика, сражалась с невиданной отвагой против превосходящих сил Тьмы. Они защищали своих младших, своих учителей, свой мир до последней возможности. Но одну историю я обязан рассказать отдельно, ибо она демонстрирует исключительное мужество и самопожертвование. Дамблдор сделал паузу, и его взгляд, казалось, стал еще глубже. — Камелия - фея природы, используя магию, которой, как мы полагаем, до нее не владел никто, сумела на мгновение – но этих мгновений хватило – остановить саму Беллатрису Лестрейндж. Это был отчаянный, невероятный подвиг. Она была на грани жизни и смерти, когда Матрона Изольда завершила ритуал, но ее отвага спасла не одну сотню жизней. Именно благодаря Камелии школа Аэлиты сейчас с нами. По Залу прокатилась волна потрясенных вздохов, смешанных с шепотом восхищения и ужаса. — Беллатриса Лестрейндж? — прошептал Рон, его лицо совершенно позеленело, — одна фея? Остановила Беллатрису? Это что-то из детских сказок! — Рон, не говори глупости! — Гермиона схватила его за рукав, ее глаза горели, — если Дамблдор говорит, что это произошло, значит, это так. Фея природы, на грани жизни и смерти, против Беллатрисы. Представляешь, какая у нее была сила духа! — Но как она это сделала? — Гарри был потрясен. Его разум лихорадочно работал. Беллатриса Лестрейндж была одной из самых опасных и безумных Пожирателей Смерти. Что же могла сделать фея, чтобы остановить ее? — Если Беллатриса была там, значит, Волан-де-Морт знал об Аэлите. Но как он прознал о другом измерении? — Это самое тревожное, Гарри, — согласилась Гермиона, ее голос был напряженным, — это значит, что его влияние распространяется куда шире, чем мы могли представить. А эта Камелия... я хочу ее увидеть. Она должна быть невероятной! В этот момент, за столом Слизерина, Пэнси Паркинсон толкнула Крэбба локтем. — Слышал, Крэбб? Фея, которая уделала Лестрейндж, — прошипела она, ее губы искривились в пренебрежительной ухмылке, — Надо бы посмотреть на эту девчонку. Наверняка она такая же мерзкая, как и все эти сказочные создания. — Да, хочу увидеть, как она выглядит, —хмыкнул Крэбб, его маленькие глазки забегали по Залу, — надеюсь, она не из тех, кто рассыпает блестки при каждом шаге. Драко Малфой, сидевший между ними, не проронил ни слова. Он лишь слегка склонил голову, его серые глаза были задумчиво прищурены, а на губах играла едва заметная, почти незаметная улыбка. В ней не было привычного злорадства, скорее какая-то зловещая, хищная заинтересованность, предвещающая нечто гораздо более сложное, чем простое высокомерие. Он не хотел увидеть, он хотел изучить. — Итак, — продолжил Дамблдор, его голос вновь привлек внимание всего Зала, — я прошу вас, мои дорогие ученики, принять наших новых гостей с открытыми сердцами и доброжелательством. Они пережили невообразимые ужасы и сейчас нуждаются в нашей поддержке и понимании. Пусть этот год станет для них убежищем, а для нас – возможностью научиться чему-то новому друг у друга. Хогвартс всегда был домом для всех, кто ищет знаний и защиты, и сегодня мы подтверждаем это вновь. Прошу всех относиться к нашим гостям с максимальным уважением. И теперь, с огромной честью для меня, — Дамблдор чуть отступил от кафедры, его взгляд обратился к массивным дубовым дверям Зала, — я хотел бы представить вам Великого Директора школы Аэлиты, Матрону Изольду ван Ален, и всех отважных учеников и учителей, что прибыли вместе с ней! В тот же миг двери Большого Зала распахнулись с легким скрипом, привлекая всеобщее внимание. В проеме показалась группа, состоящая из взрослых и детей, чьи силуэты, казалось, принесли с собой легкое, почти неуловимое свечение. Это были феи из Аэлиты, и они предстали перед волшебниками Хогвартса в своем обычном обличье – удивительно похожие на людей, но с едва заметными, чарующими отличиями. Во главе шла высокая, величественная женщина, чьи длинные серебристые волосы спадали волнами по плечам. Ее глубокие зеленые глаза излучали мудрость и усталость, но в то же время были полны несгибаемой решимости. Это была Матрона Изольда ван Ален. За ней следовала длинная вереница учеников – от совсем юных, размером с первокурсников Хогвартса, до почти взрослых, выглядевших как старшекурсники. Их одежда была самых разнообразных природных оттенков – от нежных пастельных до глубоких земляных, украшенная тончайшими вышивками, напоминающими морозные узоры, капли росы или лепестки цветов. Их движения были легкими и грациозными, словно они не шли, а парили над полом. Когда феи начали проходить между столами, по Залу прокатился волна шепота. Волшебники Хогвартса, привыкшие к привидениям и домовым эльфам, но не к созданиям из других измерений, затаили дыхание. — Они выглядят как мы! —прошептала Гермиона, ее глаза широко распахнулись, — почти. — Но их глаза и волосы, — Рон с открытым ртом следил за их шествием, —они словно светятся! Действительно, при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что их кожа казалась чуть более прозрачной, их глаза – невероятно глубокими, а волосы, даже темные, имели какой-то перламутровый оттенок. И хотя крыльев не было видно, в их движениях чувствовалась воздушность, которая не могла принадлежать обычным людям. Некоторые из них были необычайно красивы, другие – просто поразительны, но все без исключения обладали неземной аурой. Феи шли по проходу между столами Гриффиндора и Слизерина, их взгляд был сосредоточен на Дамблдоре. Некоторые ученики Хогвартса невольно отодвигались, другие вытягивали шеи, чтобы лучше рассмотреть гостей. Девочки-феи, особенно младшие, выглядели немного испуганными, их большие глаза с любопытством и опаской скользили по незнакомым лицам. Когда они поравнялись со столом Слизерина, взгляды некоторых фей задержались на Малфое и его свите, но они быстро отвели их, продолжая свой путь к директору. Малфой же, прежде столь загадочный, теперь смотрел на них с едва скрываемым интересом, его губы слегка приоткрылись, а в глазах блеснул непривычный огонек, не высокомерия, но какой-то жадной оценки. Матрона Изольда подошла к кафедре и с достоинством поклонилась Дамблдору. Рядом с ней стояла худенькая девочка, ее лицо было бледным, но глаза горели удивительным, почти неземным светом. Это была Камелия, фея природы, чье имя уже стало легендой в стенах Хогвартса. Она была сильно ослаблена, но в ее глазах читалась та же несокрушимая воля, что и у ее директора. *** Камелия чувствовала, как весь мир кружится вокруг нее, даже когда она стояла на относительно твердой земле. В тот момент, когда реальность Аэлиты схлопнулась вокруг них, а затем раскрылась в совершенно новом, чуждом месте, ее силы были на исходе. Она помнила лишь ослепительную вспышку, ужасающий холод пустоты между мирами и затем – резкий, чужой запах древнего камня и пыли, наполненный незнакомой магией. Она едва держалась на ногах, когда Матрона Изольда, с ее обычной невозмутимой решимостью, но бледная от напряжения, говорила с высоким, длиннобородым волшебником, имя которого, кажется, было Дамблдор. Его глаза были глубоки, как старые озера, и в них Камелия видела не только сочувствие, но и невероятную силу. Директор Хогвартса говорил мягко, но каждое его слово казалось увесистым и значимым. Камелия лишь кивала, ее мысли путались от усталости, а тело болело так, будто ее скрутили и выжали, как старое полотенце. Мы предоставим вам убежище, —слышала она обрывки фраз Дамблдора. — Необходимые меры безопасности... подземные помещения... Слизерин... Когда их повели по длинным, извилистым коридорам, Камелия чувствовала каждый шаг. Запах сырости и чего-то неуловимо чуждого витал в воздухе. Их разместили в просторных, но весьма аскетичных залах глубоко под землей, недалеко от обители, которую называли "Слизерин". Каменные стены были холодны на ощупь, и даже магия фей, которую они пытались высвободить, казалась здесь приглушенной, словно ее что-то сдерживало. Это место было таким непохожим на светлые, живые залы Аэлиты, утопавшие в зелени и солнечном свете. Здесь царила тень, и Камелия чувствовала, как магия природы внутри нее, обычно такая яркая и сильная, с трудом пробивается сквозь этот чуждый покров. Она лежала на импровизированной кровати, завернутая в тонкое покрывало, слушая шепот других фей, их тихие вздохи и редкие всхлипы младших. Она была измотана, но не сломлена. С каждым вдохом она чувствовала, как ее связь с природой, хоть и ослабленная, пытается восстановиться, прорастая сквозь боль и усталость. Нежный зеленый огонек пульсировал в ее груди, крошечный, но упорный. Камелия была истощена, но ее дух, ее воля к жизни и к защите своего народа, оставались такими же твердыми, как вековой дуб. Теперь, когда они вошли в Большой Зал, она чувствовала на себе тысячи взглядов – любопытных, испуганных, даже враждебных. Это было удушающее чувство. Феи были в своем обычном обличье, без крыльев, которые в их мире были лишь частью наряда для ритуалов или выражением особого состояния. Для перемещения между измерениями их директор потребовала максимального заземления, отбросив все, что могло бы усложнить процесс. И вот они здесь – сотня фей, выглядящих почти как люди, но с той легкой, эфирной разницей, которая заставляла головы волшебников поворачиваться. Камелия видела, как некоторые из молодых волшебников Хогвартса отпрянули, другие вытягивали шеи. Шепот катился по Залу, подобно волнам. Ей хотелось спрятаться, раствориться в воздухе, но она знала, что должна держаться. Она была символом их спасения, их последней линии обороны. Когда они проходили мимо стола Слизерина, Камелия почувствовала особенно тяжелые, изучающие взгляды. Один светловолосый юноша, сидевший там, не отводил глаз, и в его сером взгляде Камелии чудилось не просто любопытство, а что-то холодное и расчетливое. Это было похоже на взгляд хищника, оценивающего добычу, и от него по коже побежали мурашки. Она постаралась не встречаться с ним взглядом, сосредоточившись на высокой фигуре Дамблдора в конце Зала. Матрона Изольда подошла к кафедре и с достоинством поклонилась Дамблдору. — Великий директор Дамблдор, — начала Матрона Изольда, ее голос, глубокий и мелодичный, разнесся по Залу, приковывая к себе все внимание. — Профессора, и вы, храбрые юные волшебники Хогвартса. Мои слова не смогут в полной мере выразить ту глубину благодарности, что мы испытываем, стоя здесь, в безопасности ваших древних стен. Наш мир, Аэлита, всегда был убежищем света и гармонии. Мы никогда не помышляли о контакте с другими измерениями, предпочитая уединение и покой. Но Тьма, что поразила ваш мир, нашла путь и к нам. Камелия стояла чуть позади директора, едва ощущая пол под ногами. Слова Изольды звучали как эхо, наполняя ее сердце новой волной горечи и страха. Аэлита... ее дом, ее лес, ее священные деревья. Все осталось там, на поругание тем, кто принес разрушение. Она чувствовала, как ее магия природы, обычно столь тесно связанная с корнями ее родного мира, отчаянно ищет новую опору в этом чужом месте. Здесь было столько камня, столько холодного, мертвого камня, и совсем мало живой зелени. Ее естество протестовало. — Мы сражались, — продолжала Изольда, ее голос дрогнул лишь на мгновение, — мы сражались до последнего вздоха, каждый из нас. И лишь благодаря невероятной отваге и самопожертвованию одной из наших юных учениц, — здесь Матрона Изольда слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Камелию, и в ее глазах мелькнула гордость, — мы смогли продержаться достаточно долго, чтобы совершить этот ритуал перехода. Камелия остановила одну из самых опасных служительниц Темного Лорда, дав нам шанс на спасение. Камелия почувствовала, как по ее щекам разливается краска под взглядами тысяч волшебников. Она не хотела быть центром внимания. Она хотела только покоя, чтобы залечить раны и попытаться восстановить свою истощенную магию. Все эти взгляды давили на нее, лишая остатков сил. Она подняла свои бледно-зеленые глаза и снова встретилась со взглядом того парня. Драко Малфой не отводил глаз. Его обычная насмешливая ухмылка исчезла, уступив место выражению глубокой, почти хищной задумчивости. Он видел не просто фею, не просто девчонку, остановившую Лестрейндж. Он видел в ней что-то необыкновенное. Ее хрупкость, ее бледность, ее растрепанные волосы, казалось, лишь подчеркивали ту скрытую, но неоспоримую силу, о которой говорил Дамблдор. Его глаза скользнули по ее лицу, задерживаясь на глазах – таких же бледных, как ее кожа, но полных невероятной стойкости. Что-то в ней притягивало его, что-то древнее и первобытное, не поддающееся обычным объяснениям. Он чувствовал, как его кровь, обычно холодная и расчетливая, слегка закипает. Это было нечто совершенно новое. Камелия ощутила этот взгляд как физическое прикосновение. Он был не агрессивным, но интенсивным, пронзительным. Он отличался от остальных любопытных взглядов. Он был изучающим, но с оттенком чего-то еще, чего-то, что заставило ее внутреннюю магию слегка заворочаться, как растение, тянущееся к необычному солнцу. Она быстро отвела глаза, почувствовав, как ее щеки еще больше загорелись. Этот волшебник был странным, и его взгляд был еще более странным. Он заставил ее почувствовать себя одновременно уязвимой и, к ее собственному удивлению, немного заинтересованной. — Мы просим вашего покровительства, ваших знаний и вашей силы, —завершила Матрона Изольда. — Мы готовы учиться у вас, делиться тем, что можем, и вместе противостоять этой общей угрозе. Пусть этот союз станет началом новой эры, эры, где миры объединяются против Тьмы. Зал разразился аплодисментами – не такими громкими и шумными, но искренними и полными уважения. Камелия позволила себе короткий, вымученный вздох. Они были здесь. В безопасности. Пока что.