История психа

      Дазай огляделся. Он не ожидал что отец сдаст его сюда. Хотя чего блять не ожидал. Дазай же сам согласился на лечение. Потому что он заебался жить. Не видел смысла жизни. Что и требовалось ожидать от человека, который вырос в семьегде его избивают с 8 лет. Повязка на глазу была вследствии удара отца. Впрочем ожидаемо. Только блять нету доказательств того что над ним издевались в семье. Надо было сбежать пока ехали, а не сидеть в такси и держать в руках свой рюкзак.Было тошно. Хотелось курить. Руки чесались под бинтами. Порезы от попыток суицида заживали под ними. В больнице их встретили какие-то санитары. Осаму отправили мыть голову. Потому что грязная была. Не мыл несколько дней. Его ногтисрезали и не пощадили кожу у самой ногтевой пластины. Парня трясло. Как ему говорил врач, это психиатрическая больница. И что от того что Дазай здесь полежит разок, ничего не случится. Ага, так и поверили. Парень зашел в отделение. Тут было разделение на детское, подростковое и взрослое. Так как Осаму исполнилось 15 лет в этом году, то его положили в подростковое. В отделение его отвели в изолятор, так как надо было сдать анализы. Парень зашел в комнату, оглядевшись. В комнате были сливочного цвета стены. Он-то думал что будут синие или белые. Приехал парень в пятницу и получилось так что анализы придут только в понедельник. Значит ему придется тухнуть в четырёх стенах один. Он лёг на кровать. Тошно. Тошно от самого себя.Как он докатился до того что позвонил на телефон доверия?.. Как?.. Как он мог сломаться?.. Его повели в комнату с раковинами, где умываются. Выдали одежду, больничную. Чем-то она была похожа на пижаму. Но штаны ему выдали чет очень огромные. Санитар недовольно постучал: -Ты ещё долго? — и не дождавшись ответа парня, мужчина зашел в помещение. — чего, оделся? Тогда пошли. -Штаны. Они больше… — Дазай не думал что голос получится таким тихим и удивленным. Хироцу, как оказалось позже именно так и звали санитара, кашлянул и вышел. Черезминуту он притащил синие джинсы и сказал: — На, одень, других нету. Дазай взял джинсы и быстро их одел. Его снова отвели в изолятор. Было скучно да и Осаму сильно трясло. Принесли обед. Дазай дрожащими руками взял суп. Сделав несколько глотков бульона, парень понял что еда здесь отстой. Да еще и без телефона. На сколько онздесь? На 10 дней вроде. Руки затряслись ещё сильнее. Тарелка упала. Парень продолжил стоять в ступоре, глядя на то как суп растекался по полу и немного по кровати. Дверь резко открылась. Зашла медсестра, Хигучи Ичиё. Она быстро все убрала и сказала немного уставшим, застенчивым голосом: -Не расстраивайся, такое бывает. Ты ненадолго ведь? — продолжила девушка, мило улыбаясь. — ты не переживай, тут много хороших людей. Так Дазай и поверил ей. Когда девушка ушла, Осаму начал есть второе, которое не успел уронить. Сейчас парень был намного осторожнее. Только он успел доесть, какзашёл тот старик и забрал тарелку с кружкой. Осаму лег на кровать. Его трясло, хотелось кого-нибуть уебать. Сильно. Дазай не знал сколько прошло с того момента как уснул. Да и назвать то состояние, в котором парнишка был, сном довольно сложно. Он чувствовал что в окошко на двери заглядывали. Через какое-то время принесли биоритм. Что-то наподобие сока и йогурта. Хуйня полнейшая. Принесли в пластиковом стаканчике. Конечно же, кто еще мог принести ему этот ебучий биоритм?! Конечно же этот старик! Как его там зовут? Хироцу Рюро. Ебанутое не только имя, но и сам старик. Выйдя, чтоб выкинуть этот стаканчик, на Осаму косо посмотрели все кто были в коридоре. Или это Холл? Похуй. -тебе же нельзя выходить! — вякнул какой-то жирдяй, играющий с другими в карты. -мне сказали что мне можно выйти, чтоб выкинуть стаканчик. — Дазай сам не заметил того как его голос стал тихим и скромным. ТИХИЙ И СКРОМНЫЙ ГОЛОС У ДАЗАЯОСАМУ?! Да его отец бы в обморок упал, услышав то как его сынок говорит.Быстро выкинув стаканчик в мужском туалете, Дазай ретировался к себе в изолятор.Наступил вечер. Осаму понял это только когда принесли ужин. В железной посуде. Как в тюрьме. Похуй.

Дазай начал есть. Он даже не заметил как все съел и тарелку отнесла все та же Хигучи. Осаму лег на кровать и снова вырубился. Ночью к нему привезли ещё одного пациента. Тоже парень, хотя по длиной, светлой, растрёпанной косе такого не скажешь. Который отходит то-ли от алкоголя, то-ли отнаркоты. Руки у новоприбывшего тоже изрезаны. Только не вдоль как у Осаму, а поперек. Значит не суицидника привезли. Когда этот человек ожил, Дазай спросил: — ты кто? И почему тебя сюда запихали? — меня зовут Николай Гоголь. Я не впервые тут, щас ещё Федю должны привезти.- Паренек усмехнулся, — точно же. Я же мигрант, как и Федя. И потому тебе наверноеудобно называть нас по фамилиям? Зови меня тогда Гоголем а его Достоевским- хорошо. — этот парень был слишком разговорчив, подумал Дазай. За короткое время Осаму узнал что у Достоевского психопатия, а у Гоголя раздвоение личности и биполякра. — меня зовут Дазай Осаму, я как-то забыл сказать. — ооо, прикольное имя, — произнес Гоголь, зевая. Парни легли спать. Все дни до понедельника проходили скучно и разнообразно: все та же металическая посуда, те же сливочные стены. Разговоры с Гоголем и разбавляли эту скуку. Дазай узнал что с Колей приехал как раз таки и Достоевский, который и благополучно сбежал по пути в больницу. Его кстати успели уже привезти. Связанного. Дазай спросил, почему этого Связанным привезли. — не удивительно. — заметил светловолосый. — Достоевский как и я, не любит здесьнаходиться. Это ты первоходка, ты ещё не знаешь здешних порядков. Короче. Если будешь вести себя тихо, тебя не тронут. А вот если бунтовать будешь, держись, насвязки санитары положат. Кстати, вот эти тряпки, которым связан Дост, и есть связки. -нихера себе блять. А за что его? Он же только приехал. — Осаму до сих пор не понимал многое. -так он же психопат, неуправляемый иногда. И когда сбежал, тут все взболомутились. И поехали искать его. Связки на всякий случай взяли. Пригодились. -А-а-а. Теперь я понял. — Дазай смотрел пустым взглядом. Что-то подсказывало что ничего хорошего не произойдет от общения с Фёдором. В понедельник, который наступил совсем скоро, шатенка перевели в общую палату, где Осаму занял кровать у окна. В палате был только один парень, Акутагава Рюноскэ. Неразговорчивый и какой-то отстраненный. В палате не разрешали днем сидеть, только когда ложились спать. Это удручало. Особенно то что дазай не хотел ни с кем знакомиться. Во вторник перевели к ним Фёдора и Николая. Осаму быстро сдружился с ними. Точнее он был знаком с Гоголем, а вот Достоевского ему представил только что светловолосый. Фёдор выглядел довольно мрачно. Бледная кожа, чёрные длинноватые волосы и глубокие шрамы на сгибах локтей. Как будто кололся или вскрывался. Парень был как будто немым, но пару слов все-таки сказал. -я Федя. — вот и все слова сказанные Достоевским. Дазай даже не удивился. Было итак понятно, Гоголь ведь предупредил его. Коля занял кровать около Осаму, а вот Достоевский решил устроиться у входа. Акутагаву скоро выписали, а в изолятор приехало ещё пару человек. Крики одного было слышно даже из другого конца коридора. То помещение, где они проводили свободное время, было довольно небольшим. Всего в отделении было 5 палат, пост медперсонала, игровая и изолятор. Ну и туалеты с ванной и умывальниками. Игровая была пока закрыта, поэтому все тусили в коридоре. Палаты закрывали днем. Из развлечений были лишь раскраски и карты. Ну и книги. Книги Осаму прочитал быстро, разукрашивать быстро надоело, а в карты рубиться настопиздело. Как и вообще все что здесь было.Удивительно, но кроме Достоевского, который все-таки разговаривал, хоть и мало, и Гоголя, Дазай сумел сдружиться с одним человеком. Тот тоже был парнем. Им нравились одинаковые вещи.Звали его Куникида Доппо. Приятный блондин, с длинными, до пояса, волосами, заплетённые в невысокий хвост. Осаму сам удивлялся как он сумел вообще так сблизиться с кем-то. Одно только шатен понял. Он влюбился. У них быстро все закрутилось. Медсестры даже ругались когда Куникида «случайно» клал свою руку на плечо Дазая, видите-ли так нельзя в госучреждениях. Но парни это очень прекрасно игнорировали. Из рассказов Куникиды, Осаму узнал что тот лежит тут из-за того что его мать решила что у того депрессия. Кареглазый рассказал также свою историю. Впервые он нашёл человека который его понимал. Как оказалось позже нисколько его не понимали. Узнав что блондин скоро выписывается, Осаму предложил одну нелепую идею: переспать. Тупо заняться сексом в туалете, после отбоя. В ночь перед тем как Куникида уедет. Тот, к удивлению Осаму, принял его предложение. Они договорились о трёх ударов в стену. Осаму ждал когда прозвучат те самые заветные удары.Он был взбалмошен. Дазай что-то писал у себя в блокноте, который ему привезла его тётя, Коё-сан. Что-то в голове Осаму переклинило. Нет, только не снова… Вголове мысли запутывались. Рука сама писала какие-то заметки. О суициде. Сердце бешено Колотило. Бинты душили как будто. Осаму развязал бинты на обеих руках. Руки все в глубоких шрамах. Дазай достал спрятаные старые очки. Металлические. То что надо. Парень не контролировал себя. Осаму отломал Душку. Он вскрыл Вены. Ебтвою мать. Не получилось, подумал шатен. И начал ебашить себяпо рукам. Кровь. Везде кровь. Но этого недостаточно. Надо. Надо. Глаза судорожно искали что-то, чем можно сделать суицид. Ну конечно же. НедаромОсаму выбрал кровать у окна. Дрожащими руками он снял с кровати окровавленную простынь и накинул на карниз, делая петлю. Надев петлю, парень спрыгнул с подоконника. Жуткий грохот. Осаму через секунду понял что произошло. Карниз упал. Тупо просто не выдержал его вес. В палату забежали санитары. Никто сначала не обратил на изрезанные руки ревущегоподростка. Все думали что Осаму просто испугался того что карниз упал. Так считали ровно до той минуты пока не увидели окровавленную простынь с петлёй. Начал крик и ор медперсонала. Осаму потащили силком с палаты, привязав связку к одной из рук. За левую. Которая самая изрезанная. Дазай перебудил все отделение. Его положили на кровать, которую притащили парни из другой палаты. Что было позже парень не помнил. Только обрывки. Ему что-то говорили что если тыне дашь обработать руки, на связках будешь неделю. Он под капельницами лежал день. Или полтора. Он не помнил. Осаму лишь помнил как утром, подошёл к Куникиде, привычно уже берёт его за руку. Помнил как его оттолкнули. Со словами. Которые врезались в уши, в мозг, в сердце навсегда. -Уйди отсюда, истеричка!.. — слышно было как будто из-под воды. Парень был в шоке. Он лишь молча сжал кулаки и ушёл. Ушёл ждать свою очередь на таблетки. Каки надо. Как и было всегда. Сегодня Куникида уехал. Нету больше того кто понимал Дазая. Точнее так думал Осаму, что его понимали. На сам деле все было наоборот.На новые знакомства парень не спешил. Он держался, строго Достоевского и Гоголя.Ночью Достоевский был особенно разговорчив И в одну из таких ночей Осаму проболтался. Проболтался о том что никогда не целовался. Никто не верил. -давай я научу. — Гоголь предложил. Осаму недоумленно посмотрел на беловолосого. И согласился. -ну давай. Его поцеловали. Дазай сначала не понял. А потом неумело начать отвечать, еле сминая чужие губы своими. В какой-то момент Гоголь притянул его ближе и начал углублять поцелуй. Осаму чувствовал чужой язык. Решив не уступать украинцу, тоже протиснул язык в поцелуй. В какой-то момент обоим стало не хватать воздуха и парни отстранились. В темноте было не видно, но щеки Осаму горели огнём. Красным, жарким огнём.Все эти события происходили в течение двух недель пребывания Дазая в больнице. Остальные три недели прошли незаметно, как будто так и было задумано. Осаму не считал те дни, которые он там провёл. Помнил лишь свой первый поцелуй. Помнил предательство Куникиды. Помнил Гоголя и Достоевского, которых вскоре после ночис поцелуем выписали. Осаму искренне радовался за друзей. Но знал. Что больше никогда не встретит их. Был уверен. И оказался прав. За последующие недели он стал чуть ли не лидером. Были и неприятные ситуации, когда он получал пиздюлей за свой не очень короткий язык. Было и такое что он защищал слабых. Но это была маска. Он начал общаться с двумя ребятами, Ацуши и Люси. Но и те вскоре уехали. Впрочем не долгокуковать Дазай в больнице. Скоро его забрал отец… А последующие полгода он прожил в реалебитационном центре в городе, где находится эта самая психиатрическая больница.