Дуэт контрабаса

— Что ты на этот раз придумал…? — Увидишь. Тебе понравится.       Кожа Тэджу всё ещё горела от прикосновений Жени, когда тот, не теряя времени, подхватил его на руки, будто он ничего не весил. Мышцы Жени напряглись под весом тела Тэджу, его дыхание было ровным, но учащённым от предвкушения. Тэджу обвил шею мужа руками, чувствуя, как его собственное тело ещё дрожит от предыдущего оргазма, но уже снова реагирует на близость Жени. Их губы едва касались друг друга, когда Женя нёс его через коридор в сторону кухни — места, где они ещё никогда не занимались любовью. — Кухня? Серьёзно? — прошептал Тэджу, прижимаясь щекой к груди Жени, чувствуя, как тот слегка улыбается, прижимая его крепче. — Серьёзно, — ответил Женя, его голос низкий и хриплый от возбуждения. — Там есть всё, что нам нужно. — Псих.       Он аккуратно усадил Тэджу на холодную металлическую поверхность гинекологического кресла, которое стояло посреди кухни — вещь, купленная Женей когда-то для подобных игр, но ещё никогда не использованная так по-настоящему. Тэджу вздрогнул, когда его голая кожа коснулась прохладного металла, но не сопротивлялся, когда Женя начал туго фиксировать его запястья и лодыжки кожаными ремнями. Кожа натянулась, стягивая суставы, но не причиняя боли — лишь напоминая о полной беспомощности. — Ты уверен? — спросил Тэджу, наблюдая, как Женя проверяет надёжность креплений, его пальцы скользят по ремням с профессиональной точностью. — Абсолютно, — Женя поднял взгляд, и в его льдисто-голубых глазах горел огонь, от которого у Тэджу перехватило дыхание. — Сегодня ты мой. Полностью.       Тэджу не успел ответить, как Женя уже брал в руки небольшую помпу, смазывая её края гелем. Первый сопелок был прижат к его левому соску, и Тэджу закусил губу, когда почувствовал, как вакуум начинает вытягивать нежную плоть, заставляя её набухать и пульсировать. Боль смешалась с удовольствием, когда Женя перешёл ко второму соску, а затем — к его уже полуэрегированному члену. Пластик помпы сжал основание, и кровь прилила к головке, делая её твёрдой и горячей, почти болезненно чувствительной. — Нн… Женя, — простонал Тэджу, пытаясь шевелиться, но ремни удерживали его на месте. — Это… слишком. — Нет, заинька, — Женя наклонился, проводя языком по набухшему соску сквозь пластик, прежде чем отстраниться. — Это только начало.       Он открыл холодильник, доставая оттуда увесистую спринцовку и бутылку игристого шампанского, уже охлаждённую. Тэджу наблюдал, как Женя медленно вскрывает пробку, позволяя пенной жидкости немного вылиться на пол, прежде чем налить её в высокий бокал. — Открой рот, — сказал Женя, поднося бокал к губам Тэджу.       Тот послушно приоткрыл губы, и холодное шампанское хлынуло ему в рот, шипя и щекоча горло. Он проглотил, чувствуя, как пузырьки лопаются на языке, а Женя тем временем наполнил спринцовку шампанским и смазывал наконечник клизмы лубрикантом. — Дыши глубоко, — прошептал Женя, проводя пальцами по внутренней стороне бёдер Тэджу, заставляя его расслабиться.       Тэджу кивнул, но когда холодная резина коснулась его дырочки, он невольно напрягся. Женя не торопился, медленно вводя наконечник, позволяя Тэджу привыкнуть к ощущению. Затем он начал постепенно вливать шампанское, и Тэджу почувствовал, как жидкость наполняет его, растекаясь по кишечнику с лёгким давлением. — Блять…чёртов псих… — выдохнул он, сжимая кулаки. — Это… странно. — Но приятно, — Женя улыбался, наблюдая, как живот Тэджу слегка округлился. Он достал из холодильника крупную клубнику, холодную и сочную, и, не теряя времени, ввёл её в уже расширенный проход ахнувшего Тэджу, следом ловко вставив анальную пробку, чтобы ничего не вытекло. — Что ты… ах! — Тэджу дёрнулся, когда Женя провёл ягодой по его внутренней стороне бёдер, оставляя сладкий след. — Вкусно, — Женя откусил кусочек клубники, затем прижался губами к губам Тэджу, позволяя тому почувствовать сок на своём языке. — Ты тоже будешь вкусным.       Он взял бокал и снова налил шампанского, теперь уже медленно поливая им грудь Тэджу, следя, как капли стекают по его телу, смешиваясь с потом. Затем Женя снял помпу с члена Тэджу, и тот застонал от внезапного прилива крови. Женя взял баллон со взбитыми сливками и с тихим шипением распылителя нанёс их толстым слоем на его ствол, обхватив ладонью и начав медленно дрочить. — Женя, пожалуйста… — не выдержал Тэджу начал извиваться, гремя карабинами на ремнях, его дыхание сбилось, тело горело от желания. — Терпи, — Женя опустился на колени, обхватывая губами головку члена Тэджу и начиная медленно двигаться вниз, смешивая сливки со своей слюной. Его язык вился вокруг ствола, а пальцы сжимали яйца, слегка надавливая.       Тэджу закричал, когда Женя резко вынул анальную пробку, и, не давая ему помниться, а клубнике с шампанским вытечь, вошёл уже смазанным членом одним слитым движением. — Ах! — Тэджу выгнулся, его тело сжалось вокруг Жени, когда тот начал двигаться, глубоко и неумолимо. — Ты мой, — рычал Женя, хватая Тэджу за бёдра, его пальцы впивались в кожу, оставляя следы. — Только мой.       Он ускорялся, каждый толчок заставлял Тэджу кричать, его член дёргался, покрытый сливками и слюной, пока наконец он не кончил, его сперма брызнула на живот и грудь. Женя не останавливался, продолжая трахать его, пока сам не достиг пика, заполняя его горячим семенем.       Когда всё закончилось, Женя медленно вытянул член, затем наклонился, проводя языком по анусу Тэджу, слизывая смесь шампанского, клубничного сока и своей спермы. Его губы прижались к коже, он стонал, наслаждаясь вкусом. Толстый язык хозяйничал глубоко внутри тела Тэджу, когда к нему присоединились пара пальцев, вычищая всё и доводя Тэджу до второго оргазма. — Ты совершенен, — прошептал Женя, поднимая взгляд на Тэджу, который лежал расслабленный, его грудь поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания. - Мой заинька.       Супруг слабо улыбался, его глаза были полуприкрыты, но в них горело то же пламя, что и у Жени. Убрав беспорядок, Женя, наконец, освободил его от ремней, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что Тэджу растает в его руках.       Они оставались на кухне ещё долго, не говоря ни слова, просто наслаждаясь близостью, зная, что это не конец, а только начало чего-то нового. Чего-то настоящего.