Дуэт контрабаса

      Зимний вечер обволакивал остров Аджиноки, воздух был насыщен солёным запахом моря и тихим шелестом снега за окном. Вилла, воздвигнутая на скалах среди густой зелени, казалась оазисом роскоши и уединения.       Женя, стоял у окна спальни, наблюдая, как последние лучи заката играют на поверхности скрытого бассейна. Его платиновые волосы, обычно беспорядочно взъерошенные, сегодня были слегка влажными от душа, а льдисто-голубые глаза блестели с хищной усмешкой.       Он медленно повернулся к кровати, где полулёжа оперся на локти Квон Тэджу, его тёмные глаза следили за каждым движением мужа с привычной настороженностью. — Ты уверен, что хочешь играть, заинька? — Женя протянул слово, как будто пробуя его на вкус, его голос, низкий и бархатистый, заставлял Тэджу вздрогнуть. Он знал этот тон — предвестник чего-то опасного и невероятно возбуждающего.       Тэджу приподнял бровь, его губы искривились в саркастической улыбке, но в глазах мелькнуло предвкушение. — Зависит от правил, — он откинулся назад, обнажая мускулистый торс, на котором всё ещё виднелись следы от прошлой ночи — лёгкие синяки и царапины от ногтей Жени. — Если ты опять собираешься оставлять меня прикованным на полдня, то лучше сразу скажи, сколько часов я должен терпеть.       Женя усмехнулся, подходя ближе. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра Тэджу, где под кожей пряталась татуировка — «Анастасия», сделанная его рукой. Прикосновение было лёгким, почти нежным, но Тэджу знал: это только начало. — Правила простые, заинька, — Женя наклонился, его губы почти коснулись уха Тэджу, горячее дыхание заставило мурашки пробежать по спине. — Я уезжаю на материк. Оставляю тебя здесь, прикованного. И ты не смеешь кончать, пока я не вернусь. Если ослушаешься… — он отстранился, его взгляд скользнул по телу Тэджу, оценивая, как тот уже начинает реагировать на слова, — …я заставлю тебя жалеть о каждом вздохе.       Тэджу фыркнул, но его член уже начинал наполняться кровью, упруго приподнимаясь под тонкой тканью боксёров. — А если я соглашусь?       Женя не ответил сразу. Вместо этого он медленно стянул с себя рубашку, обнажая рельефный торс с татуировкой герба Богдановых на груди. Его мускулы играли при каждом движении, кожа казалась почти прозрачной в свете заката. Тэджу не мог отвести взгляд, его собственное тело реагировало на эту демонстрацию силы и красоты с привычной, животной готовностью. — Тогда приготовься, — Женя протянул руку, и Тэджу, не сопротивляясь, позволил себе быть стянутым с кровати.       Комната была оборудована заранее. Женя подвёл его к массивной кровати с коваными столбиками, где уже были подготовлены ремни и наручники. Тэджу чувствовал, как его сердце начинает биться чаще, но он не стал сопротивляться, когда Женя уронил его на кровать и приковал запястья к металлическим кольцам на изголовье. Ремни были мягкими, но надёжными, не оставляющими возможности для движения. Ноги тоже были разведены и закреплены, открывая его тело для полного доступа. — Красиво, — Женя провёл ладонью по внутренней стороне его бёдер, его пальцы скользнули выше, почти касаясь уже полностью эрегированного члена Тэджу. — Так и хочется увидеть, как ты будешь извиваться.       Тэджу сглотнул, пытаясь сохранить хоть какую-то долю контроля. — Ты это специально делаешь, чтобы я не смог сконцентрироваться на работе?       Женя рассмеялся, низкий, глухой звук, от которого у Тэджу по спине пробежал холодок. — А ты всё ещё думаешь о работе? — он наклонился, его губы коснулись соска Тэджу, зубы слегка сжали нежную плоть, заставляя того вздрогнуть. — Зря. Сейчас твоя единственная работа — не кончить.       Его руки двинулись ниже, стягивая боксёры с Тэджу, обнажая его твёрдый, пульсирующий член. Женя не стал тратить время на прелюдии — он взял с тумбочки уретральный катетер, тонкую силиконовую трубку с кольцом на конце. Тэджу напрягся, его дыхание стало чаще. — Женя, не надо… — его голос дрогнул, но Женя только усмехнулся, его пальцы уже смазывали головку члена Тэджу специальным гелем. — Тише, — его голос был спокоен, почти ласков, но в глазах горел холодный огонь владения. — Ты же хочешь играть?       Тэджу стиснул зубы, когда Женя аккуратно ввёл катетер в его уретру. Ощущение было странным, почти болезненным, но одновременно с этим невероятно возбуждающим. Силиконовое кольцо зафиксировалось у основания, не позволяя катетеру сдвинуться. Женя откинулся назад, любуясь результатом. — Совершенство, — он провёл пальцем по стволу члена Тэджу, заставляя того вздрогнуть. — Теперь ты не сможешь кончить, даже если очень захочешь. Ну, по крайней мере, без моего разрешения.       Тэджу пытался дышать ровно, но его грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Он знал, что Женя ещё не закончил. И действительно — тот подошёл к тумбочке и взял пульт управления. Над кроватью, закреплённая на специальном кронштейне, висела секс-машина, оснащённая массивным чёрным дилдо. Женя включил её, и механизм тихо зажужжал, опускаясь ниже, пока наконечник не оказался на уровне ягодиц Тэджу. — Я настроил её на медленный, но глубокий темп, — Женя снова наклонился, его губы коснулись губы Тэджу, поцелуй был жарким, влажным, полным обещаний. — Думаю, ты оценишь. — Сукин сын, — прошипел Тэджу, но его тело уже предвкушало, его задний проход непроизвольно сжался в ожидании.       Женя только улыбался, его пальцы нажали на пульт, и дилдо медленно, но неумолимо вошло в тело мужа. Тэджу задохнулся от ощущений — толстое, твёрдое, оно растягивало его, заполняя до предела. Машина начала двигаться, вытаскивая дилдо почти полностью, прежде чем снова войти с медленной, методичной жестокость. А на потолке. Висело. Блятское. Зеркало. — Я повесил его туда, — Женя кивнул на бывшее когда-то в гостиной зеркало. — И закрепил его так, чтобы ты мог видеть себя — прикованного, раскрытого, пронзаемого механическим членом. Хочу, чтобы ты видел, как красиво ты выглядишь, когда тебя трахают.       Тэджу не смог сдержать стона. Ощущение было невыносимым — катетер в его члене, дилдо в заднем проходе, и его собственное отражение, которое не оставляло сомнений в том, насколько он беспомощен и возбуждён. Женя наблюдал за ним несколько минут, его взгляд был голодным, почти одержимым. — Я вернусь через пару часов, — он наконец сказал, его голос стал грубее. — И лучше, чтобы ты не кончил. Иначе… — он не договорил, но угроза висела в воздухе, тяжёлая и реальная.       Тэджу попытался кивнуть, но его голова откинулась назад, когда машина усилила темп. Он уже чувствовал, как его тело начинает подчиняться ритму, как его член пульсирует, несмотря на катетер, как его ягодицы непроизвольно поднимаются навстречу каждому толчку. — Женя… — его голос был хриплым, почти умоляющим. — Да, заинька? — Женя уже был у двери, но его взгляд не отрывался от Тэджу. — Я ненавижу тебя.       Женя рассмеялся, низкий, глухой звук, полный обещаний. — Нет, хен, — он открыл дверь. — Ты обожаешь меня.       Дверь закрылась за ним, и Тэджу остался один, прикованный, пронзаемый, обречённый на часы мучительного возбуждения. Машина продолжала свою работу, каждый толчок отправлял волны наслаждения по его телу, но катетер не позволял ему кончить, удерживая его на грани, на самом краю безумия.       Он пытался отвлечься, думать о чём-то другом, но его взгляд постоянно возвращался к зеркалу, где он видел, как его тело извивается, как его член сочится предэякулятом, как его губы раздвигаются в беззвучном стоне. Каждая минута казалась вечностью.

***

      Когда, наконец, дверь снова открылась, и в комнату вошёл Женя, Тэджу уже был на грани. Его тело дрожало, его дыхание было прерывистым, его глаза — мутными от желания.       Женя подошёл к кровати, его взгляд скользнул по телу Тэджу, оценивая, насколько тот близок. — Ты почти сдался, да? — его голос был хриплым от возбуждения.       Тэджу не смог ответить, он только кивнул, его тело напряглось, когда Женя снял с себя ремень. — Хорошо, — Женя стянул брюки, его собственный член был твёрдым, пульсирующим, готовым к действию. — Тогда давай закончим это правильно.       Он не стал тратить время на нежности. Его пальцы сжали основание члена Тэджу, снимая силиконовое кольцо и вытаскивая катетер в один резкий рывок. Тэджу вскрикнул, его тело содрогнулось от внезапно вернувшейся возможности кончить, но Женя не дал ему времени на восстановление. Он смазал свой член и, не предостерегая, вошёл в него одним мощным толчком.       Тэджу закричал, его тело выгнулось от наслаждения и боли. Женя не останавливался, его бёдра двигались быстро, жестоко, его пальцы впились в бёдра Тэджу, оставляя на них красные следы. — Кончай, — приказал он, его голос был хриплым, почти животным. — Сейчас. Для меня.       И Тэджу не смог устоять. Его тело содрогнулось, его член выплеснул струю спермы, бьющую на его живот, на грудь, его дырочка сжалась вокруг члена Жени, заставляя того стонать от наслаждения.       Женя не останавливался, его движения стали ещё более резкими, пока и он не кончил глубоко внутри, заполняя его своим семенем.       Когда их дыхание наконец выровнялось, Женя медленно выскользнул, но не отпустил Тэджу. Вместо этого он взял с тумбочки анальную пробку — массивную, чёрную, с металлическим кольцом. — Не двигайся, — он приказал, и Тэджу замер, когда Женя аккуратно ввёл пробку в его ещё распахнутую дырочку, запечатывая внутри него своё семя. — Теперь ты мой, — Женя наклонился, его губы коснулись плеча Тэджу. — Полностью. Навсегда.       Тэджу не стал спорить. Он был слишком истощён, слишком удовлетворён, слишком… счастлив. Женя освободил его от наручников, но он не двинулся с места, позволяя мужу прижать себя к груди, его пальцы лениво гладили его спину. — Ты же знаешь, что я тебя убью, если ты когда-нибудь перестанешь это делать, — пробормотал Тэджу, его голос был сонным, почти довольным. Женя рассмеялся, его руки сжали его крепче. — Я знаю, заинька. Именно поэтому я никогда не остановлюсь.