Дуэт контрабаса

      За тяжёлой дверью кабинета главы подразделения ФСБ царила тишина, нарушаемая лишь тихим гудением гидропомпы и прерывистым дыханием корейца, привязанного к креслу. Женя медленно обвёл пальцами край стола, наслаждаясь текстурой холодного дерева, прежде чем взять в руки тяжёлую папку. Его взгляд скользнул по обнажённому телу Тэджу, сидящему у него на коленях — мускулистые линии спины, напряжённые от неудобной позы, блёклые следы от верёвок на запястьях, и, наконец, прозрачные шланги, тянущиеся от гидропомпы к его соскам и члену. Аппарат тихо жужжал, создавая лёгкую вибрацию в воздухе, смешивающуюся с запахом кожи, пота и чего-то металлического — может быть, от стержней кресла, а может, от самого Жени, который уже предвкушал, как Тэджу будет дрожать под его контролем. — Начинай, — Женя негромко скомандовал, протягивая Тэджу папку с документами.       Его голос был спокойным, почти ленивым, но в нём звучала та нетерпеливая нотка, которую Тэджу научился распознавать за годы их отношений. Кореец медленно вдохнул, пытаясь сосредоточиться, несмотря на то, как вакуумные колпачки сдавливали его соски, отправляя острые импульсы прямо в пах. Первые слова на русском он произнёс с трудом, голос дрожал, как струна под слишком сильным натяжением. — Доклад… о перемещении грузов через порт Владивостока… за последний квартал…       Женя слушал, не отрывая взгляда от документов, но его пальцы уже скользили по панели управления помпы. Он знал, что Тэджу нервничает — не из-за документов, а из-за того, что его тело уже начало реагировать на стимуляцию. Член корейца, заключённый в прозрачный цилиндр помпы, слегка подрагивал, а на кончике сосков, сдавленных колпачками, выступили первые капли прозрачной жидкости. Женя усмехнулся, нажимая на кнопку.       Давление увеличилось, и Тэджу резко вдохнул, его спина выгнулась, как у кошки, которую погладили против шерсти. — За-задержка… на таможне… связана с… — он запнулся, когда помпа сжалась сильнее, вытягивая его член на предел, и Женя услышал, как Тэджу прикусил губу, чтобы не застонать.       Но это было бесполезно. Женя знал все его слабые места. — Ошибка, — мягко произнёс он, нажимая ещё одну кнопку.       Теперь давление на соски усилилось, и Тэджу не выдержал — из его горла вырвался сдавленный стон, низкий и хриплый. Женя почувствовал, как его собственный член, погружённый в Тэджу, дернулся в ответ, реагируя на звук. Он медленно потянулся вперёд, обхватив ладонью бедро корейца, пальцы впились в тёплую кожу, оставляя следы. — Продолжай, — приказал он, слегка покачивая бёдрами, заставляя Тэджу почувствовать каждое движение.       Тот снова попытался сосредоточиться, но слова теперь вылетало из него сбивчиво, прерываясь на вдохах, когда помпа сжималась вокруг его члена, вытягивая его до боли. — Объём… контрабанды… увеличился на двадцать процентов… по сравнению с… — он снова ошибся, и Женя не стал его жалеть. Проклятый русский язык.       Давление возросло, и Тэджу всхлипнул, его тело начало мелко дрожать. Женя наблюдал, как по спине корейца скатываются капли пота, как его пальцы судорожно сжимают подлокотники кресла, к которому были привязаны его руки. — Женя… я не могу… — прошептал Тэджу, но тот только усмехнулся, проводя пальцем по его позвоночнику, медленно, почти ласково, прежде чем снова нажать на кнопку.       Теперь помпа на его члене начала пульсировать, имитируя движения рта, а давление на соски достигло предела. Тэджу закричал, его тело выгнулось, как лук, и Женя почувствовал, как внутренние мышцы корейца сжались вокруг его члена, предвещая оргазм. Он не стал останавливаться. Вместо этого он усилил стимуляцию, наблюдая, как Тэджу кончает, его сперма бьёт в прозрачный цилиндр помпы, а из сосков, сдавленных до предела, начинает сочиться прозрачная жидкость — мужская лактация. Женя видел такое один раз, когда будучи инструктором в Клине, лучший из агентов довёл до такого состояния свою жертву за считанные дни. У Тэджу же это стало своеобразным ритуалом во время каждого секса с Женей — тот мог стимулировать его соски часами.       Женя не стал ждать. Он отодвинул документы в сторону и с характерный звуком убрав помпу с одного из сосков наклонился, обхватив его губами. Кореец вздрогнул, его тело ещё содрогалось от оргазма, но Женя не давал ему передышки. Он медленно, с наслаждением стал высасывать жидкость, его язык скользил по чувствительной коже, а зубы слегка царапали опухший сосок. Тэджу стонал, его голова безвольно откинулась назад, на плечо Жени, а тот перешёл ко второму соску, повторяя те же движения — медленные, влажные, неумолимые, только с всё ещё продолжающим расти давлением ваккумом.       Именно в этот момент дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. — Евгений, тут… БЛЯТЬ!..       Женя даже не вздрогнул. Он медленно поднял голову, не отпуская соска улетевшего куда-то далеко от оргазма Тэджу изо рта, и внимательно посмотрел на своего брата. Вадим стоял на пороге, его лицо было искажено отвращением и недоверием, глаза метнулись от Жени к обнажённому Тэджу, чей член всё ещё пульсировал в цилиндре помпы, а соски были мокрыми от слюны. — Психи конченные! — Вадим резко захлопнул дверь, и его шаги быстро удалились по коридору.       Тишина вернулась.       Женя наконец отпустил Тэджу, облизав губы, и откинулся на спинку кресла, увлекая корейца за собой. Его руки скользнули по животу Тэджу, обхватывая его, как обручи. Он не спешил вытаскивать свой член, наслаждаясь тем, как Тэджу всё ещё подрагивал на нём, его дыхание было прерывистым, а кожа покрыта лёгким румянцем. — Что…? — Всё в порядке, — прошептал Женя, целуя его в шею, там, где пульсировала вена. Его голос был спокойным, почти нежным, несмотря на то, что его брат только что застал их в таком состоянии. — В ближайшее время он нас не потревожит.       Тэджу слабо кивнул, его тело окончательно обмякло, сдавшись на милость Жени. Видимо, с ним, Тэджу совсем забыл о значении слов «неловкость» и «стыд». Он больше не сопротивлялся, не пытался говорить — просто позволял Жене держать себя, как драгоценную, но хрупкую вещь. Женя медленно выскользнул из него, ощущая, как Тэджу вздрагивает от этого движения, и аккуратно снял помпу с его члена, а затем — оставшийся колпачок с соска. Кожа корейца была покрасневшей, чувствительной, и Женя провел пальцами по ней, как будто проверяя, не слишком ли сильно он его растянул. — Ты прекрасен, — сказал он, и в его голосе не было ни капли иронии. — Мой заинька…       Тэджу не ответил словами. Вместо этого он повернул голову и прижался губами к плечу Жени, его дыхание было тёплым и влажным. Женя обнял его крепче, его пальцы переплелись с пальцами Тэджу, всё ещё связанными верёвкой.       Он знал, что Вадим больше не осмелился зайти — не из лояльности, а потому что не хотел получить пулю в лоб. И даже если бы и получил… Женя не собирался ничего менять.       Он осторожно развязал руки Тэджу, массируя запястья, где верёвки оставили красные следы, и поднёс их к своим губам, целуя каждое повреждённое место. Тэджу наблюдал за ним с полуприкрытыми глазами, его взгляд был сонным, но довольным. — Мы закончили на сегодня? — спросил он, его голос был хриплым, как будто он только что проорвал час.       Женя усмехнулся, проводя пальцем по его нижней губе. — Нет. Но теперь мы можем перейти к более приятной части.       Он поднял Тэджу на руки, как будто тот ничего не весил, и перенёс его на диван в углу кабинета.       Тэджу не сопротивлялся — он обвился вокруг Жени, как лиана, его ноги обхватили талию русского, а руки впились в его волосы. Женя опустился на диван, уложив Тэджу на лопатки лицом к лицу, и поцеловал его — медленно, глубоко, его язык исследовал каждый уголок рта корейца, как будто хотел запомнить его вкус. Тэджу отвечал с той же страстью, его пальцы сжимали плечи Жени, а бёдра непроизвольно двигались, пытаясь найти трение.       Женя позволил себе больше вольности. Его руки скользили по спине Тэджу, по ягодицам, сжимая их, пока тот не застонал ему в рот. Он знал, что больше не нужно никаких игр, никаких устройств — только они двое, и это было достаточно. — Я люблю тебя, — прошептал Женя между поцелуями, его губы скользили по подбородку Тэджу, по шее, по ключицам, где ещё оставались следы от вакуумных колпачков. — Всегда когда ты сопротивляешься. Всегда когда ты сдаёшься. Всегда…       Тэджу прижался лбом к его плечу, его дыхание было неровным. — Я тоже… — его голос сорвался. — Просто… не останавливайся.       Женя усмехнулся. Он не собирался. — А теперь, хён, — Тэджу вздрогнул от знакомого и такого редкого обращения. — Накорми любимого мужа своим молоком.       От следующего касания к соску тело Тэджу выгнуло дугой и он зажал ладонью свой рот. Кончик языка Жени толкнулся в самый центр горошины, собирая вновь выступившие прозрачные капли.        Сегодня Тэджу точно сорвёт голос надолго.