Дуэт контрабаса

      Тэджу лежал на животе, раскинув руки вдоль тела, его кожа всё ещё хранила лёгкий отблеск влаги после душа. Мышцы плеч и спины были напряжены, как струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения. Женя наблюдал за ним с порога спальни, облокотившись о косяк, пальцы неторопливо перебирая бутылочку с ароматическим маслом. Тёплый янтарный свет настольной лампы обливал комнату, отбрасывая длинные тени на стены, а в воздухе витал лёгкий запах дерева и табака — родной для Тэджу запах Жени, успевшего выкурить сигару после душа. — Ты всё ещё как натянутая тетива, заинька, — проговорил он, голос низкий, почти ленивый, но с той ноткой властности, от которой у Тэджу всегда учащался пульс. — Даже после всего, что было в ванной. Или… тебе мало?       Тэджу приподнял голову, бросив на него косой взгляд через плечо. Его тёмные глаза блестели с вызовом, но в них пряталась усталость — не физическая, а та, что просачивалась сквозь трещины в броне, которую он так тщательно строил вокруг себя. — Я в порядке, — буркнул он, но его тело предательски дрогнуло, когда Женя оттолкнулся от косяка и подошёл ближе.       Пол под босыми ногами русского был прохладным, но это не мешало ему двигаться с кошачьей грацией, каждый шаг отмерен и уверен. — Лжёшь, — констатировал Женя, ставя бутылочку на прикроватный столик. Его пальцы скользнули по плечу Тэджу, затем вниз по позвоночнику, слегка надавливая на каждый позвонок. Тэджу вздрогнул, но не отдёрнулся. — Ты весь словно в узлах. И я знаю, как их развязать.       Он не стал ждать ответа. Вместо этого Женя налил в ладони тёплое масло, потер руки друг о друга, разогревая его, и положил их на плечи Тэджу. Первое касание было лёгким, почти невесомым, но уже через секунду его пальцы погрузились глубже, разминая затвердевшие мышцы. Тэджу застонал, его голова упала обратно на подушку, губы приоткрылись. Женя улыбнулся, наблюдая, как тело корейца постепенно расслабляется под его руками, как дыхание становится ровнее, глубже. — Вот так, — прошептал он, проводя большими пальцами вдоль лопаток, затем вниз, к пояснице. Его движения были медленными, выверенными, но несли в себе обещание чего-то большего. — Просто лежи. Я обо всём позабочусь.       Тэджу не ответил, но его тело говорило за него — мышцы размягчались, кожа становилась горячей под ладонями Жени. Тот не спешил, наслаждаясь каждой секундой, каждым стоном, что вырывался из груди Тэджу. Его руки скользили ниже, обходя талию, затем вернулись назад, к ягодицам, где пальцы слегка вдавливались в плотную мякоть, прежде чем снова подняться вверх. Масло делало кожу скользкой, блестящей, а запах смешивался с естественным мускусным ароматом Тэджу, создавая опьяняющую смесь, от которой у Жени закружилась голова. — Ты такой красивый, когда расслабляешься, — проговорил он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись уха Тэджу. — Как будто весь мир перестаёт для тебя существовать. Только я. Только мои руки.       Тэджу дрогнул, его дыхание сбилось. Женя не стал дожидаться реакции. Его пальцы скользнули под пояс хлопковых шорт, что всё ещё прикрывали Тэджу, и медленно стянули их вниз, оголяя ягодицы. Тэджу не сопротивлялся, только сжал кулаки в ткани простыни, когда прохладный воздух спальни коснулся его разгорячённой кожи. — Поднимись на колени, — приказал Женя, его голос стал глуше, грубее.       Тэджу послушно подчинился, встав на четвереньки, его спина изогнулась, ягодицы напряглись. Женя облизнул губы, его взгляд прикован к этой картине — Тэджу, подчиняющийся, открытый, готовый принять всё, что он ему даст.       Он налил ещё масла, теперь уже на ягодицы Тэджу, и начал массировать их круговыми движениями, его пальцы погружались глубже, раздвигая мякоть, пока не коснулись того места, где начиналась настоящая уязвимость. Тэджу вздрогнул, его дыхание стало прерывистым. — Женя… — его голос сорвался, превратившись в стон, когда палец русского скользнул между ягодиц, едва касаясь сжатого кольца мышц. — Тише, — прошептал Женя, продолжая массировать, его другой рукой обхвативая бедро Тэджу, чтобы тот не дёрнулся. — Я же сказал, я обо всём позабочусь.       Его палец стал настойчивее, проникая внутрь на кончик, затем глубже, пока Тэджу не задышал рвано, его тело дрожало от напряжения. Женя добавил второй палец, растягивая, готовя, его большой палец другой руки нашёл бугорок простаты и слегка надавил. Тэджу вскрикнул, его спина выгнулась, как струна. — Вот оно, — удовлетворённо пробормотал Женя, наблюдая, как Тэджу полностью сдаётся, его тело становится пластичным, послушным. — Теперь ты готов.       Он убрал пальцы, оставив Тэджу дрожащим и нуждающимся, затем медленно обошёл кровать, чтобы встать перед ним. Его собственное возбуждение было очевидно — штаны едва сдерживали его эрекцию, но он не торопился. Вместо этого Женя опустился на колени перед Тэджу, его руки скользнули вверх по бёдрам корейца, затем обхватили его член, уже твёрдый и горячий. — Смотри на меня, — приказал он, и Тэджу поднял тяжёлые веки, его взгляд мутный от желания. Женя улыбнулся, его губы почти коснулись головки члена Тэджу. — Хороший заинька.       Его язык выскользнул, проведя по нижней стороне ствола, затем обвёл головку, собирая капли предэякулята. Тэджу застонал, его пальцы впились в плечи Жени, но тот только усмехнулся, открывая рот шире. Он взял Тэджу глубоко, его горло сжалось вокруг головки, а язык продолжал работать, вылизывая каждую вену, каждый сантиметр. Его руки тем временем не сидели без дела — одна сжимала основание члена Тэджу, контролируя ритм, а другая скользнула назад, его палец снова проник внутрь, на этот раз глубже, быстрее.       Тэджу задышал прерывисто, его бёдра начали неконтролируемо дёргаться вперёд, но Женя крепко держал его за талию, не позволяя сбиться с ритма. Затем его губы соскользнули с члена, оставив его мокрым и пульсирующим, а сам Женя опустился ниже, его язык провел по промежности Тэджу, затем ниже, к его входу. — Женя, блядь… — Тэджу выругался, его голос сорвался на крик, когда язык русского проник внутрь, кружа, раздражая, доводя до безумия.       Он никогда не признавался вслух, но это — римминг — сводило его с ума быстрее всего остального. Женя знал это. И он использовал это против него, его язык работал безжалостно, пока Тэджу не начал дрожать, его ноги подкашивались. — Ты готов кончить? — спросил Женя, отстранившись ненадолго, его губы блестели от слюны и масла. Тэджу кивнул, не в силах говорить. Женя улыбнулся, затем взял со столика чёрную шёлковую повязку. — Тогда закрой глаза, — сказал он, и Тэджу послушно позволил завязать её вокруг головы, погружаясь в полную темноту.       Теперь каждый звук, каждое прикосновение обострялось — шорох одежды, когда Женя раздевался, скрип кровати, когда он встал на колени перед ним, тёплое дыхание на его шее. — Руки за спину, — приказал Женя, и Тэджу выполнил, скрестив запястья на пояснице.       Затем раздался хлопок — лёгкий, но неожиданный — ладонь Жени пришлёпнула по его ягодице. Тэджу вскрикнул, его член дёрнулся, предэякулят брызнул на простыню. — Ещё, — прошептал он, его голос дрожал. Женя усмехнулся и шлёпнул снова, на этот раз сильнее, его ладонь оставила розовый отпечаток на коже.       Затем его губы снова обхватили член Тэджу, а пальцы проникли внутрь, найдя ту самую точку, что заставляла его кричать от удовольствия. — Кончай, — приказал Женя, его голос вибрировал вокруг члена Тэджу. — Сейчас. Мне в рот.       И Тэджу не смог устоять. Его тело сжалось, как пружина, затем взорвалось, его сперма хлынула в горло Жени, который принимал каждый рывок, каждый спазм, его собственное дыхание сбилось, когда он чувствовал, как Тэджу полностью сдаётся, его крик эхом отдавался в комнате.       Женя проглотил всё до последней капли, затем аккуратно снял повязку с глаз Тэджу. Тот моргнул, его зрение медленно прояснялось, но он всё ещё дрожал, его тело было покрыто легким слоем пота. Женя обнял его, притянув к себе, его губы нашли губы Тэджу в медленном, ленивом поцелуе. — Всё хорошо, — прошептал он, поглаживая его по спине. — Ты прекрасно справился, мой заинька.       Тэджу только выдохнул короткое «Псих…», его голова упала на плечо Жени, его дыхание постепенно выравнивалось. Они лежали так долго, наслаждаясь тишиной, наполненной только звуками их дыхания и лёгким шорохом простыней. Никаких слов не требовалось. Всё уже было сказано.       Женя знал, что этот момент — их момент — совершенен. И он не собирался его портить.