Soukoku’s Port Mafia (in a Quirk World)

— Доброе утро, солнышко! Чуя вскрикнул, когда футон, который укрывал его тело, был резко сдернут с него, в результате чего его тело скатилось с футона и ударилось об пол, приземлившись на живот. Когда его вялый разум, наконец, осознал, что произошло, он медленно поднял голову, глядя на Дазая со своего места полуоткрытыми глазами (потому что его зрение всё ещё было немного затуманенным). Дазай навис над ним и рассмеялся, приподняв футон обеими руками, прежде чем небрежно бросить его обратно на пол, слегка раздражая Чую своей склонностью к аккуратности. — Принц идёт будить спящую красавицу! — Радостно воскликнул он после этого. В ответ на эту слащавую реплику Чуя чуть не съёжился, но не сдвинулся с места. Ему было необычно трудно собраться с силами, чтобы встать и действовать энергично, особенно таким ранним утром. Мафия обычно работала с позднего утра до полуночи и спала за несколько часов до восхода солнца, плюс у Чуи было много работы, которую нужно было завершить перед миссией с Дазаем прошлой ночью, поэтому он был немного более уставшим, чем обычно. — Прекрати, это так противно, что я могу умереть, слушая это. Дазай не слушал его (как всегда), вместо этого он опустился над ним на колени и подполз ближе, пока его лицо не оказалось всего в нескольких метрах от его лица. — О, было бы совсем не весело, если бы слизняк умер здесь. А спящий красавец не умрёт, если я его поцелую? Услышав это, Чуя разрывался между желанием съёжиться так сильно, что ему захотелось убежать от этого безумного ублюдка, покраснеть так сильно при слове «поцелую» и уткнуться лицом в пыльный пол, или пнуть ублюдка так сильно, что ему больше не нужно было решать, какой вариант выбрать. Хм, тогда пнуть его. Чуя проснулся с новой силой, взвесив все варианты, которые он заставил себя сделать в любом случае, если он хотел разобраться с Дазаем так рано. Он вскочил, сделал выпад вперёд, а затем нанес удар ногой в направлении Дазая, надеясь попасть ему в живот. Однако Дазай, почувствовав надвигающуюся атаку Чуи, без особых усилий отступил с новым приступом смеха, который продолжался, когда он выбежал со склада. Чуя, который в очередной раз разрывался между желанием аккуратно задвинуть футон в угол или погнаться за дерьмовой скумбрией, был вынужден преследовать Дазая, потому что был уверен, что скользкий ублюдок исчезнет на несколько часов, если он немедленно не последует за ним. Догнав Дазая, они немного повздорили, и Чуя попытался ударить его по лицу, но потерпел неудачу. Чуя был расстроен, но ему пришлось остановиться, как только они вошли в общественное место и заметили неподалеку закрытую старшую школу (так как сегодня была суббота). Повернув голову к Дазаю, Чуя сказал — Дазай, нам нужно сначала привести себя в порядок, а затем поесть, прежде чем искать обладателя способности. — Сказав это, он начал сознательно расчёсывать волосы пальцами, понимая, что, должно быть, выглядел так, будто только что вылез из постели, потому что не умылся и не причесался. Он скорее умрёт, чем позволит ещё большему количеству людей увидеть его неряшливое, явно только что проснувшееся состояние. — О, но я хочу увидеть, как чиби пускает ещё больше слюней на футон! — Он что-то прощебетал, заставив Чую широко распахнуть глаза и начать ещё сильнее лихорадочно ерошить волосы, вытирая слюни с лица, как будто желая стереть свидетельства того, каким взъерошенным он выглядел. Он был сильно взволнован, и лицо Чуи начало заливаться краской. Он был действительно смущён, потому что знал, что некоторые люди видели его в таком состоянии (на футоне и в слюнях! Если то, что сказал Дазай, было правдой). Неудивительно, что Чуя заметил, как несколько человек посмотрели в их сторону, когда они проходили мимо. Почему Дазай ничего не сказал?! — Дазай! Почему ты не сказал ничего раньше?! Ты находишь это забавным, да?! — Чуя грубо обвинил Дазая, который всё это время был рядом с ним, так что, конечно, ему следовало сказать об этом раньше! — Чуя так хорошо меня знает! — Дазай хлопнул в ладоши и громко воскликнул, как будто аплодируя способности Чуи указывать на очевидное. Снова и снова напоминая себе не убивать Дазая, прежде чем вернуться в их мир (он забыл, каким несносным тот был подростком, и чувствовал, что если он останется с ним ещё немного, то в его нынешнем возрасте его волосы скоро поседеют), Чуя сердито зашагал к почти пустой средней школе, а затем прокрался в бассейн с надоедливой скумбрией. Им посчастливилось обнаружить, что в бассейне никого нет, что позволило Чуе легко раздеться и нырнуть в одну из душевых кабинок. Он повесил свою одежду на крючок, прежде чем попросить Дазая украсть для него новую одежду, потому что был уверен, что Дазай никогда не будет настолько ответственным, чтобы принести свои собственные деньги, и вместо этого воспользуется деньгами своих коллег. Чуя знал, так как сам был одной из его жертв. Попросив его сделать это, Чуя добавил, что если бы Чуя мог использовать бумажные деньги, которые у него были с собой, он купил бы Дазаю новую одежду взамен, пока тот принимал душ, или, скорее всего, он бы просто украл для него, если бы Чуе этого не хотелось. Чуя сразу заподозрил неладное, когда Дазай действительно сделал, как ему было сказано, и услышал, как его шаги быстро удаляются из ванной. Судя по его нетерпеливому тону, он хихикал, когда выбегал из ванной. Его дурацкая сигнализация с Дазаем сработала, но он решил пока проигнорировать её, чтобы привести себя в порядок и выглядеть презентабельно. Наслаждаясь ощущением воды, стекающей каскадом по голове и телу, Чуя понял, что чего-то не хватает… Он продолжал размышлять, пока его пальцы осторожно стирали пыль с волос. Через несколько секунд в его голове что-то щёлкнуло. О, он забыл попросить его купить полотенце. Что ж, может быть, скумбрия действительно украдет полотенце и в кои-то веки окажется полезной. Если бы он этого не сделал, то заставил бы Дазая вернуться и украсть полотенце. Чуя отказался вытираться своей грязной одеждой и выразил свое отвращение к перспективе пользоваться полотенцами, поскольку он никогда не знал, кто ими пользовался и стирали ли их раньше. Только когда он закончил принимать душ, он, наконец, услышал какой-то шорох, доносившийся из передней части кабинки. Предположив, что это Дазай, он громко позвал его по имени — Дазай! Где моя одежда? — Держи, слизняк, — ответил он, сохраняя приподнятое настроение. Чуя ещё больше сузил глаза от его безошибочно веселого ответа. Его подозрения практически подтвердились, и ему это не понравилось. Похоже, Дазай что-то замышляет у него за спиной. К сожалению, он очень хорошо знал Дазая, так что неудивительно, что так оно и было. Чуя осторожно взял предметы, которые Дазай выбросил из небольшого пространства между потолком и душевой кабинкой, слегка опасаясь, что Дазай действительно разыгрывает «шутку», подобную той, что он проделывал, когда был в офисе Чуи незамеченным в последние несколько месяцев (блестящая бомба, рисунки на лице, исчезающие шляпы и т.д.) от скуки или отсутствия интереса самостоятельно заниматься бумажной работой. Как бывший исполнитель Портовой Мафии, он мог бы проскользнуть в кабинет Чуи в штаб-квартире мафии незамеченным никем или с камер видеонаблюдения, если бы захотел. Чуя использовал силу притяжения, как только коснулся предметов, которые передал ему Дазай, кончиком пальца, позволив им зависнуть в нескольких футах над влажным полом, чтобы тот не намок. На удивление, это была одежда, но не та, которую он ожидал увидеть. У Чуи дёрнулся глаз, когда он снова взглянул на одну из тканей, которые дал ему Дазай, словно желая убедиться, что он смотрит на нужную вещь. — Что это такое? - спросил он угрожающе, делая ударение на словах, как будто они были написаны жирным шрифтом. Дазай проигнорировал зловещий тон, который Чуя намеренно задал, чтобы предупредить Дазая о надвигающейся угрозе (Чуе), и вместо этого отреагировал беззаботно. — Одежда, Чуя! Как ты и хотел! Я не уверен, какая одежда понравилась бы Чуе, да и у Чиби такой безвкусный вкус, так что я решил, что лучше всего будет украсть что-нибудь новое, что Чиби хотел бы примерить! — Я бы никогда не надел такую одежду. Я скорее умру, чем буду замечен в таком наряде, — ощетинился Чуя, явно недовольный этим. Один его тон заставил бы подчиненных Чуи в ужасе разбежаться и заставил бы их подчиниться, но он должен был знать, что Дазай не будет против этого возражать. Вместо того, чтобы испугаться, Чуя легко мог представить, как глаза Дазая засверкали от притворного восторга, когда он наигранно просиял — Итак, Чуя, наконец, увидел привлекательность двойного самоубийства?! Как чудесно! Но я вынужден отклонить твоё приглашение. Я лучше умру в одиночестве, чем с таким уродливым слизняком, как ты! Чуя закричал от досады. — С тех пор, как я упомянул о двойном самоубийстве! Ты, маньяк-самоубийца! Укради другой наряд, или, клянусь, я позабочусь о том, чтобы ты прожил ещё десять лет! Дазай задохнулся от притворной обиды. — Как жестоко, Чуя! Чуя такой подонок! Я не хочу больше брать у тебя одежду! Хм, Чуя может просто пойти полностью обнаженным и украсть всё сам! — Дазай! Возьми другую одежду, иначе! — Пригрозил он, но Дазай лишь раздражённо ответил ребяческим отказом: — Никогда~! Спор продолжался и по прошествии нескольких минут; Дазай был непреклонен в том, чтобы не стащить для него другой комплект одежды, в то время как Чуя был непреклонен в том, чтобы не надевать свою старую одежду, покрытую пылью и грязью, потому что он явно только что принял душ! Если только этого человека не звали «Осаму Дазай», зачем кому-то снова надевать грязную одежду после того, как он вымылся? Вещи, которые Дазай бросил на сторону Чуи в кабинке, были полотенцем (которым он насухо вытирался) и… одеждой горничной. Он понятия не имел, где и как он это раздобыл, но Чуя никогда бы его не надел. Его гордость как мужчины рухнула бы, если бы он надел этот наряд. Ему следовало с самого начала знать, что не стоит доверять Дазаю в чем-то подобном. Теперь он начал чувствовать себя полным идиотом. Несколько минут спустя — раньше, чем они ожидали, — они услышали, как какие-то люди разговаривают возле душевых, как будто они уже были в бассейне. Голоса раздавались из ниоткуда, указывая на то, что определенная группа людей вошла в бассейн, пока они были заняты ссорой. Чуя замер и быстро закрыл рот, Дазай последовал его примеру, и они замолчали. Они снова прислушались к голосам и предположили, что вновь прибывшие, возможно, являются членами клуба плавания. Казалось, что они были из тех студентов, которые были невероятно увлечены своими хобби и клубами, похожие на персонажей спортивного аниме, которое они вместе лениво смотрели, когда им было по 16 лет. Две половины Соукоку всё ещё были сосредоточены на отголосках светской беседы новичков; одна половина почему-то торжествующе улыбалась, а не волновалась, но, к счастью, пока молчала, в то время как другая половина кусала нижнюю губу, обдумывая, как бы сбежать, прежде чем студенты поймут, что они здесь. — Давай, Чуууяяя! Поторопись, есть ещё люди, которые хотят воспользоваться душем! Ты уже провёл там час! — Внезапно, как будто забыв о незнакомцах снаружи, Дазай заговорил, больше не скрывая своего молчания. Он несколько раз постучал ботинками, чтобы показать, что теряет терпение, и показать, что больше не может ждать (а также потому, что хотел еще больше разозлить Чую). По его голосу можно было понять, что ситуация скорее шутливая, чем критическая. Чуя поворчал на несерьезность Дазая, прежде чем, наконец, сдался и поспешно надел костюм горничной с выражением большой неохоты на лице. Он пообещал себе, что, когда Дазай попросит его купить ему одежду, он отомстит и украдет костюм рыбы или костюм из спандекса, похожий на тот, что он видел на этом Могучем парне. Разговор становился все ближе и громче, заставляя Чую меняться быстрее, чем раньше. Он одернул юбку и поправил воротник, отделанный белыми кружевами. Единственным положительным моментом в сложившейся ситуации было то, что макрель в конце концов снова замолчала, чтобы не привлекать внимания студентов к присутствию незнакомцев внутри. Сделав глубокий вдох, чтобы подготовиться к неизбежному моменту, когда его мужская гордость рухнет, он пошел открывать дверь, слегка напугав Дазая (хорошо), прежде чем с раздраженным рычанием выйти из стойла. Он отвел взгляд от рыбы, которая, скорее всего, уже последовала за ним, судя по взрыву смеха, раздавшемуся у него за спиной. Используя свою силу гравитации, он сложил грязную одежду и полотенце и положил их в пластиковый пакет, который, вероятно, украл Дазай оттуда, где он раздобыл костюм горничной, затем они спрятались за выступающей стеной в углу, когда ученики плавательного клуба, в конце концов, вошли и начали переодеваться в свои собственные купальные костюмы. После того, как ученики полностью отвернулись, Чуя немного повис над землей, в то время как Дазай лениво шел позади него, скрестив руки за головой. Он бы отругал его, когда они были на улице, если бы Дазай не мог легко подпрыгивать на ногах, оставаясь тихим как смерть, сохраняя самообладание, когда они с Чуей украдкой выходили из бассейна. Оказавшись снаружи, Чуя вздохнул с облегчением, когда ученики не заметили их, возможно, потому, что таким необученным подросткам, как они, не хватает того же уровня осознанности, что и тем, кто подвергался опасности и насилию. Это было хорошо, потому что, если бы у него был выбор, он бы не стал без необходимости избивать этих невинных студентов. Когда они сворачивали с улицы на другую, они увидели нескольких прохожих. Один из них даже бросил на Чую любопытный взгляд, и тот, недоумевая, почему они так на него уставились, подслушал их разговор с другим другом. — Это что, горничная? Косплей? Я не знаю, есть ли сегодня какие-нибудь мероприятия для горничных или косплея. — Да, есть ли новое кафе для горничных? В последнее время у нас были только кафе с тематикой героев, так что кафе для горничных — это неплохо. Мы будем чаще видеться с симпатичными дамами! — Жаль, что у этой горничной, похоже, уже есть парень. Мы не можем сблизиться с ней. У меня такое чувство, что её парень всё это время пялился на нас… — Ух, а он высокий и красивый. Я презираю таких красивых парней, как он! Услышав их разговор, на щеках Чуи вспыхнул жаркий румянец, свидетельствующий о стыде, который охватил его и привел в смятение. Спешка выскользнуть из школы незамеченным заставила его почти забыть, что он в данный момент одет как горничная. Он опустил взгляд на свой торс, который по какой-то причине так идеально подходил к костюму, что казалось, будто он носил его каждый день. Вдобавок к платью горничной, Чуя почувствовал себя еще более неловко, узнав, что другие быстро приняли скумбрию за его парня. Какой мазохист захочет всю оставшуюся жизнь терпеть скумбрию, врага всех женщин?! Кипя от злости, Чуя дёрнул головой вперед, всё ещё с пунцовым лицом, и быстрыми шагами удалился от двух незнакомцев, которые всё ещё обсуждали их дуэт. Он был так подавлен, что ему захотелось спрятаться от всех, кто его видел. «Во всем виновата бесполезная скумбрия!» — Чууяааа, — заскулил упомянутый надоедливый ублюдок рядом с ним, обхватив его рукой за талию, так как он тоже подслушал их разговор и подумал, что это забавно — притворяться его любовником и подшучивать над Чуей и остальными. — Я ещё не принял дуууш! — Меня. Не. Волнует. — подчеркнул Чуя, подчеркивая каждое слово, и ускорил шаг, чтобы заставить Дазая отпустить его руку, чтобы Чуя больше не видел его лица, на котором можно было нанести удар. Он всё ещё был немного раздосадован тем, что ему удалось заставить его надеть костюм горничной на публике. Если бы у Дазая было задание поиздеваться над Чуей, он бы не остановился ни перед чем, чтобы заставить Чую попасться на его уловки или заговоры; в данном случае, чтобы помешать Чуе забрать себе другую одежду. В конце концов, Чуя решил не драться с Дазаем, чтобы сохранить свою энергию на потом, а не тратить её на затяжное столкновение. — Но, Чуууяяяя! — Дазай продолжал игриво напевать, растягивая буквы «у» и «я» в имени Чуи, и в то же время легко поспевая за ним благодаря своим длинным ногам. К черту его высокое тело, похожее на жердочку. Чуя отмахивался от постоянных жалоб и протестов Дазая, пока тот внезапно не обхватил правую руку Чуи и не начал яростно трясти её, обзывая Чую различными нетворческими оскорблениями. Затем он резко повернулся к Дазаю, крича ему в лицо: — Что?! *щелчок* Взгляд Чуи упал прямо на телефон, на который указывал Дазай. Он на мгновение задержал взгляд на сделанном снимке, на его лице промелькнуло непонятное выражение, прежде чем оно снова исчезло. Он поднял телефон и снова направил его в сторону Чуи, ворча на него так, словно отчитывал маленького ребенка: — Тц, тц, у Чуи такое сердитое лицо. Нехорошо, нехорошо. Ты должен говорить «сыр», когда делаешь снимок, Чуя~ О, и тебе следует распустить волосы! Чуе больше идёт этот наряд! В этот момент Чуя мгновенно выхватил телефон у Дазая, удалив фотографию таким сильным нажатием, что экран чуть не треснул, и сунул его в свой карман. Он определенно не дулся (он дулся), прежде чем продолжить идти. (Хотя, в конце концов, он распустил волосы, потому что завязал их перед тем, как они отправились на задание. Но он сделал это только потому, что Дазай был отчасти прав в том, что так он выглядел более женственно. Он не хотел выглядеть странным человеком в наряде горничной на публике. Это не потому, что Дазай так предложил.) По пути Дазай громко жаловался на то, что Чуя украл его телефон, но Чуя по-прежнему считал, что отвечать бессмысленно, поэтому Дазай в конце концов перестал разговаривать (хотя он знал, что Дазай мог бы легко забрать его обратно, если бы действительно захотел). Они бродили от улицы к улице, пока Дазай, наконец, не нашел место, где можно было принять душ. Чуя дулся на Дазая все время, пока тот принимал душ, из-за того, что он не мог отомстить, потому что Дазай заранее предвидел, что Чуя хочет сделать. Он уже украл новую одежду для себя, которая состояла из простой белой рубашки и чёрных спортивных штанов, в то же время он украл костюм горничной для Чуи. Для Дазая было редкостью носить такую простую и повседневную одежду. Когда он вышел из душа, Чуя даже про себя подумал, что так он выглядит свежее и больше похож на нормального человека, так что он предположил, что выглядит нормально. Когда они остановились у киоска с такояки, Дазай убедил его попробовать передать деньги из их мира, просто чтобы посмотреть, можно ли их использовать в этом мире или нет. Чуя подумал, что теория Дазая имеет смысл хотя бы для того, чтобы доказать, достаточно ли отличен этот мир в плане исторических личностей или это просто другое измерение, которое носит название Япония. Он отдал продавцу такояки бумажные деньги, которые были у него в кошельке. Однако, похоже, они все равно ничего не смогли бы доказать, поскольку усталый продавец был достаточно беспечен, чтобы не заметить цифры на деньгах, и просто взглянул на них, прежде чем вручить им свежеприготовленные такояки в двух коробках. …Он предположил, что на данный момент это сработало неплохо, по крайней мере, для тех, кто не обращал особого внимания на деньги, потому что Чуя подозревал, что на бумажных деньгах вместо них будут изображены герои, учитывая, насколько общество было одержимо ими. Использовать карту было невозможно. К сожалению, у Чуи была привычка брать с собой очень мало наличных и большую часть времени пользоваться своей карточкой, из-за чего у него почти ничего не оставалось. Он предположил, что Дазай также прибегнул к воровству, потому что с самого начала не взял с собой денег, или же его бумажник был просто потерян во время очередной попытки самоубийства. Накануне и Чуя, и Дазай не смогли ничего купить, потому что герой с огненными усами решил, что это подходящий день для патрулирования этого района, и повсюду создавал толпы людей, которые перекрывали дороги, что позволяло ему легко заманивать злодеев к себе, намеренно или нет. Огонь был замечен почти везде, где они могли видеть, и чуть не спалил детский сад, полный детей, если бы не вмешался герой-пожарный со странной внешностью пожарного гидранта. Из-за шума и хаоса в округе уровень стресса Чуи вырос до такой степени, что он потащил Дазая в первое же интернет-кафе, которое они увидели. Чуя ел такояки рядом с Дазаем, который просто держал в руках свою коробку, сидя на скамейке на берегу реки под мостом, пока они обсуждали, где в первую очередь найти обладателя способности. — Я не знаю, Чуя. Но я полагаю, что если они будут мыслить как нормальные люди, то будут находиться достаточно близко, чтобы следить за нами. Мы можем начать с разделения. Ты останешься здесь, а я притворюсь, что ухожу, когда на самом деле буду искать их поблизости, так что одаренный сможет следить только за одним из нас. Мы можем больше сосредоточиться на их присутствии, не отвлекаясь на посторонние вещи. Пользователь способности может не ожидать, что мы будем действовать самостоятельно, и не нападет на нас, чтобы использовать для достижения целей своей группы. Независимо от того, решит ли он следовать за вами или за мной, нам будет легче застать его врасплох. За весь день я никого не почувствовал рядом с нами, так что, вероятно, они наблюдают за нами издалека каким-то другим способом, но было бы неплохо убедиться, что они не настолько искусны в маскировке своего присутствия или втайне являются опытными убийцами. Если я не смогу найти никого из близких, ты можешь начать с поиска подсказок в парке, где мы вчера приземлились. Чуя отправил в рот вторую порцию такояки и медленно прожевал её, прежде чем проглотить. — Звучит заманчиво. Но сначала я хочу доесть такояки. Дазай внезапно вскочил со своего места, напугав Чую и чуть не заставив его уронить коробку с такояки. — Тогда слизняк может просто подождать здесь, пока ты ешь, я пойду первым! Чуя быстро поймал коробку Дазая — которая всё ещё была полна такояки – которую тот небрежно бросил ему. Он удивлённо моргнул, а затем быстро отреагировал, поставив коробку на теперь уже пустое место рядом с собой, когда заметил, что Дазай начал двигаться. — Эй! Ты ещё не съел свои такояки! — Можешь взять их, чиби! — Воскликнул он и бросился прочь, прежде чем Чуя успел что-либо ответить. — Ты ничего не ел со вчерашнего дня, идиот! — прорычал Чуя. Однако Дазай исчез из поля его зрения, оставив за собой пустое место. Чуя откинулся на спинку стула, застонав, когда он слишком сильно проткнул шампуром такояки, что тот проткнул коробку под ним. — Глупый, идиот. Вечно придумывает отговорки, чтобы не есть. Я заставлю его поесть позже. Здесь есть что-нибудь из крабов?.. Подумав о том, где бы он мог раздобыть крабов поблизости, Чуя через несколько мгновений закончил есть и, используя силу гравитации, выбросил пустую коробку в мусорное ведро. Он взглянул на детей, которые только что начали играть в пятнашки на берегу реки, наблюдая за ними, чтобы убедиться, что они не упадут в воду. Женщина, выгуливавшая свою собаку, прошла мимо него рядом с тем местом, где играли дети, а затем отругала их, чтобы они не играли слишком близко к реке, если не хотят упасть и быть унесенными течением. Прежде чем отправиться на охоту за крабами, он воспользовался этой возможностью, чтобы спросить женщину, можно ли ему погладить собаку. Она разрешила, и он с радостью погладил собаку, одновременно вежливо беседуя с женщиной. Вскоре после этого дети с любопытством подошли к нему и невинно спросили, не горничная ли он, на что Чуя неохотно ответил утвердительно высоким женским голосом, чтобы ни у женщины, ни у детей не возникло вопросов, почему мужчина днем одет как горничная. Женщина на самом деле сказала ему, что он симпатичный, также полагая, что это женщина, и попросила сфотографироваться в обмен на то, что он погладит её собаку. Они некоторое время наблюдали за детьми, пока он играл с собакой, пока дети, в конце концов, не закончили играть и не ушли, помахав им на прощание. Прежде чем они расстались, он спросил у женщины, где поблизости можно купить крабовую еду. Затем он направился к киоску, торгующему крабами. Вернувшись, он положил пакет с крабовой едой себе на колени и стал ждать, когда вернётся скумбрия. Вскоре после этого возле его левого уха раздался хриплый голос. — Бу-у-у. — Агх! Чуя подпрыгнул и чуть не уронил пакет ещё раз, напуганный двумя руками, которые внезапно схватили его за плечи. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Дазая, который злобно ухмылялся, застав Чую врасплох. Его указательный палец ткнул Чую в щёку, и на его самодовольном лице появилась победоносная улыбка. — Попался, Чуя! — Радостно объявил он. — Ты! Не появляйся так внезапно! — Сказал он, затем поджал губы. — Итак? Ты нашёл пользователя способностей? Дазай пожал плечами и засунул руки в карманы, всё ещё возвышаясь над ним за своим сиденьем. — Не обнаружил никого подозрительного. Теперь твоя очередь, Чуя! Проверь парк для меня! Дазай был слишком весел, на его взгляд, что заставляло подозревать, что он снова строит козни, и надеяться, что на этот раз его это не коснется. Люди назвали бы его параноиком, но, в конце концов, это был Дазай, и он так хорошо его знал. Поверь ему, раньше Дазай был еще хуже. — Не делай ничего неприятного, — предупредил он. — Не волнуйся, Чуя! Я просто хочу попробовать новый метод для своей попытки самоубийства! Я слышал, что если ты… — Если ты попытаешься повеситься вон на том огромном дереве в своих бинтах, потому что у тебя нет мозгов, и случайно травмируешь двух детей, стоящих вон там, и каждого взрослого, который встретится с тобой, я никогда больше не буду с тобой разговаривать, — быстро отрезал Чуя, прежде чем наговорил ещё какой-нибудь ерунды. Дазай обиженно вздохнул и прижал ладонь к груди, преувеличенно сжав её. — Ах! Чуя — такой плохой пёс! Он даже не одобряет попытки своего хозяина использовать его творческий ум! Дазай не позволил своему драматизму продлиться слишком долго, он притворно обиделся, а затем сделал вид, что действительно обдумывает слова Чуи. — Но я не хочу совершать обременительное самоубийство, поэтому пока оставлю это в покое. Тогда я придумаю новый способ самоубийства, — заметил он, поднимая свою любимую книгу «Полное самоубийство», которая, казалось, появилась из ниоткуда. — Из всего, что ты принёс в этот мир, почему это должна быть именно та глупая книга? — Спросил Чуя, приподняв бровь и насмешливо глядя на книгу. — Чуя просто завидует, что не смог взять с собой ничего из своей коллекции вин и безвкусных шляп. А теперь кыш! Я хочу спокойно почитать эту книгу, — сказал он, сосредоточившись на чтении, и прогнал Чую, помахав рукой вверх-вниз. Чуя прищелкнул языком и повернулся, чтобы направиться в другую сторону. Но перед этим он указал на блюдо с крабами, которое положил на свое место, и сказал — Я купил этого краба для тебя, так что обязательно съешь его, или я конфискую твою дурацкую книгу. Прежде чем Дазай успел что-либо сказать, он ушел, его юбка колыхнулась, когда он это сделал (к чему он привык, когда никто не обращал внимания на то, как странно он выглядит в униформе горничной, и все думали, что он женщина. Он знал, что был ниже ростом по сравнению с большинством мужчин, но гордость Чуи за свою мужественность оставалась слегка подорванной. На данный момент он не обращал на это внимания в пользу более насущных проблем. Он мог только надеяться, что Дазай не сфотографировал его тайком и не сохранил фото где-нибудь, где он бы их не нашёл, например, на своем другом секретном телефоне или где-то ещё. Когда они вернутся в свой мир, Дазай обязательно покажет эти фотографии Ане-сан, Гин и Хигучи. Если он это сделает, то обязательно покажет сотрудникам Агентства постыдные фотографии Дазая в качестве расплаты). Он всё ещё помнил, как попал в пустынный парк, где они вчера впервые приземлились, и ему пришлось обследовать периметр парка, чтобы убедиться, что там нет пользователя способности. Обойдя территорию уже четыре раза, чтобы убедиться, что они не в парке, и поискать какие-либо признаки способностей одаренного с того места, где они впервые появились, Чуя, ничего не обнаружив, принял решение вернуться к Дазаю. Было довольно неприятно, что они оба ничего не смогли найти. В некотором смысле, то, что сказал Дазай, было правдой; разумнее всего было бы внимательно следить за ними и никогда не причинять им вреда. Однако они так и не обнаружили их, даже после того, как разделились подобным образом, потому что было бы легче почувствовать кого-то подозрительного, когда вокруг было меньше людей. Как и сообщил ему Дазай, Чуя не чувствовал, что за ними кто-то следит в течение всего дня, поэтому они не могли застать их врасплох, потому что там вообще никого не было. Осмотр этого места был вторым вариантом, потому что, если бы все приземлились в одном и том же месте, было бы очень мало шансов обнаружить доказательства того, что одаренные также приземлились здесь, предполагая, что эта способность могла привести к каким-то последствиям, о которых они не подозревали. Возвращаясь к реке, он начал задаваться вопросом, наблюдает ли кто-нибудь за ними вообще, или Дазай ошибается (хотя это и крайне маловероятно), полагая, что одаренные тоже есть в этом мире. Если бы только они не оказались в таком переполненном районе из-за этого глупого пожарного, им было бы гораздо легче поймать одаренного вчера. Густонаселенный район также не позволял им почувствовать присутствие каких-либо подозрительных личностей, поскольку они могли смешаться с толпой и укрыться среди множества людей (включая злодеев), преследующих пожарного. Чуя снова обвинил и обругал пожарного, который каким-то образом раздражал всех одним своим существованием. А всё потому, что этот герой оставался рядом даже после того, как они вышли из кафе, создавая впечатление, что там собралось всё население Японии. Улица была забита прохожими и репортёрами, а хаос, вызванный так называемыми нападениями злодеев, ещё больше помешал поискам одаренных, и многие объявили о своей мести Герою Номер 2. Если бы Чуя мог, он бы хотел сам убрать Героя Номер 2, чтобы хоть раз в жизни всё было тихо, потому что ему казалось, что герой всё-таки был причиной переполоха. Но он не хотел привлекать к себе и Дазаю внимание окружающих, поэтому воздержался от этого. Он уже успел соскучиться по Йокогаме. Этот город был слишком шумным и хаотичным. Когда Чуя подошёл совсем близко к мосту, он очнулся от своего транса, услышав детский крик, доносившийся с моста из чистого любопытства. Он поднял глаза и увидел ребенка, который держал свою мать за руку и указывал на что-то за мостом. — Мама! Что это за ноги торчат из реки? …В любую секунду у Чуи мог лопнуть кровеносный сосуд, и он поджарил бы скумбрию на ужин.

***

— Чуууаааа! Я думал, это хорошая идея! — С каких это пор топиться рядом с людьми и проходящими мимо детьми — хорошая идея, ублюдок?! Это не твоя обычная любимая река в Йокогаме, которую пересекают только местные жители, знакомые с твоими проделками! Ты что, лишился рассудка из-за того, что часто совершаешь самоубийства, а?! Дазай просто пожал плечами. — Вид реки всегда пробуждает во мне желание, Чуя. Я больше не мог этого выносить и рассудил, что, поскольку течение быстрое, я смогу увлечься так быстро, что никто даже не заметит! Ах, мне следовало бы учесть, что у современных детей острое зрение. — Это вообще не уважительная причина, идиот! Если бы ребенок был постарше, ты бы его травмировал! А его мать и так была в ужасе и даже дала мне номер горячей линии по борьбе с самоубийствами! Мне было неловко ассоциировать себя с тобой! Чуя и Дазай снова бесцельно шли бок о бок, направляясь в другой район, где было приятно намного тише, чем днем ранее, возможно, из-за отсутствия нападений злодеев. Чуя сообщил Дазаю о своем открытии, которое не имело никакого отношения ни к чему, и тогда Дазай предложил им немного прогуляться, хотя он выглядел довольно задумчивым после того, как Чуя сказал ему, что он также не чувствует, что за ними вообще никто не следует. Они приблизились к оживленному перекрестку, где большое количество людей переходило улицу, как только загорался зеленый сигнал светофора. Когда они перешли дорогу и остановились на другой стороне, Чуя услышал голос, доносившийся из огромного телевизора на вершине одной из башен, который транслировал новости о нападениях героев и злодеев (которые, по сути, были всем, о чем говорил этот город, о героях и злодеях, и они уже устали от этого). На этот раз голос принадлежал женщине, и хотя Чую не волновали нападения злодеев, его внимание было каким-то образом привлечено к этому, как будто интуиция подсказала ему послушать новости. Рядом с ним Дазай сделал то же самое. — …теракт, совершенный террористом-смертником в 18:07 вечера в пятницу, 30 августа. По имеющимся данным, восемь человек получили ранения и девять погибли. Теракт, совершенный террористом-смертником, произошел в интернет-кафе «Мусутафу», одном из самых популярных кафе в Мусутафу, которое часто посещают подростки из-за его доступных цен и хорошего оснащения. Полиция пока не смогла установить личность преступника, и его цель остается неясной. Они утверждают, что активно пытаются получить дополнительные сведения. Согласно нашему интервью с начальником полиции Мусутафу, которое мы взяли этим утром, полиция приняла решение сотрудничать с Комиссией по Безопасности Героев из-за возможности появления недавно созданной преступной группировки, которая может представлять угрозу для общества. На данный момент согласован только тот факт, что преступник может быть мужчиной. Полиция и Комиссия по Безопасности Героев также будут рекомендовать населению проявлять осторожность при выходе на улицу в течение следующих нескольких недель на случай, если эта террористическая группировка устроит ещё один теракт. Есть ещё одна важная информация, которую полиция решила раскрыть общественности. Детектив Цукаучи, которому поручено это дело, сообщил, что в букете чёрных роз была обнаружена записка. Он решил обнародовать содержание записки, потому что полиция Мусутафу, в соответствии с Комиссией по Безопасности Героев, решила, что сообщение было достаточно угрожающим, чтобы о нем стало известно широкой общественности. Записка, по-видимому, подразумевает, что общественность должна получить это послание, а не только для героев, как это происходит со многими современными злодеями. Они утверждали, что обнародование этого делается для того, чтобы предупредить гражданское население об осторожности, не вселять ненужный страх в общественность, а также побудить гражданское население сохранять спокойствие и продолжать полагаться на героев и правоохранительные органы, которые будут продолжать защищать их, как это было на протяжении веков. Это было написано в записке, которую оставил злодей… После того, как репортёр прочитал заметку и обсудил теории, выдвинутые несколькими членами полиции и комиссии по героям, Чуя и Дазай хранили молчание, даже большинство гражданских лиц начали обращать внимание на экстренные новости, транслируемые на одном из самых больших телеэкранов в соседних зданиях. Несколько мгновений спустя, когда большинство гражданских прекратили свои занятия и обеспокоенно заговорили друг с другом, в то время как несколько других проигнорировали это, поскольку, казалось, они спешили и могли подумать об этом позже, Чуя продолжил обдумывать новости. У него было чувство, что он знает, что это значит, но пока не мог произнести это вслух, потому что его разум всё ещё переживал шок. Дазай был первым, кто заговорил в наступившей тишине. И когда Чуя повернулся, чтобы посмотреть на него, он заметил, что его поза, жесты и выражение лица изменились на 180 градусов, как будто у него было два лица. Глаза Дазая расширились, и на его лице появилась ухмылка, непохожая на его обычную самодовольную, дразнящую ухмылку. Это была зловещая ухмылка, которая почти достигла его глаз, которую он редко показывал, пока был Демоном-Вундеркиндом, и ещё реже — теперь, когда он был на светлой стороне. Это была одна из тех редких ухмылок, которые появляются на лице Вундеркинда, когда случается что-то неожиданное. После необычного выражения удивления, которое он с готовностью скрывал за легким весельем, Вундеркинд заговорил с ним сардоническим тоном, который контрастировал со злобной усмешкой на его лице, — Они добрались до нас первыми.