Будь моей

      Палочка завибрировала под подушкой ровно в семь утра. За эту неделю Грейнджер уже привыкла, что Малфой встает в это время, а спит достаточно чутко, чтобы просыпаться от чего-то настолько тихого. Сама она могла бы и дальше спать, но знала, что Драко зайдет к ней с завтраком в половину восьмого, чтобы накормить ее, проверить состояние и выдать зелья.       К тому же, Гермиона, пользуясь своей болезнью, отсыпалась, потому что ей приходилось вставать на работу в шесть утра. А все из-за того, что она занималась обязательной утренней разминкой, а потом приводила себя в порядок и одевалась. Как же она завидовала Рону в такие моменты, он спал до последнего, а потом за пятнадцать минут успевал умыться, одеться и даже позавтракать. Здесь же никуда идти было не надо, зарядку Грейнджер вернула только вчера, когда утренняя температура впервые за неделю была не выше тридцати семи. Влившись в расписание утра Малфоя, она стала спать на полтора часа больше, и это шло ей на на пользу.       Драко привычно встал и тихо вышел, притворив за собой дверь. Гермиона полежала пять минут и поднялась, а потом вытащила из-под кровати свой чемодан, чтобы достать свежее белье. Она вспомнила о нем еще во вторник, когда снова вся вспотела и мечтала о чистой одежде, особенно о трусиках. Просить Малфоя купить ей новые Грейнджер не собиралась, даже с учетом того, что он точно бы не отказал. И тогда на ум пришло воспоминание о том, что свой чемодан она в уменьшенном виде положила в карман пиджака, а значит, он здесь.        Отыскав его, Гермиона хотела было переодеться, пока Драко на работе, но тут же осознала, что тогда будет слишком странно, если она продолжит носить его футболки, когда есть свое. Почему-то расставаться с ними не хотелось, они были удобными и хорошо пахли, а еще ей было приятно замечать на себе его горящие взгляды. Очевидно, ему нравилось, что она носит его одежду. В итоге Грейнджер вернула чемодану нормальный размер, а потом спрятала. Разобравшись с гигиеной, она сменила лишь нижнее белье, а от лифчика и вовсе отказалась, в нем было жутко неудобно все это время. Малфой в тот день с трудом старался не пялиться на нее.       Наконец приняв нормальный душ и одевшись в его футболку снова, Гермиона натянула давно отданные в ее пользование спортивные штаны, которые она до этого не надевала, и вышла из ванной, придерживая их за пояс. Малфой вернулся в этот момент с полным подносом, развеселился, сгрузил завтрак на тумбу и еще раз окинул ее довольным взглядом.       — Доброе утро. Не поможешь? — усмехнулась ему Гермиона.       Все-таки, если она собирается провести большую часть этого дня не в кровати, стоит надеть что-то еще вниз.       — Теперь утро точно доброе, — хихикнул Драко, взмахнул палочкой, и его штаны стали ей по размеру. — Чем займешься сегодня? — спросил он, усаживаясь на кровать и начиная завтракать.       — Хочу дочитать вчерашнюю книгу, а потом не знаю, — ответила Грейнджер, присоединяясь.       — На улице дождь, не выходи пока, чтобы не стало хуже. Я принесу тебе что-нибудь интересное с работы, попробуешь решить, — сказал Малфой.       — А что именно? — мгновенно загорелась интересом Гермиона. — Стой, а разве можно? У меня соответствующего допуска нет ведь.       — Я принесу то, что можно, — улыбнулся Драко. — Мне кажется, тебе понравится такая работа.       — Я хочу попробовать, — энергично закивала воодушевленная Грейнджер. — Кстати, ты говорил, что снял этот дом, потому что ведешь где-то здесь расследование. Зачем тогда ездишь на работу на машине, если тут есть камин?       — Привычка, да и нравится, — ответил Малфой. — К тому же, здесь машина мне нужна, чтобы перемещаться. Пока что я оставляю ее у дома и пользуюсь камином, чтобы быстрее приходить к тебе.       — Я так и думала. Слушай, — Гермиона привычно постеснялась такое просить, но он кивнул, предлагая продолжать, и она сказала:       — Сможешь как-то узнать, не потеряли ли меня? Я почти уверена, что Гарри и Джинни звонили мне, а телефон наверняка уже разрядился. Если он сказал им правду, то меня могут уже искать…       — Я слежу за ситуацией, и пока все тихо. И… — теперь замялся Драко, но под ее внимательным взглядом не смог промолчать:       — В общем, за ним я тоже наблюдаю. Есть у меня связи. И он…       — Напился в первый же вечер? Продолжил пить и развлекаться всю неделю? Играл на деньги? Спал с женщинами? — хмыкнула Грейнджер.       — Все перечисленное, — с легким сожалением произнёс Малфой. — Как ты и предполагала.       — Да, как я и думала, — тихо отозвалась Гермиона, размышляя о том, что почему-то чувствует лишь облегчение.       Наверное, если бы он переживал об их разрыве и ничего этого не сделал, ей было бы сложнее принять свой собственный быстрый отказ от прошлых отношений.       — Ну, он, кстати, не проигрался, даже выиграл неплохо, если тебе интересно, — напряженно добавил Драко.       — Не очень, — ответила Гермиона. — На самом деле, я многое обдумала за эту неделю здесь и пришла к выводу, что даже рада, что так всё получилось. Теперь мы оба свободны, и рано или поздно он тоже поймет, что это к лучшему.       Малфой молча закончил завтрак, обдумывая ее слова, потом вышел и вернулся к ней через пять минут, уже одетый на выход.       — Еще клубники тебе на сегодня. Даже не представлял, что ты ее настолько любишь, — улыбнулся он, оставляя новый контейнер, полный сочных ягод.       — Она невероятно вкусная, что я могу поделать, — смутилась от своего обжорства Грейнджер. За эту неделю она съела несколько килограммов, и как только аллергия не появилась?       — Ешь, сколько хочешь. Закончится в мэноре, сгоняю в ту страну, где она есть, и привезу еще, — шокировал ее Малфой, потому что сказал это так, словно собрался в соседний город. Серьезно? Ради ее хотелки сделает это? Почему-то она подозревала, что точно сделает. — И я сегодня еще не предлагал, так что… — он привычно усмехнулся, ожидая ее неловкого смущения, и продолжил:       — Будь моей, Гермиона.       — Хорошо, — с легкостью ответила Грейнджер, несмотря на все свое странное волнение.       Она следила за тем, как на лице Драко отразилось сильное удивление, потом неверие. Его глаза широко распахнулись, а вся веселость мигом слетела. Он моргнул, приоткрыл рот, но ничего не сказал. Нахмурившись, Малфой впился в нее взглядом и спросил:       — Подожди, ты уверена?       Словно не в силах стоять, он стал метаться туда-сюда перед ней, ероша уложенные волосы.       — Ты же сам просил ответить, когда буду уверена, — взволнованно усмехнулась Гермиона. — Зачем теперь спрашиваешь? Или уже не рад? — предположила она.       — Что? Нет, я… — он замер и тут же оказался рядом, крепко обнимая.       Грейнджер и сама распереживалась немного, так что не сразу поняла, что он весь дрожит. Неужели ее согласие так много для него значит?       — Я настолько счастлив сейчас, что боюсь проснуться и понять, что это был очередной сон, — хрипло сказал Драко, зарываясь пальцами в ее волосы и прижимая ближе к себе. — Мерлин, Гермиона, — выдохнул он и отодвинулся настолько, чтобы видеть ее лицо. — Ты и правда позволишь мне попробовать? Станешь моей, не имея пока никаких чувств ко мне?       — Вообще-то, ты мне уже достаточно нравишься, чтобы я согласилась, — тихо и смущенно призналась Грейнджер, опуская голову.       Малфой нежно обхватил ее щеку ладонью, заставляя поднять взгляд. Гермиона широко распахнула глаза, увидев на его лице самую яркую и счастливую улыбку.       — Я безумно рад этому. Обещаю, ты не пожалеешь. С этого момента и до тех пор, пока ты хочешь меня, я буду целиком и полностью твоим. А ты будешь моей, — тихо и проникновенно произнес он.       — Хорошо, — Грейнджер снова шепнула согласие, а потом он поцеловал ее.       Это было совсем не так, как в первый раз. Драко сделал это очень чувственно, вдумчиво, неторопливо, словно заверял свои слова. Гермиона вскоре задохнулась от эмоций, нахлынувших на нее, задрожала, прижалась ближе, и он обнял ее, оставляя нежные и долгие поцелуи на тонкой шее и плече. Она зажмурилась, цепляясь ногтями за пиджак на его спине, не понимая, как простые касания могут делать с ней что-то такое потрясающее, что поднималось в ней сейчас. Малфой глубоко вдохнул, уткнулся лбом в ее ключицы и замер, позволяя им обоим осознать произошедшее.       — Я вернусь к обеду и накормлю тебя, — пообещал он, когда с трудом смог оторваться и отойти на пару шагов.       Грейнджер улыбнулась и кивнула, и Драко, с досадой посмотрев на время, вынужден был уйти. Он пришел как раз в тот момент, когда она дочитала книгу. Вместо того чтобы снова поесть вместе с ней прямо в комнате, что, надо сказать, Гермиона в тайне не очень одобряла, Малфой позвал ее в столовую. Когда она вошла, на столе красовался пышный букет. Грейнджер почти сразу определила значение цветов в нем и приятно удивилась. Судя по всему, он знал тоже, раз таким образом выражал свою благодарность за разрешение ухаживать.       — Ого, — тихо произнесла она, медленно подходя ближе и вдыхая нежный аромат.       — Тебе, — просто сказал Малфой, подошел и неожиданно наклонился, чтобы мягко, но очень быстро коснуться ее губ своими.       — Спасибо, — отозвалась немножко растерявшаяся Гермиона, наблюдая за ним.        Он занялся сервировкой стола, частично делая это руками, частично с помощью магии. Она поймала его внимательный быстрый взгляд и наконец поняла, что Драко тоже взволнован происходящим. Возможно, он считал, что ее решение не совсем обдуманное, учитывая все обстоятельства. Словно в подтверждение этих мыслей Малфой осторожно поинтересовался:       — Все в порядке?       — Да, а что? — спросила Грейнджер, впервые за неделю садясь есть за стол, как нормальный человек.       Драко занял место напротив, придвинул свою тарелку, но приборы брать не стал. Он что-то обдумывал недолго, потом задал вопрос:       — Гермиона, ты же скажешь мне, если спустя какое-то время поймешь, что поспешила принимать мое предложение?       Грейнджер не успела ответить, как он немного нахмурился и серьезно произнёс:       — Нет, не так. Ты должна будешь сказать мне, хорошо?       — Думаешь, я сейчас не совсем адекватна? — хмыкнула она.       — Согласись, обстоятельства немного сомнительные, а твое решение неожиданно скорое. Признаюсь, я не ожидал, что ты сдашься так быстро, — обдумывая каждое слово, ответил Малфой. — И хотя я безумно рад, я не могу не думать об этом. Меня пугает не только мысль о том, что ты можешь передумать, и мне будет очень больно, но и то, что я своим напором могу давить на тебя. И ты будешь терпеть, как уже делала это раньше, лишь бы не чувствовать себя виноватой передо мной за отказ.       — Начну с того, что я, как и говорила, много размышляла за эти дни, — сказала Гермиона. — Мое решение было достаточно обдуманным, несмотря на обстоятельства. Да, оно чуточку импульсивно и основано на эмоциях, но, все же, тебе не стоит переживать об этом, — заверила она Драко.        Он слушал внимательно, немного напряженно, выискивая подтверждение этим словам в ее глазах и выражении лица.       — Что касается второй причины твоего беспокойства, вот, что я скажу: сейчас я и правда чувствую вину, но лишь за то, что думаю о чем-то новом, хотя рассталась с Роном всего неделю назад. Для меня это выглядит… легкомысленно, — с небольшим вздохом призналась Грейнджер и немного улыбнулась ему. — Но, с другой стороны, я чувствую себя замечательно рядом с тобой, мне нравится то, что происходит, нравишься ты. Если мне хорошо, разве это не должно означать, что все движется в верном направлении? Продолжай добиваться меня, Драко, и если где-то ты надавишь слишком сильно, обещаю, я тебе скажу.       Гермиона видела, как с каждым ее словом в серых радужках вновь разгорался огонь, а потом Малфой резко поднялся, перегнулся через стол и горячо поцеловал ее. Его ладонь зарылась в кудрях, притягивая ее голову ближе к нему, и даже когда он немного отстранился, то не убрал руку.       — Кажется, я люблю тебя так сильно, что схожу с ума, — пытаясь выровнять сбившееся дыхание, тихо произнёс Драко. — Спасибо, милая, за твое обещание и твои слова. Для меня было важно прояснить этот момент, — он оставил на ее губах еще один мягкий поцелуй, а потом сел на место.       Грейнджер видела, что к нему вернулось спокойствие и привычная самоуверенность, Малфой довольно улыбался, принимаясь за обед. Она тоже чувствовала некий душевный подъем, обдумывая то, что случилось. Ей понравилось то, что он беспокоился о ее чувствах и смог поговорить о своих вот так прямо.       После еды Драко с самым предвкушающим видом поманил ее в свой кабинет, где выложил на стол папку с эмблемой спецподразделения Отдела Тайн.       — Подпиши вот эту бумажку о конфиденциальности и сможешь прочитать это дело, — искушающе протянул он. — А если еще и предварительный анализ сделаешь, сравним его с тем, что выдали наши аналитики, а потом посмотрим, кто был точнее. У нас там тоже не абы кто сидят, но я почему-то уверен, что у тебя получится лучше.       — Ты думаешь? — немного взволнованно усмехнулась Гермиона, быстро расписываясь и хватая документы. Ужасно хотелось попробовать. Всегда было интересно что-то такое.       — Конечно, это же твой конек, — заверил Малфой. — У тебя цепкий ум и рациональный взгляд на вещи, и ты бесспорно знаешь очень многое. А еще ты любишь загадки и находишь подсказки там, где другой и в упор ничего не увидит. Это дело в разработке, мои ребята уже занялись им, значит, результат не заставит себя ждать. Вот и узнаем, насколько хорошо ты справилась.       — Твои ребята? — ухватилась за оговорку Грейнджер. — У тебя есть своя команда? Или ты начальник?       Малфой улыбнулся и сказал:       — Переходи к нам и узнаешь.       Гермиона удивленно уставилась на него, и когда он перестал веселиться, стало понятно, что ради этого все и началось.       — Я серьезно. В Аврорате тебе не место, ты и сама это знаешь. Мне кажется, что поначалу работа в «поле» просто была единственным, что ты хорошо умела, что было привычно, тем более, в той же компании, что и всегда. Потом тебе захотелось чего-то такого, где не надо рисковать своей жизнью, но ты не знала, куда уйти и как оставить напарника. А сейчас, когда тебя повысили, ты зависла без возможности развития. И дел интересных не можешь взять, и ответственности много, как и скучных бумажек. Бросить тоже не можешь, просто потому, что не знаешь, чем тогда заниматься. Остаться без работы для тебя не вариант, вот и чахнешь там.       Грейнджер пораженно вздохнула, услышав, как точно он понимал все, что было с ней за эти годы, ее причины и действия. Как у него получается так хорошо чувствовать ее?       — Я давно это вижу, Гермиона, — продолжил Малфой, — поэтому и предлагаю более интересную и полезную должность в секторе аналитики. Нам нужны такие, как ты, а тебе нужно место, где ты сможешь использовать свой ум и потенциал на полную. К тому же, разве тебе охота работать там, где ты будешь сталкиваться со своим бывшим каждый день? Уйдешь в спецподразделение и получишь необходимую в первое время дистанцию. Тебе даже не придется думать о всяких проблемах, я разберусь. Подумай над этим, хорошо? А мне пора обратно.       Гермиона не успела моргнуть, как он быстро чмокнул ее в щеку и вышел из кабинета. И вместо того чтобы думать об интересном предложении работы, которое могло изменить ее прежнюю жизнь, она с глупой улыбкой размышляла над тем, что Драко оказался очень тактильным человеком. Его прямо тянуло к ней, и теперь он начал отпускать контроль, что вызвало внутри сладкое предвкушение.       Малфой вернулся позже обычного, сказал, что есть еще дело, переоделся в неформальную одежду и уехал куда-то на машине. Грейнджер было жутко любопытно, но она знала, что все равно не сможет узнать подробности, если это связано с расследованием.       Просидев за увлекательным заданием до поздней ночи, Гермиона поужинала тем, что нашла в холодильнике, и легла спать. Некоторое время сон не шел, она ворочалась в постели, не понимая, что не так, до тех пор, пока до нее не дошло: просто Драко нет рядом, вот и уснуть не удается. За эти дни она настолько привыкла к его присутствию, тихому дыханию, ощущению теплого тела позади, запаху, что теперь будто чего-то не хватало.       Мелькнула мысль, что странно так думать, когда еще неделю назад она делила постель с другим мужчиной. Разве это не делает ее немного легкодоступной? Но Грейнджер отбросила эти размышления. Да, возможно, она не образец правильности, но она никого не предавала и не изменяла никому. Парня у нее теперь нет, значит, фактически можно делать, что хочется. А хочется ей продолжать то, что у нее начинается с Малфоем. Глупо чувствовать вину за то, что ей сейчас хорошо, верно ведь? Рассудив так, Гермиона переключилась на мысли о Драко, да так и уснула.       Разбудило ее солнце, наконец показавшееся из-за туч. День обещал быть ясным, дожди закончились. Грейнджер захотела отвернуться, но не смогла, потому что сзади ее крепко обнимала мужская рука, а ладонь уютно уместилась прямо на ее левой груди. Стоило чуть пошевелиться, как Малфой прижался еще ближе, уперся утренней эрекцией прямо в попку и выдохнул ей в шею, при этом неосознанно сжав грудь сильнее. Гермиона ягодицами почувствовала, как его член дернулся, а потом Драко толкнулся бедрами вперед, издав тихий звук удовольствия сквозь сон.       Грейнджер застыла, внутри все затрепетало от волнения и неожиданной волны горячего возбуждения, опалившей тело. Соски напряглись почти мгновенно, а внизу все заныло, требуя большего. Малфой, будто ощутив эту нужду, толкнулся снова, уткнулся в ее шею и провел носом до сгиба плеча, а потом обратно, оставив сухой горячий поцелуй в углу челюсти.       Гермиона обернулась, насколько смогла, и тут же он захватил ее губы в плен, целуя уверенно и напористо, сразу с языком. Его ладонь вновь сжала грудь, пальцы очертили окружность, отыскали горошинку соска и потерли. Грейнджер буквально вспыхнула, ощущения навалились на нее, ошеломляя своей силой. Она даже не сопротивлялась его напору, несмотря на то, что считала происходящее слишком быстрым переходом к близости. Просто ей впервые настолько хотелось большего, что Гермиона поддалась, отпуская контроль и любые мысли.       Драко вновь издал низкий грудной звук наслаждения, когда плотнее прижался к ней членом и надавил головкой как раз в том месте, где все уже было готово принять его. Их разделяло лишь белье и его штаны, которые он не снял перед сном. Грейнджер неосознанно прогнулась, получая больше ощущений, и тоже простонала.       Малфой, спустившийся жадными поцелуями к ее шее и ключицам, вдруг замер, его ладонь сползла на ребра, а вторая рука отпустила крепко сжатые волосы. Он уткнулся лбом ей в грудь, сделал пару глубоких вздохов, а потом поднял взгляд. Гермиона дезориентированно уставилась на него, отмечая немного напряженное лицо, сонные глаза, в которых еще тлел огонь страсти, и облизнула губы. Малфой, очевидно, наконец проснулся, понял, что творит, и остановился, но это не помешало ему проследить за быстрым движением кончика ее языка. Потом он осмотрел ее, наверняка отмечая, что процесс ей понравился, и довольно усмехнулся.       — Доброе утро, — произнёс Драко, и хрипотца в его голосе заставила Гермиону сжать бедра.       Его ладони исчезли с тела, он шустро отстранился и как ни в чем не бывало поспешил в другую комнату — свою спальню.       — Доброе, — вслед ответила Грейнджер, прикрывая веки и пытаясь прийти в себя.       Внутри боролись два противоположных чувства: ей очень хотелось продолжить то, что почти началось, и от того, что все прекратилось, хотелось разозлиться. В то же время казалось, что еще рановато позволять ему вот так себя трогать. Она его почти не знает. Что у них за отношения вообще? Он ведь не пояснил, кем ей теперь себя считать: его девушкой или той, кого официально можно добиваться. Что же значит его фраза: «Будь моей»?       Это Грейнджер решила выяснить в ближайшее время. Отыскав предпоследние чистые трусики, (благо, что с собой в поездку она взяла их чуть с запасом), Гермиона внаглую потопала в чужую спальню, чтобы там взять новую футболку. Малфой сам разрешил ей брать все, что хочет, чем она и пользовалась с тех пор, как стала чувствовать себя лучше. Правда, обычно хозяин этих вещей был на работе или хотя бы на первом этаже…       Грейнджер как раз сняла с вешалки очередную качественную и мягкую черную футболку, как Драко вышел из ванной в одном полотенце. Он замер, увидев ее у открытого шкафа с его одеждой в руках, немного растрепанную после сна и утреннего приключения, и тяжело сглотнул. Ухмыльнулся. Гермиона прекратила пялиться на его полуголое тело, находящееся в прекрасной физической форме, и смутилась, не только от его вида, но и от того, что так нахально залезла в его вещи.       — Бери, я же сам разрешил, — сказал Малфой, подошел ближе и спокойно взял с полки чистые боксеры.       Грейнджер слегка покраснела, когда он приподнял бровь и со смешинками в глазах уточнил:       — Или это тебе тоже нужно? Хочешь надеть мои?       Гермиона вспыхнула, услышав такую провокацию.       — А если да? Не могу же я в одних и тех же столько дней ходить! — возмутилась она, складывая руки на груди.       — Так ты сейчас без трусиков? — насмешливо спросил Драко, окидывая ее потемневшим взглядом. — И ходила так все предыдущие дни?       Грейнджер автоматически оттянула край футболки вниз, пытаясь сделать ее длиннее и прикрыть голые ноги лучше.       — Возможно? — фыркнула она, не желая сдаваться, но щеки уже начинали гореть.       Решив сбежать, Гермиона развернулась к двери, но уйти не успела. Малфой обнял ее со спины и шепнул на ухо:       — Мне нравится видеть тебя в своей одежде, но футболки уже заканчиваются несмотря на то, что я недавно забрал из дома еще несколько. Знаешь, на первом этаже есть прачечная. Сам я не умею этим всем пользоваться, но ты можешь закинуть всю грязную одежду в машинку, заодно и все свои трусики постираешь.       — Но у меня же только одни, — слабо возразила Гермиона, вспомнив, что должна так сказать, чтобы не спалиться. Правда, ощущение его голого торса, прижимающегося к ее спине, сбивало все связные мысли.       Драко мягко, почти неслышно рассмеялся, чмокнул ее в щеку, отпустил и произнёс:       — Кстати, чемодан из-под кровати можешь вытащить, только не разбирай пока, я не планирую задерживаться в этом доме.       Гермиона шокированно обернулась, не понимая, как он узнал. Как-то скрытно наблюдал за ней или что?       — Эй, я же следователь, — усмехнулся Малфой. — Конечно, я вскоре заметил. Как минимум потому, что ты перестала просить мою палочку для очищающих чар. К тому же, вряд ли твое белье умеет самостоятельно менять цвет.       — Ты что, пялился на… на… — Грейнджер смутилась и растерялась, даже не зная, как отреагировать. Не то стукнуть, не то извиняться за обман, а, может, все по очереди?       — Футболка сегодня ночью высоко задралась, а я пришел под утро, так что увидел, уж прости, — не прекращая улыбаться, объяснил Драко.       — Получается, ты знал, что у меня тут есть одежда, но все равно разрешал брать свое, — то ли спросила, то ли констатировала Гермиона, увидела его довольную физиономию, фыркнула и гордо приподняла подбородок.        Ну да, она специально носила его вещи, и что с того? Захотела и носила! Пусть только попробует шутить над этим.       — Я же говорил, что ты можешь просить меня о чем угодно, а здесь тебе можно брать все, что захочешь, — неожиданно спокойно и без шуток напомнил Малфой.       Она моргнула и подумала, что сейчас подходящее время, чтобы спросить.       — Слушай, а… — Грейнджер запнулась, потому что задать вопрос оказалось не так просто. — Что значит «быть твоей»? — быстро выпалила она, пока не передумала.       — Это значит, что, независимо от статуса наших отношений, ты моя. Моя возлюбленная, моя официальная девушка, моя любимая женщина, моя будущая супруга и главная часть моей жизни. Это значит, что я буду заботиться о тебе, решать твои проблемы, помогать во всех делах, выполнять любые просьбы, даже самые глупые вроде желания поесть определенное блюдо на ужин, то есть, делать все, что захочешь, о чем попросишь. Потому что ты моя, и я несу за тебя ответственность, — на полном серьезе ответил Драко, шокировав ее в который раз такими словами и обещаниями.       Гермиона судорожно вздохнула, до сих пор немного не веря в это.       — Но, мне кажется, на самом деле ты хотела спросить немного другое, — продолжил Малфой, и она совсем застыла. — Так что я отвечу и на этот твой незаданный вопрос. Если ты не против, я хочу официально называть тебя своей девушкой уже сейчас, несмотря на то, что пока лишь добиваюсь ответных чувств.       — Я не против, — тихо ответила Грейнджер, сжимая в почему-то подрагивающих руках его футболку. Решившись, она снова спросила:       — Откуда ты так хорошо меня знаешь?       — Так люблю же, — с довольной, но немного снисходительной улыбкой пояснил Драко. Он ухватился за полотенце и медленно стал развязывать узел. — Хочешь остаться и посмотреть или пойдешь? — дразняще протянул этот наглец.       Гермиона сразу отвернулась и пошла на выход.       — Спускайся на завтрак потом, — донесся ей в спину веселый голос Малфоя.       Прокрутив все события утра, пока мылась, Грейнджер поймала себя на том, что опять глупо улыбается. Это было так непривычно для нее, обычно собранной, рациональной и ответственной. Жизнь вдруг стала похожа на какую-то авантюру, в которую она добровольно вляпалась, потому что было очень интересно, что же будет в конце. У них получится создать отношения, в которых оба будут всем довольны и, по-возможности, счастливы?       Драко многое ей обещал, заверял в своей любви, и ей почему-то хотелось ему верить. Поэтому Гермиона плыла по течению, отбросив привычный контроль, и впервые в жизни наслаждалась свободой и происходящим, позволяла себе меньше анализировать и думать, меньше беспокоиться за то, как все происходит, разрешала не просчитывать следующие шаги. Пусть об этом голова у Малфоя болит, раз ему так хочется.       В кои-то веки Грейнджер захотела побыть эгоисткой. Чтобы ее проблемами занимались другие, чтобы сложные дилеммы и вопросы тоже решала не она. Гермиона просто плыла по течению и получала удовольствие. Впереди было два выходных, и среди планов было только желание разузнать о Драко побольше личного. Не только из-за любопытства, но и потому что как-то нечестно: он о ней, кажется, знает многое. И это до сих пор изумляло и приводило в восторг.       Завтрак снова был разнообразным и очень вкусным, вряд ли Малфой сам его готовил. Грейнджер спросила об этом и конечно же подтвердила свои догадки о том, что готовит эльфийка.       — Между прочим, Минни в восторге, — фыркнул на ее упрекающий взгляд Драко. — Она мне постоянно жаловалась, что ей заняться нечем, и даже готовить почти не надо, потому что дома я только завтракаю и ужинаю, да и то не всегда.       — Жаловалась? — удивилась Гермиона. — Подожди, как это нет работы? Разве твое поместье не огромное? Или там столько эльфов, что ей ничего не остается? — подозрительно прищурилась она.       — Я не живу там, — пояснил Малфой. — Моя квартира в том новом районе Лондона, который соседствует с магловским, чтобы было удобнее ездить на машине, когда хочется. И для одной эльфийки там действительно работы почти нет, разве что пыль стирать да одежду. Минни мне пару раз в неделю стабильно истерики устраивает, — он усмехнулся. — Зато теперь сияет, вся довольная, видишь, сколько наготавливает на радостях?       — Оу, — пробормотала Грейнджер, пытаясь представить себе домового эльфа, ругающего хозяина за то, что тот не дает ей работы.       — Чем хочешь заняться сегодня? — спросил Драко.       — С аналитическим отчетом я уже закончила, так что не знаю… — начала было отвечать Гермиона, а потом задумалась.       Что, если взять и прямо сказать о том, что ей интересно, вместо того чтобы задавать наводящие вопросы и пытаться самой разобраться?       — А знаешь, расскажи больше о себе. Я бы хотела узнать тебя лучше, — в итоге произнесла она, глядя на медленно отставившего чашку Драко.       В серых глазах мелькнуло сначала удивление, потом надежда и радость от того, что ей хочется узнать его. Гермиона видела это, осознавая, что только что вслух подтвердила: он и правда ей интересен. И она понимала, что собственноручно дала ему карт-бланш на более смелые действия. Он и так не стеснялся проявлять инициативу, но теперь, позволив ему называть ее своей девушкой, захотев узнать его ближе, она проявила ту заинтересованность, которой Малфою не хватало, чтобы идти дальше. От осознания этого внутри что-то предвкушающе сжималось, заставляя сердце биться чаще.       — Что бы ты хотела узнать? — слегка пониженным тоном спросил Драко, глядя на нее внимательно и чуточку хищно.       — Как можно больше, наверное, — пожала плечами Гермиона. — Начни с того, как ты вообще оказался в Министерстве. Неужели захотел работать, как все простые люди, не имеющие огромного состояния? — полюбопытствовала она.       — Хммм, — протянул Малфой, интригуя ее, а потом заговорил.       Грейнджер слушала его историю жизни, начавшуюся после той войны, и удивлялась. Какие-то его мысли и желания сходились с ее собственными в то время, что-то поражало ее, что-то пугало. Драко говорил о личном, о своих переживаниях, проблемах, о том, как добился сегодняшней должности и уважения, несмотря на изначальное недоверие и не очень хорошее отношение к нему в Отделе Тайн.       Разговаривая, они вышли прогуляться по саду, а потом там же организовали обед, расстелив большой плед в тени дерева. Летнее солнце пригревало, трещали цикады и какие-то другие насекомые, прячущиеся в траве вокруг. Гермиона поймала себя на мысли, что увлеченно слушает историю человека рядом, и ей настолько хорошо, что хотелось бы остановить момент и остаться в нем на некоторое время.       Малфой развалился на спине, солнечные блики скользили по его лицу и прикрытым глазам, когда листья дерева шевелились от небольшого теплого ветерка. Он продолжал говорить, хотя горло немного охрипло от долгого разговора, а она сидела и наблюдала за ним, разглядывая, как в первый раз. Возможно, это и было впервые, когда Гермиона увидела его настоящего, узнала его боль, его радость, его надежды и планы, его ошибки и победы.       Драко, казалось, ничего не скрывал, спокойно открывая ей правду. И от этого в сердце что-то екало, а в груди появлялись новые чувства, связанные с этим мужчиной. Она сопереживала ему, грустила за него, радовалась, уважала за выбор и сделанные поступки, злилась на некоторые из них, неверяще ахала или изумленно молчала. Малфой предстал перед ней в новом образе, теперь цельном, дополненном его словами о самом себе. И когда после более чем шести часов разговора он закончил рассказ, она уже смотрела на него несколько другими глазами.       Гермиона молчала, впитывая его умиротворенный и расслабленный вид, то, как он жмурится от солнца, теперь попадавшего в их укрытие, как лениво моргает, как брезгливо морщится, скидывая с ноги заползшего жука. Грейнджер знала: он чувствует, как она изучает его лицо, тело, — но продолжала скользить взглядом по светлым, почти белым волосам, длинным ресницам, сейчас подрагивающим, потому что он не спал, по прямому носу, высоким скулам и красивым губам, которые захотелось поцеловать.       Мышцы рук привлекли ее внимание, когда Драко закинул одну за голову, чтобы было удобнее. Гермиона мысленно обхватила его бицепс, пытаясь понять, насколько он большой, прошлась по прессу, показавшемуся из-под задравшейся футболки, по накаченным бедрам, длинным ногам и бугорку между ними… Поняв, куда пялится, Грейнджер отвернулась и тоже легла на спину, щурясь от солнца. Вставать и передвигать плед обратно в тенек не хотелось.       Внезапно солнечные лучи исчезли, принося облегчение, и она открыла глаза, сразу натыкаясь на игривый взгляд Малфоя. Серые радужки, сейчас светлые, почти бледно-голубые из-за освещения, весело и довольно мерцали, когда он ухмыльнулся и шепнул:       — Моя очередь смотреть.       — Разве не насмотрелся еще? — смущенно фыркнула Гермиона, не зная, куда деться. Его внимание возбуждало и нервировало одновременно.       — Никогда не устану, — признался Драко. — Особенно теперь, когда могу делать это в любой момент и так близко…       Грейнджер тихо и судорожно выдохнула, наблюдая за тем, как его зрачки движутся, пока он разглядывает ее лицо, смотрит в глаза, потом ниже, на губы. Протянув руку, Малфой нежно и невесомо коснулся нескольких волосинок, подцепил их и осторожно убрал назад, чтобы не мешались.       — Ты даже не представляешь, как сильно сводишь меня с ума, — прошептал он, едва заметно скользя кончиками пальцев по ее виску, щеке, линии челюсти и ниже, на шею. — Я сражен тобой, покорен полностью и безвозвратно. Мерлин знает, я не могу понять, как это получилось, откуда такие сильные чувства, но одно я знаю точно: мне без тебя дышать тяжело. Меня трясет и выворачивает от одной мысли, что ты можешь быть не со мной. Моя бы воля, я бы давно привязал тебя к себе обетами и брачными клятвами, надел бы кольцо на палец, чтобы все знали, чья ты, и не смели даже думать неправильно в твою сторону.       Гермиона пораженно уставилась на него, пытаясь осмыслить силу его чувств к ней — он каждый раз умудрялся показать, насколько они глубже, чем она думала. Наверное, такие слова однажды хочет услышать каждая женщина. И она в этот момент окончательно потерялась в мужчине по имени Драко Малфой. Он склонился над ней, целуя так, словно заявлял права, и Грейнджер ответила, с каждым своим движением давая ему разрешение сделать это.       Горячую ладонь на своей груди она приветствовала довольным стоном, тихие вздохи нетерпения отражали ее желание почувствовать больше, когда мужские пальцы скользнули под футболку вверх, к тугому соску. Негромкий вскрик и легкий укус показали Драко, как ей понравилось крепкое сжатие и прокручивание твердой вершинки. Гермиона отдавалась его умелым рукам, реагируя на каждое прикосновение. Она сходила с ума, отпустив любой контроль, и позволила себе почувствовать.       Малфой изучал ее, следил потемневшим хищным взглядом за каждой реакцией, отмечал где и что ей нравится и как сильно. Ей было все равно. Грейнджер видела лишь его потребность делать с ней все это, чувствовала его собственное желание и сгорала в огне неожиданной страсти. Никогда еще с ней не было такого, чтобы не думать вообще. Лишь чувствовать, как внизу живота собирается тепло, превращающееся в жар, пульсирующий там и сводящий с ума.       Когда Драко уверенно скользнул рукой в трусики, Гермиона уже была на грани, готовая умолять. Едва его умелые пальцы коснулись клитора, она вскрикнула, а ноги буквально затряслись от бившего по нервам желания. Малфой зарычал, протолкнувшись внутрь ее лона, полного горячей смазки, и из горла вырвалось рыдание от услышанного от него звука и ощущений. Это было слишком для неё: так сильно, так невыносимо хорошо, что аж плохо.       — Черт, Гермиона, — простонал Драко, наваливаясь на нее и нажимая эрекцией на свою же ладонь, расположенную между ее ног. — Как? — прохрипел он. — Легче, жестче?       Отрывистые вопросы, сказанные сдавленным рычащим тоном, отозвались очередной пульсацией где-то внутри. Его пальцы прижались к клитору, начиная поглаживать его в идеальном ритме, но…       — Мягче! Пожалуйста! — тонким, задыхающимся голосом выдохнула Грейнджер, зажмуриваясь от импульсов, пробивающих все тело.       Малфой сделал все идеально, и оргазм начал стремительно набирать обороты, зародившись в ней и вспыхивая.       — Драко! — успела выдохнуть Гермиона, изо всех сил вцепилась в его плечи и закричала, дергаясь и крупно дрожа с каждой накатывающей волной и легким движением подушечки среднего пальца.       Драко и не думал останавливаться, двигая бедрами и потираясь членом о свою же руку. В какой-то момент он вжался сильнее и замер, прекращая ласкать клитор и переживая собственный оргазм. Гермиона отметила это очень отстраненно, ее тело все еще подрагивало, вместо мыслей в голове была полная каша, и даже глаза открыть было сложно, под веками все еще мелькали звезды. Она хрипло и быстро дышала, просто приходя в себя, и лишь спустя минуту уши наконец разложило.       Всемогущий Мерлин, этот оргазм был самым сильным в ее жизни! Грейнджер поверить не могла, что сорвала горло и даже плакала от накала ощущений, а теперь у неё не было сил пошевелиться.       Драко сполз с неё аккуратно, убрав руку из ее трусиков так, чтобы не задеть чувствительный комочек нервов. Он прошептал несколько очищающих чар, потом осыпал ее лицо мягкими поцелуями, стирая остатки слезинок.       — Ты такая, как я себе и представлял. Невероятно страстная, — усмехнулся он ей на ухо, прежде чем подхватил на руки, унося в дом.       Грейнджер смущенно фыркнула и пожаловалась, что из-за него у неё дрожит каждая мышца и горло болит. Малфой довольно рассмеялся, уложил в постель и напоил тем самым зельем от боли в горле, которое использовал раньше. А потом завалился рядом, притянул к себе под бок и заявил, что будет спать, потому что за пару утренних часов толком не успел выспаться. Гермиона подумала, что время уже около шести, и если они уснут сейчас, значит завтра просто встанут пораньше, вот и всё.       Проспав до пяти утра, Грейнджер в полудреме приоткрыла один глаз, увидела, что солнце только встает, и попыталась уснуть снова. Свет из окна мешал, поэтому она перевернулась на другой бок, совершенно привычно закинула ногу на мужчину рядом, и прижалась поближе, довольно вздыхая. Правда, спустя секунду до неё дошли пару вещей: обнимает она Малфоя, который уже проснулся, а ее бедро лежит на вполне очевидной твердости.       Драко тихо прошипел от того давления, которое она создала, и попытался осторожно сменить положение, чтобы она не сделала больно чувствительному органу. У Гермионы внутри все сжалось и вспыхнуло, азарт и желание мгновенно лишили остатков сна. И она решила поиграть.       Сделав вид, что все еще дремлет, Грейнджер томно вздохнула и что-то невнятно промурлыкала, а потом убрала ногу, при этом специально проехав по его эрекции. Драко снова зашипел, а она, усмехнувшись про себя, сделала вид, что сонно шарит рукой по человеку рядом, будто бы пытаясь понять, что перед ней. Ее ладонь огладила грудные мышцы, спустилась на живот, ощущая, как напрягается пресс, а потом целенаправленно легла прямо на член. Малфой сдавленно простонал, но руку ее убирать не стал.       Гермиона от души повеселилась, улегшись головой ему на грудь и поглаживая его прямо сквозь штаны по всей длине. Драко замирал, вздыхал, толкался в руку, но ничем ей не препятствовал. Грейнджер гадала, понял ли он, что она уже не спит? Игра возбудила ее, а перед глазами возникали воспоминания о вчерашнем опыте. Почувствовав, как между ног становится мокро, она опять невнятно вздохнула и что-то муркнула, отвернулась на другой бок, спиной к нему, и сделала вид, что спит. При этом попу выпятила назад так, чтобы ягодицы почти касались его бедра.       Малфой лежал без движения недолго. Кровать позади прогнулась, и он улегся вдоль ее тела, а потом положил руки прямо ей на спину. Мягкие массажные движения были очень приятными, но Грейнджер лишь довольно вздохнула, вроде как сквозь сон. Постепенно его касания превратились в поглаживания, охватившие всю спину, а потом Драко забрался под футболку, в которой она спала, и наконец добрался до ее кожи.       Гермиона удовлетворенно вздохнула и сделала вид, что неосознанно выгибается для его рук, при этом ягодицами задев напряженный член. Малфой позади усмехнулся, прижался к ее попке и толкнулся вперед, показывая свое желание. Теперь Гермиона чувствовала его эрекцию, и от этого нестерпимо захотелось потереться о неё. Она ведь делает вид, что спит, так почему нет? Мало ли, что ей снится. Эта мысль заставила ее привести в исполнение то, что хотелось.       Драко резко вздохнул и в ответ принялся выцеловывать дорожку вдоль ее шеи и плеч. Одна его рука опустилась вниз, неторопливо прошлась по талии и нырнула вперед, где мягко погладила живот, поднялась выше и сжала жаждущую грудь. Грейнджер не сдержала тихого стона, выгибаясь еще сильнее.       — Мммм, — отозвался Малфой, когда она плотнее прижалась ягодицами к его члену.       Сна не было ни в одном глазу, но Гермиона продолжала лежать, почти уткнувшись лицом в подушку. Игра продолжалась, пусть она и хотела теперь большего. Словно то, что за свои действия «во сне» она как бы не отвечает, делая все инстинктивно, разрешало ей забыть о своей правильности и позволить ему взять ее, пока момент был идеальным. А еще то, что вчера всего за один день Драко умудрился стать для неё достаточно близким человеком, чтобы позволить себе и ему больше.       Когда его рука поползла вниз, все внутри замерло в предвкушении. Грейнджер с удовольствием ощущала теплые поцелуи за ушком, в углу челюсти, на оголенной части плеч и спины, а теперь ожидала чего-то нового. Горячая ладонь легла на ягодицу и сжала, крепко, по-собственнически, потом начала разминать упругую плоть, дразня.       Как только Гермиона недовольно хныкнула и призывно качнула бедрами, Драко усмехнулся ей в волосы и неторопливо завел пальцы под резинку трусиков, добираясь до лобка. Скользнув дальше, он уже знакомым ему движением мягко обвел клитор, попытался протиснуться ниже. Грейнджер сделала вид, что немного шевелится во сне, помогая ему и приподнимая ногу, чтобы дать доступ. Тут же два пальца неторопливо вошли в неё и начали кружить по скользкому входу, пока не нашли заветную точку.       Гермиона тихо ахнула, когда он принялся потирать там, возбуждая еще сильнее. При этом для удобства Малфой почти навалился на неё сверху, и она отчетливо чувствовала каждый его вздох, малейшее движение, то, как член дергался, зажатый между ними. В какой-то момент сдерживаться и играть не осталось сил. Драко добавил большой палец на клитор, и ощущений стало больше. Грейнджер застонала, выгибаясь так, чтобы ему было еще легче двигать рукой, подняла ногу выше и откинула голову назад. Малфой тихо рыкнул, прихватил зубами ее ушко, опустил губы на горло и всосал кожу, оставляя на ней свои метки.       Гермиона чувствовала, что находится на грани оргазма и гналась за ним, подстраиваясь под движение его пальцев. Спустя минуту она кончила, зажав руку между бедер и зажмурившись от полученного удовольствия. Когда мышцы расслабились, Драко убрал свои пальцы из неё, зацепил ими край трусиков и медленно потянул вниз.       Грейнджер поняла намек, но ничего против говорить не стала. Как только кружево спустилось ниже ягодиц, он чуть отстранился, и она услышала шуршание одежды. В следующий миг горячая влажная головка уткнулась ей в бедро. Малфой приподнял ее ногу выше, мягко скользнул членом по мокрым складкам и сквозь зубы выдохнул.       — Умоляю, скажи мне, что ты не спишь, малышка, — прохрипел он, делая еще одно дразнящее движение.       Гермиона поудобнее выпятила зад, подвигав им и как бы приглашая. Позади послышался тяжелый вздох, и над ухом раздался низкий рык:       — Ты доигралась, милая. Я собирался быть очень нежным с тобой в первый раз, но теперь просто трахну, раз тебе так не терпится. Но ты должна сказать, что не спишь.       Грейнджер поняла, что даже несмотря на то, что он знает о ее игре, для него важно услышать подтверждение. Она открыла глаза и обернулась, тут же натыкаясь на совершенно черные расширенные зрачки, в которых плескался голод. Драко смотрел так, будто готов сорваться в любой момент и держался из последних сил. Его крепкая хватка намекала о том же. Гермиона облизнула пересохшие губы и прошептала:       — Не сплю.       Малфой хищно дернул уголком рта, надавил второй рукой ей на голову и заставил отвернуться, вернув в прежнее положение: лицом в подушку. В следующий момент она почувствовала, как его член располагается у входа и надавливает, постепенно заполняя до упора. Драко низко простонал, ненадолго замирая и сжимая ее еще крепче.       — Черт, как же хорошо, — выдохнул он.       Гермиона тихо всхлипнула, потому что да, это было невероятно приятно. Член идеально заполнял ее, ощущался каждой мышцей влагалища, упираясь куда-то так, что импульсы тепла расходились по низу живота, вызывая желание большего.       — Хочешь кончить еще раз? — напряженно спросил Малфой, по-прежнему не шевелясь.       — Двигайся уже, — жалобно проскулила Грейнджер, попытавшись самостоятельно качнуть бедрами.       Драко усилил хватку и властно произнёс:       — Я спросил, хочешь ли ты кончить еще раз, малышка. Я жду ответ.       Словно в противовес этой грубости он нежно поцеловал оголенное плечико, оставив влажный след от языка, и немного подул на него. Кожа сразу покрылась мурашками.       — Да, — судорожно выдохнула Гермиона, теряясь в наслаждении от неизведанных ранее эмоций. Это было что-то новое, будоражащее кровь и невероятно привлекательное для неё.       — Хорошо, — хрипло шепнул Малфой, медленно отводя бедра назад и выскальзывая из неё почти до конца. — Это будет трудно, но ради тебя я постараюсь продержаться.       С этими словами он толкнулся обратно, и все возникшие у неё возражения против такого самопожертвования тут же исчезли. Драко набрал темп, двигаясь сначала неторопливо, чтобы она привыкла, а потом все быстрее. Его руки удерживали ее бедра на месте, пока он брал ее в одном ритме, глубокими и мощными толчками. Он трахал ее, как и пообещал ранее, без всяких нежностей и неловких моментов, которые возникают у тех, кто поддается желанию не просто тела, но и сердца. Но Гермионе нравилась эта напористость, некая непристойность, будто Малфой прочитал ее мысли и сделал ровно так, как она тайно представляла, затевая свою игру.       В какой-то миг, когда напряжение внизу живота стало нарастать все сильнее, его рука скользнула между ног, пальцы накрыли влажный клитор и принялись мягко кружить в такт движениям члена. Грейнджер почувствовала, как задрожали ноги, и перестала сдерживаться, переходя от всхлипов на долгий грудной стон, прервавшийся, когда она снова кончила.       Драко замедлился, продлевая приятные ощущения, а потом продолжил, но совсем медленно, неторопливо. Его ладонь прошлась по ее спине с легким нажимом, снимая напряжение в мышцах, а затем он прижался ближе. Послеоргазменную негу разбил властный вопрос, заданный рычащим голосом:       — В рот или киску?       — Что? — не сразу поняла она, пытаясь заставить себя мыслить и не обращать внимания на ленивые, но четкие движения члена внутри неё.       — У меня правило: я кончаю только внутрь. Так в рот или киску? — повторил Малфой, останавливаясь и сжимая ее так, словно едва сдерживался. — Или третий вариант?.. — его пальцы скользнули к испуганно сжавшемуся колечку мышц.       Грейнджер тут же выдохнула:       — Не туда! — и сжала ягодицы, отчего он хрипло простонал и толкнулся медленно и глубоко, вызывая новые импульсы удовольствия.       Мысли лихорадочно заскакали, она чуть не ляпнула: «Давай в меня», а потом в груди все сжалось и ухнуло от страха — контрацептивное зелье принималось в последний раз пару недель назад. А это значит…       — В рот! — быстро сообщила Гермиона и задергалась, пытаясь развернуться, пока сердце колотилось в груди. Это надо же! Как она могла забыть об этом!       Драко с шипением отстранился и лег на спину, прищуренно наблюдая за ней. Грейнджер села, опустила взгляд вниз и впервые смогла рассмотреть его член. Ровный толстый ствол с выпирающей венкой, розовая головка, поджатые яички, все было чисто выбрито и сейчас блестело от ее смазки. Малфой взмахом руки убрал все жидкости, предположив, что заминка вызвана легкой брезгливостью. На самом деле Гермиона все еще была ошарашена тем, что если бы не его вопрос…       Она наклонилась и уверенно обхватила головку губами, взялась за основание члена рукой и опустилась, втягивая щеки и лаская языком напряженный орган. Драко низко простонал, откинул голову назад и чуть приподнял бедра, намекая ускориться. Грейнджер не знала, почему так легко понимает эти сигналы, когда это их первый секс, но послушалась. Взгляд сам собой поднялся выше, на мужчину, получающего удовольствие. Его грудные мышцы напряглись, шея тоже, и она ощутила, как возбуждается от этого вида снова.       По члену пошла легкая вибрация, сообщающая, что он скоро кончит, и Гермиона ускорилась еще, опускаясь как можно ниже. Малфой хрипло рыкнул и дернул бедра вверх, струя теплого солоноватого семени брызнула в рот, и она сглотнула, продолжая собирать на языке все, что еще вытекало. Закончив с этим, Грейнджер с чмокающим звуком выпустила член изо рта и скромно улыбнулась, поймав его восхищенный взор. Драко притянул ее к себе, поцеловал мягко и нежно и усмехнулся.       — Вот доигралась же. А ведь я планировал сделать это чуть позже и более романтично. В итоге сорвался, потому что уже долгое время хочу тебя просто безумно.       — Мне все понравилось, — слегка смущенно ответила она, укладываясь щекой ему на грудь.        Раздался тихий смешок.       — Значит, я верно угадал твой настрой, — довольно сказал Малфой.       Некоторое время они просто лежали, обнимаясь, пока произошедшее укладывалось в головах. А потом, к неожиданности Гермионы, он спросил:       — Итак, почему рот?       — О чем ты? — немного испугалась Грейнджер.       — Ты долгое время была в отношениях, вряд ли сейчас хочешь детей, значит, должна была постоянно принимать зелье. Чемодан у тебя с собой, мои намерения были ясны давно, так почему ты так напряглась, услышав мой вопрос о том, куда кончать? — серьезно спросил Драко.       — А что это за правило такое дурацкое? — нервно фыркнула Гермиона.       Ее неожиданно накрыли смешанные чувства. Она попыталась разобраться в них, потому что на мгновение ей показалось, будто ее расстраивает тот факт, что судьба в этот раз не лишила ее выбора. Где-то в глубине себя она уже успела захотеть ребенка, пока уговаривала себя сделать его с Роном. Да, было некое давление обстоятельств, но… Но если бы сейчас все случилось по другому, насколько сильно она бы испугалась?       — Согласен, дурацкое, но от него я смогу избавиться только после того, как у меня появится ребенок, — со вздохом пояснил Малфой.       Гермиона слегка дрогнула, услышав слово «ребенок» от него. Это что, какой-то знак свыше или как?       — Все дело в особых родовых чарах, не позволяющих наследнику рода так сказать впустую разбрасываться семенем. Если я кончу не в женщину, около минуты мне будет очень больно.       — Какой ужас! — ахнула шокированная подобным Грейнджер, забывая о своих размышлениях.       — Отец в свое время посчитал, что это поможет мне сосредоточиться на учебе и деле, а не на девчонках и прочих непотребствах, — хмыкнул Драко. — Благо, создатели этих чар оставили лазейку, ведь у каждой женщины есть еще два других, хммм, отверстия. Чем и пользуются большинство чистокровных. Плюс контрацептивные зелья.       Гермиона, наполовину выросшая в магловском мире, была хоть и воспитана с определенными моральными ценностями, не считала мастубрацию и познание себя плохим делом. Маглы проще относились к таким вещам и уж точно не заморачивались о ценности «разбрасываемого» семени. Это даже звучало смешно. Но если смотреть на ситуацию со стороны чистокровных, она вполне могла себе представить, что кто-то особо повернутый однажды придумал такие дурацкие чары.       — Так что насчет твоей реакции? — напомнил Малфой.       — Зачем тебе это знать? — немного напряженно спросила Грейнджер.       Мелькнула мысль, что он может воспользоваться ее слабостью, чтобы привязать к себе и исполнить желание, о котором упомянул вчера в момент откровения. Но потом она вспомнила его слова о том, что он слишком любит ее, чтобы сделать что-то против воли, и это успокоило. Может, стоит довериться? Кажется, ему можно.       — Ну, возможно, для тебя тот факт, что кто-то кончит внутрь, слишком личный, и ты пока недостаточно знаешь меня для такого, поэтому тебе было проще отделаться минетом, — немного напряженно предположил Драко, отводя взгляд. — Или ты почему-то не принимала зелье, и я хочу знать, в чем причина.       Гермиону удивили его первые слова, настолько, что она почти фыркнула. Очевидно, он из-за этих глупых чар даже не понимал, что тема с окончанием внутрь так волнует только его. Вторые же заставили тихо вздохнуть.       — Я перестала принимать зелье за неделю до своего отпуска, — скрывая нервозность, произнесла она, но голос все равно вышел слегка дрожащий.       Малфой рядом напрягся и сел, внимательно посмотрел на неё, и Грейнджер поднялась тоже, опустила взгляд на одеяло между ними, начиная теребить его пальцами.       — В поездке планировала сделать сюрприз и сказать, что готова попробовать завести детей, — почему-то слова давались сложно, и она не могла понять, почему, пока не осознала: ей неловко перед Драко за то, что она так глупо пыталась удержать давно плохие отношения. А еще самая умная ведьма называется.       — А ты действительно готова? — спросил вдруг Малфой, и она краем глаза заметила, как удивленно взлетели его брови. Но выражение лица было серьезным.       — Нет! Да. Не знаю… — призналась Гермиона, крепко сжимая в руках край одеяла. — Я вообще не понимаю, что чувствую. Все пять лет я всячески оттягивала вопрос о детях, не была готова к ним абсолютно точно. В последние два года эта тема стала больной, из-за этого происходило большинство наших с Роном ссор. Он хотел детей и постоянно говорил об этом, и в конце концов это стало каким-то наваждением. Он даже о свадьбе перестал задумываться, а я и не напоминала, потому что тогда отказывать ему стало бы намного труднее. Подключилась бы Молли, и… В общем, я тянула, но видела, что отношения разваливаются. И невольно начала думать, что, может, это я виновата? Может, стоит уступить?       Грейнджер почувствовала, как слезы подступают к глазам, и глубоко вздохнула, радуясь, что Драко ее не перебивает. Он молча слушал, хотя искривленные в ухмылке губы выражали неодобрение таких ее мыслей и жертвенности.       — Я долго и много размышляла. Мне казалось, что если я попытаюсь удержать отношения с помощью ребенка, назад пути не будет, и я увязну с концами. Но все становилось только хуже, и я решилась. Читала о правильной подготовке к беременности, пила витамины, настраивала себя, стала чаще приходить к Джинни и возиться с крестником. В какой-то момент показалось, что я даже хочу своего малыша.        Гермиона произнесла это и поняла, что да, она ведь и правда захотела. В ней проснулось что-то такое, что было похоже на материнский инстинкт, который раньше спал, делая ее невосприимчивой к «магии» прекрасных малюток.       — Но ты боялась, — как всегда точно понял ее Малфой.       — Да, — призналась она. — Я, может, и захотела ребенка, но совсем не представляла, как смогу бросить работу. Я боялась, что после того, как он родится, я так и не смогу вернуться в строй и навсегда останусь в декрете, потому что за одним последует второй малыш, потом третий, — ее передернуло от неприятных картинок, возникших в голове. — Боялась, что меня не примут обратно, что я отстану от всех, что жизнь будет идти мимо меня, пока я занята пеленками. От нервов я даже заболела, как ты верно подметил в тот день. Спасибо за лекарства, кстати. С ними было легче.       Драко раздраженно выдохнул, вспомнив об этом.       — Значит, ты дома не отлежалась, потому что боялась все оставлять без своего контроля?       — Все еще удивляюсь, как хорошо ты меня понимаешь, — с легкой улыбкой пробормотала Гермиона и посмотрела на него. — Да, все так. Можно сказать, что эти дни здесь — это впервые, когда я живу, бросив все на самотек. Стараюсь не думать, не анализировать, не переживать лишний раз. Просто идти по течению. И знаешь, я будто наконец ощутила свободу. Я и думать забыла о зелье, и если бы ты не спросил, куда, был бы нам потом сюрприз, — она нервно усмехнулась и отвела взгляд.       — Теперь я немного жалею, что спросил, — хмыкнул Драко и провел по волосам, о чем-то думая.       Грейнджер увидела это, подозревая, какие мысли крутятся в его голове, но он ничего не спрашивал и не говорил. Этот вопрос стоило обсудить сразу, так что несмотря на небольшой страх и волнение, она решила продолжить разговор.        Хотя, возможно, желание поговорить было из-за того, что где-то в глубине себя ей хотелось, чтобы он настоял на ребенке прямо сейчас. Это было глупо и странно, даже безрассудно, ведь они толком и не встречались, вот только несмотря на страх Гермиона знала, что желание завести малыша уже пустило корни в ее сердце. И если бы это произошло в результате этого секса, вроде как по независящим от неё причинам, она бы переживала и все еще боялась, но потом была счастлива.       Грейнджер предполагала, что Драко был бы рад такому исходу событий, и переживать о его реакции не стоило. К тому же, сама она начала влюбляться в него, а значит, все нормально.       «Трусливая идиотка» — раздраженно подумала Гермиона, осознав, что тупо боится и ждет, когда кто-то: судьба, случайность или Малфой, — примет за неё решение. А сама она не может признаться даже себе, что и правда загорелась идеей родить ребеночка.       «Но я ведь так долго отказывалась, было бы странно, если бы я разрешила ему сейчас… Да и работа…» — вздохнула про себя Грейнджер и посмотрела на задумавшегося мужчину рядом.       — Я подозреваю, что знаю, о чем ты думаешь. Скажи, — предложила она.       Малфой посмотрел на неё остро, с легким прищуром, будто пытался понять что-то. Гермиона приготовилась услышать предложение попробовать или заверение, что он не будет на неё давить в этом вопросе.       — А если бы я не спросил, куда кончать, и ты забеременела, что бы ты сделала? Что почувствовала? — серьезно спросил Драко, удивив ее. — Давай, расскажи мне свои мысли на этот счет.       Грейнджер занервничала, потому что и сама не знала толком, как бы отреагировала. Точнее, подозревала, но сомнения и страх не давали ей просто признать очевидное. А потом подумала, что пусть со всем этим разбирается Малфой, раз сам попросил все рассказать.       — Думаю, сначала я была бы зла, — предположила она, чуть поморщившись, потому что голос снова дрожал от волнения и переживаний. Пытаясь представить, как все было бы, Гермиона описывала возникающие при этом эмоции. — На себя, что забыла о зелье, на тебя, что сделал это. И мне было бы страшно, потому что… Ну, я только разорвала прежние долгие отношения, в которых отказывалась от детей, а наши вообще недавно начались, и тут сразу беременность. Это неловко, и я знаю, что чувствовала бы себя виноватой перед Роном и друзьями тоже…       Грейнджер вздохнула, потому что сердце колотилось от того, насколько эти слова были правдой.       — Я бы боялась будущего, даже если бы ты заверил меня, что рад, потому что мне сложно представить нашу жизнь в таком случае. Страхи насчет потери работы, декрета и неопределенности одолевали бы меня.       Дальше шло самое сложное, и Гермиона с трудом заставила себя продолжить, потому что хотела озвучить то, что мучало ее с тех пор, как она задумалась о детях. Может, это поможет разобраться с сомнениями и найти решение?       — Думаю, что одновременно с этим я была бы рада неожиданной беременности, ведь уже настроилась на это и, несмотря на все противоречия, захотела ребенка. Правда, я не уверена, что мои опасения и сомнения не задавили бы всю радость от этого события в конце концов.       — Давай подведем итог, — сказал Драко. — Ребенка ты хочешь, но некоторые страхи не дают тебе признать это и позволить себе сделать это. Ну, получается так, — со вздохом согласилась Грейнджер. И если я верно понял то, что сквозило между строк, тебе было бы проще принять беременность, если бы она была как бы случайной, то есть не зависела от твоего решения. Чтобы, когда страхи станут реальностью, ты не корила себя за него, пытаясь понять, правильно ли поступила, — размышлял Малфой, о чем-то усиленно думая.       — Знаю, глупо, — с тихой усмешкой хмыкнула Гермиона, нервно дергая многострадальный край одеяла. — Но ты сам спросил, и я впервые говорила с кем-то об этом. Подумала, что если произнесу вслух, будет проще разобраться.       Драко протянул руку, положил ладонь на щеку и заставил посмотреть на себя. Грейнджер не ожидала увидеть такое нежное выражение на его лице, а потом он мягко сказал:       — Спасибо, что поделилась со мной своими мыслями об этом.       Малфой убрал руку и продолжил:       — Думаю, ты знаешь, что я хочу заявить на тебя права и показать, что ты моя, любым возможным способом. Сделать тебя беременной, пожалуй, лучший из возможных. Я не буду давить на тебя с этим, решение все же за тобой, как бы это ни было сложно. Но чтобы тебе было проще, я сейчас расскажу, как я вижу наше будущее, если представить, что ты согласилась. Выслушаешь?       Гермиона взволнованно кивнула, чувствуя, что его слова помогут ей понять, как поступить. Еще повременить или же…       — Начнем с работы, — произнес Малфой, отобрав уже помятый уголок одеяла и взяв ее за руку. — Во-первых, я действительно собираюсь перевести тебя в наше спецподразделение. Там тебе тоже не придется рисковать жизнью, аналитики тебя с радостью примут, а еще там я буду рядом с тобой, и при желании ты можешь вообще не пересекаться ни с кем из авроров. Уверен, работа тебе понравится, — он улыбнулся, заметив, как она заинтересована в этом.       — Во-вторых, работая у нас, ты не будешь бояться что-то не сделать или пропустить из-за беременности, ведь у тебя будет возможность брать дела на дом, если болеешь или чувствуешь себя плохо для похода в Министерство. Главное — прислать результат, а где ты его сделала не важно. Так что если тебе понадобится отдых или еще что-то, но ты не захочешь отрываться от работы, это не станет нерешимой проблемой. Правда, я уверен, что ты будешь ходить туда вплоть до самых родов, — насмешливо фыркнул Драко, и Грейнджер невольно посмеялась, потому что это было правдой.       — Далее, твой страх декрета и вообще будущего после рождения ребенка, — продолжил он.       Гермиона собралась, внимательно слушая, ведь вариант с такой работой казался ей идеальным.       — Начнем с того, что работать аналитиком можно и в декрете, — усмехнулся Малфой, отмечая, как загораются осознанием ее глаза. — Плюс я спокойно обеспечу тебе няню, эльфа или обоих, и я уверен, что бабушки тоже будут рады помочь. Если тебя что-то будет не устраивать или беспокоить, я просто уволюсь и буду сидеть с ребенком сам, — запросто заявил он. — Семья для меня важнее работы, а деньги сама знаешь не проблема, можем оба хоть всю жизнь дома сидеть.       — Итак, со страхом потери работы, со страхом увязнуть в декрете и с неопределенностью разобрались, — подытожил Драко, улыбнувшись. — Что касается некой вины за то, что долго сопротивлялась заводить ребенка и вдруг согласилась, причем с парнем, с которым только начала встречаться, то я вот что скажу. Перед бывшим твоей вины нет. Вы расстались, и теперь это не его дело, особенно после того, как он поступил с тобой, — немного раздраженно сказал он. — Да после такого поступка, даже если бы ты простила его и… — сжав челюсти, Малфой так и не смог сказать «… и вернулась», — в общем, от человека, который может так сделать, лучше не иметь детей.       — Да уж…       — А друзья? Ну, на то они и друзья, чтобы поддерживать тебя, а не осуждать. И если они не слепые, то сами увидят, насколько ты счастливее со мной, — фыркнул он.       Гермиона усмехнулась:       — Какой ты самоуверенный.       — А ты не замечаешь? За эту неделю ты улыбалась и смеялась чаще, чем за все то время, что я мог видеть тебя до этого, — сказал Драко. — И ты сама признала, что чувствуешь себя свободной здесь, со мной. Будет только лучше, когда ты влюбишься в меня.       — Да я уже влюбляюсь… — застенчиво опустив глаза, пробормотала Грейнджер, чувствуя, как щеки немного потеплели от румянца.       Малфой коротко, но мягко поцеловал ее, с довольной улыбкой шепнув:       — Рад это слышать.       Некоторое время они молчали, думая каждый о своем. Гермиона с замиранием сердца представила будущее, описанное им, и поняла, что теперь отчетливо его видит. И ей захотелось воплотить его в реальность, потому что картинка перед внутренним взором была идеальной, а ее решение завести малыша основано лишь на желании, а не на необходимости. Вот только…       — Есть одна проблема, — озвучила она возникшую внезапно мысль. — Если я забеременею, все на работе вскоре поймут это. Мало того, что мне придется осваиваться в новом коллективе, так еще и меня будут считать лишь временным работником, который скоро перестанет появляться на рабочем месте. Меня не будут воспринимать частью основного коллектива, начальство начнет давать простые и неинтересные дела, а если поймут, что мы вместе, так и вообще подумают, будто меня по знакомству устроили… Отношение ко мне будет ужасным, — расстроилась Гермиона.       — Скажу тебе по секрету, раз ты, судя по всему, собираешься к нам в спецподразделение, — заговорщическим тоном произнёс Малфой, отвлекая ее от грусти, — но устроят тебя и правда по знакомству. Так уж вышло, что еще и через постель, — он захихикал над ее вытянувшимся лицом, и Грейнджер треснула его по плечу свободной рукой. Драко поймал ее и поцеловал ладонь, ухмыляясь. — Гермиона, я начальник спецподразделения, — признался он.       — Что? — удивилась она, но быстро припомнила все его оговорки раньше. — Огооо.       — И я обещаю тебе, что команда примет тебя очень тепло. Мне многие не раз говорили, что было бы замечательно забрать тебя к нам, чтобы твои таланты зазря в Аврорате не пропадали.       — Но ты же сам дела расследуешь. Разве у тебя есть на это время, раз ты начальник?       — Вопросами руководства занимается мой зам, а я просто курирую его, — поделился Малфой. — Мне приходится, конечно, делать много бумажной работы в связи с должностью, но мне интереснее самому заниматься расследованиями. К тому же, некоторые дела имеют такой допуск высокий, что только я и моя личная команда можем этим заниматься. Кстати, именно в мою команду ты присоединишься, и там всем будет все равно, что ты моя девушка. Оценят твой ум, а не возможность пробраться в мою постель. А еще ребята знают, что я никогда не взял бы человека по блату, лишь по способностям.       Грейнджер немного успокоилась, и разбившаяся было идеальная картинка вновь собралась.       — Хотя знаешь, — вдруг сказал Драко, — у меня где-то есть артефакт, позволяющий надежно скрывать беременность. Настолько, что даже магловский рентген не увидит. Я найду его, и будешь носить. Тогда при желании никто не узнает, что ты была беременна, родила и вообще в декретном отпуске сидишь и оттуда работаешь.       Гермиона посмотрела на него, не понимая, как он всего за час сделал так, что все ее сомнения и страхи ушли, что решать теперь ничего не надо, ведь она и так знала, чего хотела, просто боялась. А теперь не боится. Сейчас она хочет. Сердце взволнованно колотилось о ребра, когда Грейнджер повернулась к Малфою.       — Давай сделаем это, — подрагивающим от переполняющих ее эмоций голосом произнесла она.       Драко резко вскинул взгляд, и на его лице отразилось столько всего, что не разобрать сразу. Гермиона успела отметить лишь желание, надежду, удивление и легкое сомнение, будто он не ожидал, что она согласится так быстро.       — Что? Ты увере…       — Да! Трахни меня и кончи внутрь. Сделай это столько раз, сколько понадобится. Сегодня, завтра, всю неделю. А потом претворим в жизнь то будущее, которое ты только что мне показал, — сквозь поднимающееся возбуждение, страстно прошептала Грейнджер, забираясь к нему на колени.       Она прислонилась своим лбом к его, глядя в темнеющие глаза, почти касаясь губами его губ, когда поймала тихий выдох. В следующую секунду Малфой опрокинул ее на спину и навис сверху, бегая взглядом по ней с таким диким видом, что Гермиона невольно улыбнулась. Он не верил, что все так просто, но так хотел этого. Медлил, хотя руки сжимали ее плечи почти до боли.       — Не шути так со мной, малышка, — предупреждающим тоном сказал Драко. — Я ведь возьму то, что ты предлагаешь. Наполню тебя своей спермой, сделаю тебе ребенка, и из разряда девушка ты быстро перейдешь в разряд невеста.       Грейнджер судорожно вздохнула, но от поднимающегося в ней предвкушения. Она совершенно не была удивленна таким поворотом, ведь знала, что Он обязательно наденет ей кольцо, как только появится наследник. Это соответствовало ее представлениям о правильности, ведь дети должны рождаться в браке, разве нет? То, что Малфой захочет брака, она не сомневалась, но кто ему сказал, что будет свадьба? Она планировала обойтись росписью без свидетелей. Разве что родителей предупредит заранее.       Гермиона коварно усмехнулась своим мыслям, посмотрела прямо в расширившиеся зрачки, и уверенно, даже с призывом сказала:       — Возьми меня, Драко. Я хочу этого.       — Ты убиваешь меня, милая, — сдавленным шепотом произнес он, опускаясь на неё сверху и позволяя почувствовать, как он тверд. — Я собираюсь сделать это, даже если в процессе ты передумаешь и станешь отказываться. Потому что я знаю, что ты хочешь этого, я выясню, чего ты испугалась, и решу проблему. Это последнее предупреждение.       Грейнджер успела предположить, что он сказал это для того, чтобы потом, если она вдруг чего-то испугается или будет переживать, можно было спихнуть всю вину на него. Чертов невероятный мужчина вновь забрал на себя всю ответственность, позволив ей при желании потом отказаться от собственного решения.        Мысли проскочили за доли секунды и исчезли, потому что он накрыл ее рот своим, целуя исступленно и жадно, проникая языком внутрь и подчиняя себе. Гермиона застонала и с удовольствием отдала ему контроль, утопая в своих чувствах. Поцелуи были горячими, они воспламеняли кровь, заставляя сгорать от возбуждения. Его руки были везде, касались уверенно, но мягко, и ей хотелось больше, чтобы кожа к коже.       Грейнджер вслепую исследовала его торс, гладила, слегка царапала на особо ярких моментах, совсем потерявшись в происходящем. Когда Драко рывком задрал футболку, она даже не стушевалась, хотя он впервые видел ее почти голой. Его темный взгляд прошелся по груди и вспыхнул, и Гермиона захныкала от того, как заболели ее соски, требующие внимания. Он с тихим рыком опустился ртом на одну вершинку, посасывая ее, пока рукой принялся разминать вторую грудь. Острые импульсы наслаждения пронеслись вниз, прямо к пульсирующему клитору, и Грейнджер выгнулась, шире раскрывая бедра и прижимаясь к члену.       Задушенный всхлип сорвался с ее губ и совпал с полустоном Малфоя. Он толкнулся вперед, усиливая давление, одновременно с этим лаская горошинку соска, потом выпустил ее изо рта с громким звуком и занялся второй. Свободная ладонь опустилась вниз и прошлась по влажной ластовице, потирая между складочками с легким нажимом. Гермиона ахнула, вцепилась в плечо и волосы Драко, подкидывая бедра наверх.       Он вдруг потянул ее на себя и помог сесть, потом снял футболку. Ее кудри запутались, упали на лицо и закрыли весь обзор. Грейнджер зафыркала, спешно убирая их и встретилась взглядом с Малфоем — черты его лица смягчились, и он усмехнулся над ее лохматым видом. Гермиона ответно улыбнулась, прикрыла веки, потерлась о ладонь, которую он приложил к ее щеке. Медленно надавив второй рукой, Драко уложил ее обратно на кровать, навис сверху и поцеловал совсем по-другому: чувственно, неторопливо. Она задохнулась от прилива нежности, накрывшего так сильно, что захотелось поглотить своего мужчину, слиться с ним, забраться под кожу.       Грейнджер обняла его так крепко, как только смогла, и ответила, вкладывая в движения губ все то, что чувствовала. Малфой тихо, отчаянно простонал и принялся осыпать поцелуями ее лицо, линию челюсти, шею, опускаясь все ниже, пока не добрался до трусиков. Стащив их одним махом, он расположился между бедер и под неверящий стон Гермионы принялся ласкать языком ее киску. Длинные, дразнящие движения лишь разжигали огонь, узел внизу живота затягивался, приближая разрядку. Клитор, обделенный вниманием, пульсировал так, что она перешла на жалобные всхлипы, зажмурившись и метаясь по подушке в бессильном ожидании большего.       — Драко, п-пожалуйста! — взмолилась Грейнджер, когда терпеть стало невыносимо.       Он довольно рыкнул и накрыл ртом средоточие ее желания, проходясь по нему языком раз за разом так легко и быстро, что она взвизгнула и затряслась всем телом, будучи на грани оргазма.        — О, Боже! Мерлин! Ааааа! — выкрикнула Гермиона, выгнулась и застыла, крепко сжимая бедрами его голову, пока кончала.       Драко продолжал поглаживать клитор кончиком языка в том же ритме, пока она не упала на спину и не постаралась отодвинуться, ощущая эти касания слишком сильно для такого чувствительного сейчас места. Он поднялся и принялся раздеваться, довольно ухмыляясь над ее обессиленным видом. Сквозь прикрытые веки Грейнджер наблюдала за ним, приводя дыхание в норму. Малфой расположился между ее ног, закинул одну себе на плечо и приставил головку к истекающему смазкой входу. Кинув на неё шальной взгляд, он плавно толкнулся внутрь, заполняя до упора.       Гермиона тихо ахнула, ощутив приятные импульсы, а он выдохнул и опустился, накрывая ее своим телом и начиная медленно двигаться. В этой позе его член попадал прямо в ту самую точку, методично раз за разом поднимая в ней новую волну удовольствия. Грейнджер мягко простонала, обняла широкие плечи руками и притянула ближе, нежно целуя. Малфой подчинился, закрывая глаза и отвечая ей, скользя языком в рот и углубляя чувственный поцелуй. Его ладони гладили и ласкали, пока он неторопливо толкался, превращая этот секс в занятие любовью.        Гермиону снова накрыло волной самых разных и сильных эмоций, дышать становилось тяжело, воздуха не хватало, но она не могла найти в себе сил оторваться от него, перестать касаться его губ, ловить судорожные вздохи и стоны. В груди все распирало то ли от счастья, то ли от любви, сердце билось так быстро, что ей все же пришлось чуть отвернуть голову и сделать глубокий вздох. Драко поцелуями спустился к ее шее, зарылся пальцами в волосы, приятно натягивая пряди, и его движения внутри неё стали немного глубже и быстрее. Грейнджер почувствовала, что скоро кончит, и он тоже это знал.       — Ты готова, малышка? — хриплым шепотом спросил он, наклоняясь ближе к ее ушку и двигаясь все резче. — Я собираюсь кончить в тебя, наполнить твою киску своим семенем до самых краев, и ты примешь все до последней капли, поняла, милая?       Гермиона сдавленно всхлипнула, ощущая, как первые волны оргазма зарождаются в ней и начинают разливаться по телу. Слова Малфоя стали катализатором, отправившим ее за грань. Она задрожала под ним, выгнулась и вскрикнула, кончая с невероятной силой. Прежде чем наслаждение затопило ее, Грейнджер успела услышать низкий рык, когда Драко вжался в неё, замирая и освобождаясь внутрь. Осознание происходящего лишь усилило их ощущения, и оба еще минуту приходили в себя, пока отголоски удовольствия расползались приятной негой по венам.       Гермиона открыла глаза, когда Малфой немного приподнялся с неё, подложив предплечье. Он поцеловал ее, безмолвно благодаря за это разрешение, за доверие, выражая свою любовь и заботу, потом чуть сместился и положил голову ей на грудь. Грейнджер знала, что ее сердце сейчас колотится от волнения и трепета, ведь только что она сознательно изменила свою жизнь полностью и безвозвратно.       — Все хорошо? — с легким беспокойством спросил Драко, отметив быстрое сердцебиение. — Тебе стало страшно?       — Просто волнуюсь, — немного подрагивающим голосом успокоила его Гермиона, запуская пальцы в длинные верхние пряди и зачесывая их к макушке. — Я … доверила тебе всю свою жизнь и будущее, получается, — вслух признала она и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.       — Я сделаю всё, чтобы ты не пожалела об этом, — с глубокой искренностью заверил Малфой, посмотрев на неё.       Грейнджер заглянула ему в глаза, кивнула и слегка улыбнулась. Он мягко улыбнулся в ответ, чмокнул в губы и с тихим вздохом отстранился. Гермиона почувствовала, как уже опавший член выскользнул, и вслед за ним из неё потекла теплая жидкость. Она опустила руку, собрала все пальцами и протолкнула обратно, усмехнувшись над тем, с каким хищным видом Драко проследил за этим. Он прикрыл веки и издал низкий неверящий стон, а его член заинтересованно дернулся. Грейнджер хихикнула.       — Зря смеешься, — предупредил Малфой, окидывая ее диким взглядом. — Я с тобой еще не закончил.       В этот момент живот жалобно заурчал, и она смутилась от того, как громко это вышло. Драко сразу собрался и сказал:       — Давай-ка сначала поедим. Теперь тебе надо хорошо питаться. Так что встаем и в душ.       Гермиона с небольшим стоном поднялась, чувствуя, как внутренняя сторона бедер увлажняется сильнее, потом встала и поплелась в свою ванную. В зеркале отразилась ее взъерошенная, зацелованная копия, карие радужки которой мерцали каким-то внутренним светом, а губы подрагивали в шальной улыбке. Она усмехнулась себе и отправилась под душ, прокручивая в голове варианты ее нового будущего и предвкушая его.       О том, что ей придется когда-то встретиться с Роном, а потом рассказать обо всем Гарри и Джинни она старалась не думать. Это будет потом, и ей ведь не обязательно рассказывать им вообще все, верно? Если беременность случится уже сейчас, Грейнджер собиралась скрывать ее до последнего, чтобы дать друзьям привыкнуть к тому, что отныне она принадлежит Малфою. Поймав себя на этой мысли, она улыбнулась.       «Принадлежу, да? — подумала Гермиона. — Почему мне так нравится, как это звучит?»       «Потому что в тайне ты всегда мечтала о мужчине, который будет сильнее тебя, чтобы ты смогла расслабиться и доверить ему часть своих задач и проблем, — ответил внутренний голос. — И давай будем честными, всю жизнь тебе приходилось абсолютно все тащить на себе. А теперь не придется».       Закутавшись в полотенце, Грейнджер достала последние чистые трусики и вздохнула: нужно устроить стирку. Хитро ухмыльнувшись, она сжала их в руке и пошла в спальню Малфоя за очередной чистой футболкой. Когда она вошла, он стоял у шкафа и надевал последнюю.       — А мне что надеть? — притворно надулась Гермиона, заглянув внутрь.       Драко окинул ее потемневшим взглядом и низким голосом сказал:       — Возьмешь рубашку. Но сначала, — он указал рукой на кровать позади и потребовал:       — Становись на четвереньки, милая. Я собираюсь взять тебя быстро и жестко, кончить в твою тугую киску, и только потом ты наденешь свои трусики. Будешь завтракать, наполненная моей спермой.       Грейнджер возбужденно вздохнула, заметив, как его член дернулся под тканью боксеров, медленно скинула с себя полотенце и пошла к кровати. Оставив Малфоя позади, она забралась на неё, встала на колени, а потом легла грудью на одеяло, сильно прогибаясь в спине. Расставив ноги пошире, чтобы ему было лучше видно, Гермиона протянула руки и развела уже влажные складочки в стороны пальцами. Драко издал отчаянный стон, мгновенно приближаясь, и она довольно усмехнулась. Ей нравился его властный тон в такие моменты, но это не значит, что она не захочет поиграть тоже, например, с его выдержкой. Только что его хватило на секунду, и едва оказавшись в этой позе, Грейнджер уже ощутила крепкую хватку больших ладоней на своих ягодицах.       — Ты чертовски невероятна, Гермиона, — прохрипел Драко, опускаясь позади на колени и облизывая ее клитор. — Красивая… Страстная… Сексуальная… — бормотал он, проводя языком между половых губ. — Мммм, не могу больше ждать.       Отстранившись, Малфой поднялся, приставил член к ее входу и плавно вошел, издав длинный грудной стон. Грейнджер тихо всхлипнула от чувства наполненности, вызванного этой позой, а потом могла лишь стонать и кричать от острого наслаждения, которое он ей дарил.       Драко двигался невероятно быстро и сильно, с каждым разом нажимая на все чувствительные места внутри неё. Яйца били по клитору, стимулируя дополнительно, и Гермиона вскоре кончила, сжимая мышцы и утягивая его за собой. Малфой простонал, последний раз входя как можно глубже и изливаясь в неё. Он опустился сверху, и какое-то время они так и лежали, восстанавливая дыхание. Потом она пошевелилась, и Драко выпрямился, медленно вышел и помог ей встать. Грейнджер заметила его палочку и призвала ее, собираясь наложить чары, но он выхватил древко и коварно улыбнулся.       — Нет, малышка, очищающее используешь только после завтрака.       — И как мне по дому идти? — фыркнула Гермиона, показывая на большую каплю, стекающую по ноге.       Малфой поднял ее полотенце, все аккуратно вытер, а потом подал ей трусики. Она закатила глаза, но надела их, чувствуя, как ластовица намокает. Он неожиданно обнял ее и крепко прижал к груди, и Грейнджер обхватила его руками за талию, слушая глухие удары сердца. Малфой был теплым и таким приятным, что отпускать его не хотелось. Они стояли так несколько минут, и он невесомо целовал ее макушку, позволяя просто быть.       Время до обеда Гермиона провела просто замечательно, наслаждаясь книжкой на задней веранде, пока машинка стирала, а потом сушила вещи. Драко что-то делал в кабинете, но вскоре нашел ее, устроился позади и стал читать через ее плечо. Он ничего не переспрашивал, успевал прочесть страницу с той же скоростью, так что Грейнджер не испытала раздражения, как это бывало, когда кто-то заглядывал в ее книгу. Закончив с ней, они поели и устроились на пледе под тем же деревом, греясь в лучах летнего солнца — редкого гостя в обычно дождливом месте.       Вздохнув, Гермиона подняла неприятную тему.       — Завтра мой отпуск заканчивается, — тихо произнесла она.       — В Министерстве пока тихо, значит, твой друг еще не знает, что ты «пропала», — сказал Драко.       — Наверное, они с Джинни решили, что мы отключили телефоны, — предположила Грейнджер. — Я, кажется, даже просила их не звонить… Судя по времени, Рон как раз должен был выселиться и наконец заметить, что оставил меня без сумочки. Ох, аха, — нервно протянула она.       — Что?       — Я тут подумала, что даже увидев ее, он может не осознать, что моя палочка там, — фыркнула Гермиона.       — Он же не настолько дурак, — не поверил Малфой. — Как минимум, посмотрит, что внутри, когда увидит. Тот же телефон проверить захочет… Думаешь, он не станет звонить Поттеру сразу?       — Заедет домой сначала, увидит, что я там не была, и вот тогда испугается, потому что по пути начнет думать о том, что сделал, и накручивать себя, — ответила Гермиона, вздыхая, потому что знала бывшего парня слишком хорошо. Все же долгое время они были еще и друзьями. — А дальше все зависит от глубины его обиды. Если уже отошел немного, то позвонит Гарри, если нет… Даже беспокоясь, он может дождаться рабочего дня и посмотреть, приду ли я туда. Подумает, что я специально где-то скрылась, но работу не пропущу.       — Ладно. Буду мониторить ситуацию и держать тебя в курсе. Какой у тебя план? — спросил Малфой.       Грейнджер изложила свою задумку, придуманную еще во время болезни, когда силы были только лежать.       — Только, я бы не хотела, чтобы Гарри волновался из-за меня, — вздохнула она. — Он ведь не только аврорат, но и все министерство на уши поставит, и прессу тоже. Не хочу мучать его и не хочу, чтобы другие знали об этой «пропаже». Как бы сделать все тихо?       — Тогда придется открыть Поттеру твой план, — внес коррективу Драко. — Он должен будет подыграть. Как считаешь, сможет?       — Если узнает, как именно Рон меня бросил, сам захочет избить его, — с теплотой в голосе сказала Гермиона. — Но как попросить его сделать по-другому и этим заодно мне помочь? Напиши ему, я в подходящий момент вмешаюсь и передам письмо. Мне все равно надо решить вопрос с твоим переводом в мою команду. Поставлю в известность Министра, получу тебе повышенный допуск, — перечислил планы Малфой. — Напиши еще прошение о переводе, я передам.       Грейнджер с легкой тревогой вздохнула.       — Гарри точно захочет увидеть меня.       — Значит, приведу его сюда, — спокойно ответил Драко, прижимая ее ближе к своему боку. — Ты ведь понимаешь, что в таком случае он поймет, что между нами что-то есть?       — Угу, — пробормотала Гермиона, утыкаясь носом в его шею, чтобы спрятаться от яркого солнечного блика, возникшего, когда ветер закачал ветви. — Я пока собираюсь говорить о том, что ты мне нравишься. А остальное… по мере возможности или по случаю.       — Хорошо, — согласился Малфой, поворачиваясь и накрывая ее губы своими.       Вечером, укладываясь спать, Грейнджер думала, что уснуть будет трудно. День был волнительным и полным важных решений, завтрашний обещал быть не менее эмоциональным. Но Драко, пользуясь ее разрешением всерьез заняться зачатием малыша, устроил ей такой фееричный и изматывающий раунд, что она вырубилась сразу после головокружительного оргазма, к слову, третьего подряд. Рано утром Гермиона не смогла проснуться, чтобы позавтракать вместе, но в полусне смогла ощутить нежный поцелуй в лоб и обещание зайти в обед.