Взрывное комбо

Говоря честно — Наруто в восторге от исхода собственных действий, следуя за Дейдарой в небольшое селение. Оказывается, если учиться играть в карты с куртизанками и уличной шпаной, ставя на кон частички своей и без того бедной жизни — навыки мухлежа присасываются тебе на подкорки мозга. Все-таки для сироты любая кроха еды, денег, чести и достоинства — стоит слишком много, чтобы не совладать с собой и искать любую лазейку, возможность обернуть все в свою пользу. Изначально, в лес он сбежал поохотиться. Большая часть его пособия уходила на снаряжение шиноби — конечно, в Академии есть тренировочное, уже все пошкрябоное и затупленное от частого использования, но Наруто нужно было тренироваться, а в учебном заведении ему уж вообще не нравилось. На фоне одноклассников он был самым посредственным — мало того, что в его потоке так много клановых, так даже Сакура, из гражданской семьи, была способна ответить на самый каверзный вопрос учителя, даже лучше этого противного теме. Что вообще можно говорить о Наруто, который научился складно говорить только к шести, а писать и читать к семи, после того, как сестрицы в Красном Доме заметили пробел в его знаниях и взялись за его элементарное образование. Про учителей вообще и говорить нечего — мудаки они. Мало того, что всегда, всегда, черт возьми, докапывались до него, так ещё и откровенно унижали, когда выговаривали на уроках тайдзюцу. Наруто умел драться. Он буквально вырос на улицах Конохи, сбегая от Масок, нянечек, воспитателей. Дети были не менее, если не более жестокими, но они умели признавать силу. И молчать. Дворовая честь, отблески былого самурайства. К его шести годам беспризорники, даже на пару лет старше, знали, что лезть к нему — хреновое занятие. Наруто не чурался кусаться, бить из подтишка, швыряться камнями и использовать любые методы, чтобы защититься. Но нет, конечно, его одноклассникам обязательно нужно обижаться и ныть, если он, помимо подсмотренных и вырученных в одиночестве приёмов тайдзюцу использовал подножки, чтобы повалить их на землю, или прислоутое округление глаз и вздох в сторону для отвлечения. И конечно, его ругали. Особенно это любил делать Мизуки-сенсей, говоря что-то ещё и доблести, благородстве и честности боя. Наруто тогда и слов-то таких не понимал. А когда поведал об этом Наоке-ане, так она разразилась руганью, что для обученной культурной куртизанки вроде неё было просто вопиюще. — Будущим шиноби он о доблести и благородстве рассказывает, отморозок коррупционный. Как его, с такими-то наставлениями, ещё не выперли из Академии? — возмущалась сестрица, подсыпая табак себе в трубку. Киёко-ане, сидящая напротив, безразлично пожала плечами, отпивая чай. — Было бы чему удивляться, дорогуша, — её острый взгляд опустился на Наруто, беспокойно ерзающего на месте, две дольки мандарина перед ним так и остались нетронутыми. — Не слушай такую чушь, котенок. Если ты станешь шиноби, такие наставления заведут тебя в могилу. Ниндзя никогда не бьются честно. Их задача — выполнить свою миссию, и в случае боя — победить, а не жалеть противника, после того, как отрубил ему руку. Тебя никто не пощадит, и ты не должен. Киёко-ане знала о чём говорила. Ещё в самом начале крайней войны она была шиноби, пока не травмировалась настолько, что у неё чуть не отказала рука, а сильное сотрясение мозга усыпило её в кому на три месяца. А после пробуждения она узнала, что лишилась всего — семьи, дома, собственных нарощенных трудом и кровью мышц. Она осталась ни с чем, и единственное, что ей предложили — пожить в социальной квартире, ведь чуунин не может остановится в общежитии джоунинов. Из-за этого она потеряла всякую надежду на помощь. Выплата за производственную травму была ничтожной — таких, как она на войне было слишком много, а экономическая ситуация в Деревне желала лучшего. Из пут отчаяния её вырвала Мадам, предложив работу, жилье и обучение в борделе. О своей жизни она не говорила много — её биография собиралась по кусочкам от других проституток и брошенных фраз. Впрочем, чего и следовало ожидать. Как-то, пьянная от вина, она поделилась с ним откровением, чего никогда прежде не делала: — Что шиноби, что проституция это одна монета, с разной гравировкой на сторонах. Выполняем заказы, скрываем мысли и эмоции, прячем свою человечность за плату, преклоняемся пред властью, — вечно стальная женщина, с острым взглядом и осанкой, выглядела тогда уставшей и осунувшейся. Румянец на бледном лице подчёркивал, еле заметные под макияжем, синяки под глазами. — Котенок, не мне указывать тебе путь, тем более, когда все уже предрешено. — на мгновение, Наруто показалось, что ещё чуть-чуть и она заплачет, но этот миг промелькнул, будто его и не было. В её следующую фразу был вложен приказ, — Не потеряй себя на этой тропе, котенок. Он запомнил на всю жизнь боль в её фигуре, властность и одновременно мольбу, какие могут исходить только от матерей детей шиноби. Он нашёл убежище в Красном доме ещё живя в приюте, когда сбегал от нянечек и злых сирот. Они его никогда не искали, в отличие от Масок, взгляды которых он чувствовал кожей. Ещё в малом возрасте заметив постоянно преследующих его Масок (которые, как оказалось позже, назывались вообще-то АНБУ), он всегда искал возможность от них удрать. Они не сколько его заботили, как об этом переживали добрые сестрицы из Красного Дома, объясняя это тем, что вряд-ли Хокаге, до которого эти Маски обязательно и донесут, обрадуется его общением с проститутками. Наруто тогда не понимал, что здесь такого, но послушал сестриц и активно полировал мастерство увиливания, побега и скрытности. Это принесло очень даже неплохие плоды. Он редко выбирался на охоту в лес за стенами деревни — за годы пришлось научиться управлять своими деньгами, а даже если не получалось, его подркармливали сестрицы или угощали Теучи-сан с дочкой — единственные сносные и добрые люди. Но сейчас в борделе была сейчас большая загруженность, как и у торговцев раменом, и он старался лишний раз их не беспокоить (ну, и не прятаться от противных клиентов). Дома сломался душ, а кран на кухне уже давно нуждался в ремонте. Чтобы не остаться совсем без воды, пришлось просить соседку — выпускницу его приюта на десять лет старше — чтобы она связалась с сантехником (если бы попросил он, его бы либо послали куда подальше, либо бы выкатили баснословную сумму). И Наруто все равно остался на мели. И, чтобы не помереть с голоду, он отправился в лес рано утром, оставив вместо себя кучу вещей под одеялом, на всякий случай. С тех пор, как он окончил первый год Академии, АНБУ стали появляться в его жизни все реже, так что проблем возникнуть не должно, но осторожность ниндзя спасла. Лес он посещал нечасто — сначала мешали Маски, подсылающие шиноби запретить туда проходить — оно и понятно, учитывая, что он распространялся далеко за пределы Деревни, — а потом у него было гораздо меньше времени из-за учёбы. Но ему здесь нравилось — звери ему никогда не встречались — наверное, убегали, как кошки и собаки в Конохе, — но, расставив ловушки, в которые сам пару раз попадался и повторил из того, что было, можно было поймать мелкое зверье. А еще здесь очень много ягод и фруктов! Но в этот раз он слышал странное завывание и грохот. Наруто подумал, что здесь наверняка происходит какая-то битва, а ему ой как хотелось посмотреть на шиноби в действии! На звук он и отправился. Трава здесь всегда была очень высокая и передвигался он лазая и прыгая с ветки на ветку. Остановился он только когда понял, что уже близко — вот тебе тут запах паленого и еле слышный шорох. Он как раз хотел подойти поближе, когда к нему подлетела странная птичка и напугала его так, что он отшатнулся и увеличил расстояние между ними. И правильно зделал! Она взорвалась! Вау. Как круто. Жалко, конечно, но так круто! А потом к нему вышел мальчик и кинул в него кузнечика, который тоже взорвался! Было очень больно, он-то машинально думал, что нужно защитить лицо, чтобы насекомое не впилось в него, а тут такое! Но боль можно пережить — пройдет в конце концов, а вот из-за горящей одежды было страшно и неприятно! У него итак денег немного, он не расчитывал пополнять гардероб! А если сгорит футболка и у него не будет денег купить новую, то придется просить старую у Кайто — брата Наоке-ане, а он вредный! С такими мыслями Наруто и ринулся к ближайшему озеру, которое ну вот точно должно быть где-то в этой стороне. Мальчик все время гнался за ним, но это нормально. Руки в воде неприятно жгли, но зато хоть футболка потушена. Хотя и да, она подгорела. Но с этим можно справится. Тешась в воде он наблюдает за мальчиком, сгорбившимся на мелководье. Он старше на пару лет, скорее всего шиноби, — хотя судить особо не из чего, почти каждый ребенок на улицах Конохи обладает приличной скоростью и ловкостью, все-таки Скрытая Деревня — но не носит протектор. Но самое интересное для Наруто — он блондин! В этом году им ввели уроки биологии: у Наруто дома много растений, которые он просто обожает, но не может узнать правильно ли за ними ухаживает. Первый куст помидоров ему подарила одна соседка — тоже воспитанница его приюта, — она выходила замуж и раздавала свои вещи, и объяснила про график полива и лучшее время для сбора плодов, и как увеличить урожай, но это все. С тех пор, он выкапывал интересные цветки, кусты и плодовитые растения под покровом ночи и обставлял ими всю квартиру. Но догадываться о них приходилось самому — чтобы попасть в библиотеку, нужно было регистрироваться у такой противной и ненавистной к нему женщины, что Наруто забросил это дело. А спрашивать у кого-то было заведомо паршивой идеей. И Наруто слушал лекции и делал конспекты, в надежде получить нужную информацию. Почти зря, надо сказать. Если что-то о растениях там и было, то в основном об их устройстве и разновидности, иногда говорили о ядовитых свойствах (что интересно, когда Наруто сравнил рисунки, оказалось, что часть его домашней теплицы — ядовиты, упс). О генетике он узнал от сестриц, когда они решили, что он достаточно взрослый для надлежащего урока полового воспитания (очень, очень неловкий момент в жизни). Внешность — наследствена. Родовые гены это очень сложная и непонятная штука, которая влияет на нового рождённого человека. Кто-то в его семье был блондином. В Конохе блонд — редкий цвет волос. Большинство шатены, брюнеты, рыжие. Похвастаться светлой шевелюрой мог только клан Яманака — и то, оттенок гораздо бледнее, нежели его ярко жёлтый. Одна только мысль, чтобы быть одной крови с Ино — этой вредной фанатки Саске — фу. Фу. Но вот этот мальчик — он похож на него. И если это не шанс, то что? Наруто бесчисленное количество раз видел, как другие взаимодействовали со своей родней. Как дети бежали к родителям после уроков, рассказывали, как проводят время с дядями и тётями, играют с кузенами, хвастаются своими братьями и сестрами (один только Саске на первом году чуть ли не божился на брата). И он завидовал. Ужасно завидовал. Даже у таких же сирот, как он, были друзья, им иногда помогали воспитатели. Это правда: у Наруто есть сестрицы из Красного Дома, заменяющие ему родню, и Кайто, с которым он делает домашние задания, делят кров под крылом куртизанок; есть Джиджи, с которым разговоры больше похожи на выговоры и наставления. Но как же хочется иметь хоть кого-то, кто делит с тобой хоть каплю крови, кто будет любить просто за это. С мальчиком они почти не знакомы, и это прекрасно! Он не знает, кто такой Наруто (он не видит перед собой монстра, демона, убийцу) и есть шанс, что из этого что-то получится. Когда Наруто представляется, а мальчик улыбается, он чувствует, что выиграл. Смог, убедил дать этой возможности шанс. *** Наруто искренне рад, что сейчас каникулы. Не то, чтобы его кто-то прям хватился или заметил пропажу — кроме сестриц, конечно, но они всегда очень понимающие и умеют хранить тайны, — но если бы он полностью прогулял Академию три дня к ряду, кто-то из сенсеев наверняка бы начал искать его для выговора, хотя бы ради потешения своего эго. Наверное. Может, они бы и оставили его в покое. Как только он представился ни-чану, на удивление, это его очень воодушевило, почему-то, и он назвал ему своё имя. Быстро выяснилось, что Наруто лучше Дейдары ориентируется в лесу, и что передвигаться по деревьям — действительно самый оптимальный путь. Сначала Узумаки хотел отвести его к себе домой, но тот сразу отверг эту идею: — Ты смерти моей хочешь, ага. Никакой Скрытой деревни, сопляк, или я тебя сожгу нахрен. Мало мне тебя одного здесь, — ругался Дейдара, показывая ему карту, поскольку на него надежды уже не было. — Мне нужно воот сюда, в посёлок, ага. Потом Дейдаре не понравилась его скорость. — Пока ты пытаешься удержаться и встать на эти ветки, проходит целая вечность, — возмущался старший мальчик, — Ты что, не умеешь по деревьям ходить? Чему вас только, блять, учат, как лучше всего и быстрее подыхать? Это было бы очень правдоподобно. — По деревьям можно ходить? — честно говоря, Наруто думал, что шиноби просто очень ловкие. С другой стороны, он никогда не видел их в действии, по мимо подсмотренных тренировок на полигонах. Но там они в основном разбрасывались тайдзюцу, оружием и техниками. Нести его Дейдара не собирался, и закатив глаза, потратил полдня, смеясь, пока Наруто переламывал деревья от переизбытка чакры и падал от её недостатка. К вечеру следующего дня, они таки вышли к своей цели, уставшие, грязные, и голодные. Прийдя в гостиницу, Дейдара стал договариваться о комнате. — С двумя татами, ага, — женщина за стойкой регистрации очень скептически смотрела на парня. Наруто не уверен, что может его винить. Он часто видел этот взгляд, когда только знакомился с сестрицами — терзали огромными сомнениями на его счет, и раздумывали, стоит ли им связываться. Дейдара худой, весь в грязи, листьях и саже, выглядит, как ребенок без присмотра. Да и Наруто не лучше. Что ж, гражданские, как говорили сестрицы, более склонны к жалости (те, кто не знает, что его имя — синоним монстра). И идёт ва-банк. Пока Дейдара достает деньги из подсумка, Наруто строит максимально невинные глазки и жалобным тоном спрашивает: — Оба-сан, а у вас есть что-нибудь покушать? Мы с ни-чаном очень устали и проголодались, пока помогали дяденьке в огороде, и не успели, когда телега домой уже уехала. Женщина колеблиться, принимает деньги и через секунду улыбается, доставая булочки из-под стойки. — Через час будет ужин, можете спустится и покушать, но пока могу дать вам это, — она протягивает еду, перегибаясь через стойку, в руки Наруто, — подождите пять минут, я налью вам чаю. Она быстро записывает что-то в журнале, отдает Дейдаре ключ и удаляется в подсобку. Ни-чан смотрит на булочки в его руках и ухмыляется: — Эффективно. Спустя пятнадцать минут, Дейдара, только что вышедший из душа (по праву старшего), прихлебывает чай напротив Наруто. — Так, говоришь, ты Узумаки? — он внимательно смотрит на него — вид такой, будто в голове происходят какие-то расчеты. Наруто же задыхается на полу вздохе. Неужели он слышал что-то о нем? Но он ведь ничего не сделал, после того, как узнал его имя. Конечно, до этого, пытался взорвать его, но это понятно. Дейдара не местный, а к чужакам всегда говорили относится с осторожностью, особенно если человек — ниндзя. Это же не считается, да? — А это имеет какое-то значение? — осторожно спрашивает Наруто, и понимает, что оступился, когда Дейдара резко ставит кружку на стол и выглядит явно возмущенным. — Значение? Ты что, вообще нихрена не знаешь ни о печатях, ни о клане? Если честно, нет. Когда он был маленьким, он думал, что ему досталась случайная фамилия, как некоторым неопознаным детям, пока Джиджи не сказал, что когда-то знал его родителей. Тогда он понял, что перенял её от них, но и всего-то. Подробности ему сообщать никто не собирался. В деревне не было никаких Узумаки (он спрашивал), и уж тем более никакого клана. Он даже не слышал, чтобы это был клан, а не обычная семья. Но… Неужели Дейдара знал что-то о его семье? Человек, который, вполне возможно, приходился ему никем по крови, но обладал большими сведениями, чем с ним делились в деревне? -… Гребанное невежество. Ты — бесполезен… — крепкие объятия подлетевшего к нему мальчика не дали закончить тираду. Со слезами на глазах, Наруто крепче сжал Дейдару, глядя ему в глаза. — Расскажи мне о моем клане, пожалуйста, даттебайо.