Не упустить возможность

Токио.Август 2021 год

Ранним утром заголовки новостных лент и первых полос спортивных изданий были переполнены скандальными статьями: «Личная жизнь важнее победы: капитан волейбольной сборной под прицелом критики», «Проигрыш был неизбежен: капитану сборной по волейболу теперь важна только любовь». После недавнего поражения в матче против сборной Бразилии японские СМИ сфокусировались не на поддержке своего капитана, а на разборе его личной жизни, преподнося её как главную причину неудачи. Вместо анализа тактики или поиска причин в стратегии игры, журналисты обрушились на Ушиджиму Вакатоши, обвиняя его в том, что романтические отношения отвлекли его от главной цели. То, что должно было быть спортивным событием мирового уровня, превратилось в раздирающий скандал, в эпицентре которого оказалась пара, не успевшая осознать, что их чувства стали общественным достоянием. Когда первые слухи начали просачиваться в информационное пространство, Ушиджима и Такахара оказались ошеломлены — они не ожидали, что их личная жизнь станет топ-темой Олимпийских новостей, затмив даже результаты матчей. Оказалось, что противостоять распространению слухов и спекуляций было практически невозможно: медийная машина работала с неумолимой скоростью, превращая малейшие намёки в обвинения и сплетни. Попытка контролировать ситуацию потерпела крах, когда фотографии Мидзуки, сделанные в неудачный момент, стали вирусными. Интернет-пользователи быстро вычислили личность девушки, а фанаты капитана, рассерженные неудачным выступлением команды, обрушили на неё волну критики и обвинений. По мнению разъярённых поклонников, молодая стажёр журналистка, которая до недавнего времени оставалась никому неизвестной, не могла самостоятельно получить эксклюзивное интервью с мировой звездой, если бы не личное покровительство Ушиджимы. Этот домысел быстро подхватили таблоиды, расцвечивая его всё новыми деталями. Ложные новости, подпитываемые жаждой сенсаций, множились с ужасающей скоростью, и остановить их поток, уже не представлялось возможным. Каждый час появлялись новые слухи, искажающие реальность до неузнаваемости, и ни одно опровержение не могло перекрыть ту лавину осуждения, которая обрушилась на Мидзуки. Ушиджима Вакатоши, просматривая утренние заголовки, чувствовал, как внутри него поднимается буря негодования. Ярость бушевала в его сердце, растекаясь по венам. Его взгляд метался по экранам новостей, каждый из которых, казалось, был пропитан ядом и злостью. В прошлом он уже сталкивался с давлением и критикой, но теперь дело касалось не только его, но и невинной девушки, которой он открыл своё сердце. Он инстинктивно хотел защитить её, как делает каждый спортсмен, когда его команда под угрозой. Но на этот раз всё было иначе — не хватало лишь простого пресс-релиза или сухого заявления для урегулирования ситуации. Теперь они оба оказались в центре масштабного медийного конфликта, и решения требовались более серьёзные, чем простое опровержение. Позвонив главному менеджеру сборной, Ушиджима узнал, что усилия по защите Мидзуки уже предпринимались с её стороны. Издательство, в котором она стажировалась, отчаянно пыталось остановить утечку личной информации, ограничить распространение сведений о её местонахождении и личной жизни. Но её статус журналиста и обширная база данных в интернете сыграли против неё: будучи представителем прессы, она не могла полностью скрыть свою биографию и профессиональные связи. Это стало своеобразным парадоксом — работа, которая требовала от неё прозрачности и открытости, обернулась её уязвимостью. Для Мидзуки это стало настоящим ударом. Её стажировка, которая прежде казалась ей возможностью приблизиться к мечте и стать полноценным журналистом, теперь стала тяжёлым испытанием. Она всегда верила в силу честного слова и объективности в новостях, но теперь увидела, как легко правда может растворяться в потоке лжи и недомолвок. Вся её личная жизнь, каждый аспект её отношений с Ушиджимой стали предметом публичного обсуждения, отнимая у неё остатки приватности. Тревога и страх за своё будущее, за то, что её имя навсегда будет связано с этим скандалом, с каждым днём нарастали, словно тёмная туча, закрывающая горизонт. Теперь она оказалась перед серьёзной проблемой, требующей немедленного решения, но куда большего — внутренней стойкости, которую ей предстояло найти в себе.

Ранее дом Мидзуки

Утром Мидзуки разбудил не звук будильника, а бесконечная трель мобильного. Звонили из издательства, чтобы обсудить срочные новости. Сонная, она приоткрыла глаза, потянулась к телефону и увидела имя своего старшего коллеги, Ямады Харуто. Зевнув и пытаясь проснуться, она нажала кнопку приема вызова и поднесла телефон к уху. — Доброе утро, Ямада-сан. Что-то срочное случилось? Вы обычно не звоните так рано, — на часах было всего семь утра, и Мидзуки подумала, что могла бы еще полчаса поспать. — Мидзуки-чан, наконец-то ты ответила, — встревоженно начал Ямада, его тон выдал беспокойство. — Ты уже читала новости? В издательстве полный переполох, тебе нужно срочно подтвердить правдивость информации. — Подождите, Ямада-сан, какие новости? Что происходит? Что я должна подтвердить? — Мидзуки не понимала, о чем идет речь, и начала нервничать. — В новостях пишут, что ты состоишь в отношениях с капитаном японской волейбольной сборной. И всё бы ничего, но твои личные данные начали утекать в сеть. Тебе нужно лично заявить, что это ложь, — всё так же тревожно говорил Ямада. — Это ведь неправда, так? — Что? — Мидзуки раскрыла рот от удивления. Она не могла понять, как вообще такое могло появиться в новостях. Ведь, кроме личного интервью и случайной встречи в парке, она почти не пересекалась с Ушиджимой-саном. — Пока издательство молчит, мы не делаем официальных заявлений. Но нас вызвали пораньше из-за этой ситуации, ведь сейчас фанаты Вакатоши сливают твои данные и пишут всякие гадости. Мы уже связались с менеджерами сборной и готовились к опровержению, но новые новости вышли ещё раньше, и там уже написали про тебя, — быстро говорил Ямада, пытаясь донести масштаб проблемы. — Тебе нужно срочно приехать в офис, поняла? — Я поняла, — ответила ошеломлённая Мидзуки. Мысли путались, настроение было испорчено, и ей хотелось проснуться снова, словно всё это был кошмар. Она понимала, как трудно будет остановить разрастающийся скандал, если не действовать быстро: слухи могут завладеть умами людей. Скандалы, особенно вокруг звёзд мирового уровня, могут нанести серьёзный ущерб их репутации. И если вторая сторона — обычный человек, её жизнь тоже моментально меняется. — Мидзуки, приезжай в офис, мы тебя ждём, — завершил разговор Ямада и сбросил вызов. Девушка осталась наедине с мыслями, пытаясь осмыслить, как выйти из этой нелепой ситуации. Но времени было мало. Едва она начала собираться, как снова раздался звонок от Ямады. — Мидзуки, никуда не выходи, — тревожно сказал он, — и не смотри в окно. Его слова только подогрели её любопытство, и она подошла к окну. У подъезда стояло несколько человек с камерами, что-то обсуждающих между собой. Мидзуки замерла от удивления: за такое короткое время журналисты или фанаты смогли узнать её местоположение. Она застыла у окна, глядя вниз с растерянностью. — Мидзуки-чан, ты меня слышишь? Ты же не вышла из дома? — встревоженно повторял Ямада. — Нет, — поникшим голосом ответила она, — я всё ещё дома… Что мне делать? Здесь люди у подъезда. — Оставайся дома, сейчас приедут представители волейбольной ассоциации, чтобы забрать тебя в главный офис сборной. Они пытаются урегулировать скандал и защитить тебя. Капитан настаивает на личной встрече, особенно после того, что о тебе стали писать в интернете. — Понятно, — безжизненно ответила Мидзуки. Её охватил страх: она не раз видела, что случается с близкими медийных личностей. Боязнь стать жертвой массового буллинга и травли в интернете заставляла её дрожать, а страх перед осуждением общественности лишал её сил. — Хорошо, — вздохнул Ямада, оставаясь на связи. Он был серьёзно обеспокоен её ситуацией: издательство получало множество звонков с угрозами. Отследить звонивших было непросто в мире, где интернет часто скрывает личности. — Мидзуки, не читай ничего. Мы разберёмся, и ты вернёшься на работу. Слова о работе немного привели её в чувство. До этого она думала только о себе, забыв об обязанностях. Теперь же страх потерять стажировку, ради которой она так усердно трудилась, захватил все её мысли. — Что будет с моей стажировкой в издательстве? — собрав волю в кулак, твёрдо спросила Мидзуки. — Пока не решено, — честно признался Ямада, — сейчас главное остановить поток ложной информации. Не думай об этом сейчас, сосредоточься на безопасности. — Меня ведь не могут уволить из-за этого, правда? — почти плача, задала она вопрос. — Я ведь ничего плохого не сделала. Меня уже отстранили от всех интервью, а теперь еще это… Что мне делать?

Тренировочный центр. Район Кита. Токио

Просторный кабинет главного тренера был сейчас забит людьми из разных сфер. Менеджеры команды что-то бурно обсуждали, представители ассоциации разговаривали по телефону, а виновники этого собрания стояли в центре комнаты в ожидании решения. Мидзуки и Вакатоши едва успели поздороваться, как их тут же отправили в кабинет для обсуждения дальнейшего плана действий. На данный момент сторона девушки воздерживалась от комментариев, ссылаясь на необходимость проверки информации, в то время как представители спортсмена активно связывались со спонсорами, уверяя их, что ситуация скоро будет улажена. — Хорошо, мы сейчас сделаем официальное заявление, — завершив звонок, один из представителей ассоциации повернулся к собравшимся. По выражению его лица стало ясно, что поступил приказ, не подлежащий обсуждению. — В чем дело? — спросил главный тренер, не скрывая раздражения. Утренняя суматоха вокруг спортсмена его утомила, и он хотел поскорее закрыть этот вопрос. — Вам придётся подтвердить отношения, — коротко объяснил представитель. — Спонсоры поддерживают это развитие событий, но Вакатоши придётся продлить контракт еще на год. Кроме того, учитывая, что Мидзуки работает в известном издательстве, ей будет предоставлена охрана. — Что? — воскликнула Мидзуки, ошеломленная таким поворотом событий. Для неё, как для журналиста, это могло означать конец карьеры, которая едва началась. Подтверждение фальшивых отношений с известным спортсменом могло навредить как её личной жизни, так и профессиональному росту. — Почему нельзя просто рассказать правду? Мы ведь встретились всего пару раз в парке. — Ваши «пару раз» были поздно ночью и рядом с вашим домом, — заметил представитель с акцентом на последних словах. — Это не лучшим образом сказывается на репутации нашего спортсмена. — А как же моя репутация? Это ведь тоже отразится на мне! — возразила девушка. — Безусловно, — спокойно ответил мужчина. — Но в первую очередь это касается вашей компании. «Kodansha» — одно из крупнейших издательств страны. — Подождите, — подняла руку Мидзуки, пытаясь разобраться. — Но разве подтверждение наших отношений не усугубит ситуацию? В комнате повисла тишина; все обдумывали слова Мидзуки. Действительно, подтверждение могло бы вызвать подозрения, что Мидзуки получила свою должность незаслуженно. Но представитель был уверен в своей позиции. — Общественность так не подумает, если мы скажем, что вы на ранних стадиях отношений, — продолжил он. — Что после вашего первого успешного интервью Вакатоши сам проявил инициативу, и вы решили узнать друг друга ближе. — Я все равно не понимаю, — настойчиво сказала Мидзуки. — Сейчас этим подтверждением вы наносите ущерб моей компании. Вы вообще обсуждали это с ними? — Да, и это была их инициатива, — ответил представитель. — Что? — Мидзуки была в шоке. Её уверяли, что ситуация под контролем, но она не ожидала такого поворота от руководства. — «Kodansha» попросили нашу сторону подтвердить слухи. Оказалось, что для вашей компании это выгодно. Скандал вызвал бурю возмущения, но и дал отличные продажи. Для них потерять стажера — не такая большая цена за высокие показатели на рынке. Плюс это отвлекает внимание от другого скандала в издательстве. — То есть меня просто бросили на съедение, чтобы прикрыть свои проблемы? — с горечью произнесла Мидзуки. Её переполняли гнев и разочарование. Её заставляли играть на публику, не ради неё, а ради спасения репутации других. — Верно, — кивнул представитель. — Я слышал, что в вашем издательстве были проблемы, и их едва удалось замять. — Значит, издательство прикрывается сейчас Такахарой-сан? — спросил Вакатоши, решив вмешаться в разговор. — Да, — подтвердил представитель. — Недавно возникли разногласия между вашим издательством и другим спортсменом, и это повлияло на волейбольную ассоциацию. Скандала удалось избежать, но потери были значительными. Мы не могли позволить себе нанести ущерб репутации ассоциации и вашего издательства, поэтому пошли на компромиссы. Но слухи быстро распространяются, и сдерживать их трудно. В этот момент и появилась ваша история — идеальный способ отвлечь внимание. — То есть вы в выигрыше, а мы с Ушиджимой-саном просто разменные фигуры, — резко сказала девушка. — Прошу, Мидзуки-чан, не забывай о манерах, — с усмешкой заметил представитель. — Нам предстоит долгое сотрудничество.

***

Ушиджима Вакатоши, выслушав все наставления от вышестоящих, сдержанно кивнул в знак согласия и направился к месту проведения интервью. У выхода из тренировочного центра собралась толпа журналистов с микрофонами, камерами и осветительным оборудованием. Новость о том, что в разгар олимпийских игр один из ведущих членов сборной якобы был замечен на «свиданиях,» стала настоящей сенсацией, за которую журналисты были готовы цепляться всеми силами. В объективы камер должны были попасть его первые слова — высказывание, которое могло либо усугубить скандал, либо попытаться его погасить. Для Ушиджимы участие в фальшивых отношениях было чем-то новым, но не чуждым. Он часто слышал о том, как звезды и влиятельные люди таким образом поднимают себе рейтинги и отвлекают внимание от нежелательных тем. Вот только он и не предполагал, что ему самому придется оказаться в центре такой ситуации. Выйти перед всей страной и заявить, что он нашел «любовь всей своей жизни,» казалось не только нелепым, но и предательством собственных ценностей. Однако его долг перед командой и ассоциацией требовал решительных действий — он не имел права подводить своих товарищей. В мыслях повторяя одобренную речь, Вакатоши приблизился к выходу и распахнул дверь. Шум толпы, суета и непрерывные вспышки камер обрушились на него. Атмосфера была тяжелой, словно сама обстановка пыталась сломить его уверенность. Толпа репортеров тут же начала выкрикивать вопросы, пытаясь перебить друг друга, чтобы пробиться к нему, и их голоса терялись в треске камер. Вакуум звуков, плотный и давящий, окружал его, но Ушиджима знал, что отступление не вариант. Он поклонился в знак приветствия и приступил к своей заранее подготовленной речи. — Здравствуйте, — начал он, еще раз склоняясь в знак уважения перед толпой, а затем, выпрямившись, заговорил более громко и четко. — Сегодня я хочу принести извинения всем, кто собрался здесь в столь ранний час. Из-за обсуждений моей личной жизни команда и ассоциация подверглись жесткой критике. В особенности, я хотел бы попросить прощения у Такахары Мидзуки, с которой у меня в последнее время складываются теплые отношения. Не успел он договорить до конца, как его тут же перебила волна вопросов от журналистов. Их глаза блестели в предвкушении сенсации — сам Ушиджима подтвердил слухи о романе. Это была именно та новость, которую они так ждали. — Ушиджима-сан, это правда, что Вы пренебрегали тренировками, чтобы уединиться с Такахарой-сан? Именно поэтому вчера команда проиграла? — прозвучал первый резкий вопрос из глубины толпы. Камеры мгновенно нацелились на его лицо, стремясь уловить любое изменение выражения. — Моя личная жизнь и работа никак не связаны, — холодно и уверенно ответил Вакатоши, выдерживая прямой взгляд камер. — Действительно, мы вчера потерпели поражение, но это не связано с моими чувствами. Соперники оказались сильнее, и это единственная причина. — Но как Вы объясните то, что Вас часто видели поздно ночью в парке? К тому же, есть свидетели, утверждающие, что Вы встречались с Такахарой-сан в раздевалке сборной. Это не случайно? — еще один острый вопрос, но Вакатоши и к такому был готов. Он сделал паузу, позволяя словам журналиста повиснуть в воздухе, а затем спокойно ответил: — Да, это правда, что я встречался с Такахарой-сан в парке и в раздевалке сборной, но все это происходило в мое свободное время. Никогда бы не позволил себе ставить личные чувства выше интересов команды, особенно когда на кону стоит выступление на столь значимом международном событии. Репортеры шумно обсуждали его ответ, пытаясь найти новые уязвимые места, пока не прозвучал еще один вопрос, подстегивающий любопытство публики: — Как вы объясните то, что Такахара-сан, будучи стажером в издательстве, получила должность интервьюера у сборной команды? Не вы ли помогли ей с этим? — Нет, я не помогал ей, — уверенно ответил Вакатоши, едва заметно напрягая плечи. — Эта работа была доверена ей издательством. После нашего первого интервью я сам захотел узнать Такахару-сан поближе. Она оказала огромную помощь нашей команде — не только в продвижении, но и в моральной поддержке в трудные моменты. Я очень благодарен ей и надеюсь, что все злостные комментарии прекратятся. Он перевел дыхание, чувствуя, как напряжение расползается по его телу. Словно приготовившись к последнему рывку, он снизил тембр голоса и заговорил более сурово: — И еще, — его голос прозвучал гулко среди затихшей толпы. — За распространение ложных или негативных утверждений наша ассоциация намерена обратиться в суд. Завершив свою речь, Ушиджима медленно поклонился и, не дожидаясь новых вопросов, повернулся, чтобы вернуться внутрь здания. Он знал, что сказал ровно столько, сколько нужно, и сумел выдержать давление. В его голове все еще звучали эхо вспышек камер и вопросов журналистов. Несмотря на ложь, которую ему пришлось озвучить, он не испытывал угрызений совести — ведь между приукрашенной правдой о его чувствах и реальной благодарностью к девушке не было лжи.

***

Такахара Мидзуки, выслушав все наставления от менеджера сборной и смирившись с непростой ситуацией, сидела в кабинете главного тренера, ожидая прихода Ушиджимы. После утренней бурной дискуссии и напряженных переговоров остальные члены ассоциации и менеджеры покинули помещение, оставив ее наедине с тренером. Оба были заметно вымотаны: он, погруженный в работу за своим компьютером, сосредоточенно печатал что-то, в то время как девушка, сидя на мягком диване, нервно перебирала историю звонков на телефоне. После утреннего звонка от Ямады-сана поток звонков от фанатов и репортеров практически не прекращался. Кто-то из журналистов или фанатов каким-то образом раздобыл её номер, и телефон разрывался от настойчивых запросов. Её нервы были на пределе, и в отчаянии она отключила звук, спрятав телефон глубоко в сумку. Теперь же, когда ситуация немного стабилизировалась, она снова вытащила устройство и с тревогой обнаружила сотни пропущенных вызовов. Среди них мелькали имена близких: родители звонили несколько раз, а затем — подруги из университета. В первую очередь, она написала родителям, успокаивая их, что с ней всё в порядке и обещала приехать вечером. Подругам она отправила короткие сообщения, уверяя, что объяснит всё позже. Однако она оставила в стороне блокировку незнакомых номеров, понимая, что это займет слишком много времени. Ожидание прихода Ушиджимы усиливало её нервозность. Мысли о том, что он сейчас в одиночку противостоит агрессивной толпе журналистов, не давали ей покоя. Она знала, какой мощный прессинг могут оказать репортеры на спортсмена, и её тревога нарастала, будто невидимые тиски сжимали её грудь. Мидзуки изо всех сил старалась не выдать своих чувств, но тяжесть ожидания медленно, но верно подтачивала её самообладание. Прошло не более двадцати минут, прежде чем дверь кабинета распахнулась, и вошел Ушиджима. Его лицо, осунувшееся от усталости, и слегка напряженные плечи выдавали внутреннее напряжение, которое он испытывал. Мидзуки мгновенно вскочила с дивана, не скрывая тревоги в голосе. — Всё в порядке? — она шагнула навстречу спортсмену, её глаза скользили по его уставшему лицу, пытаясь уловить малейший признак дискомфорта. Сама мысль о том, что он мог пострадать из-за неё, заставляла её сердце сжиматься от боли. — Да, — коротко ответил Ушиджима, стараясь держать голос ровным, но его усталость была ощутима в каждом слове. Он направился к дивану, чтобы наконец присесть и перевести дыхание. Девушка последовала за ним, ее движения были слегка дрожащими, как будто сдерживаемое напряжение прорвалось наружу. Когда Ушиджима сел, она, чувствуя, как внутренние стены, возведенные для сдерживания эмоций, начинают рушиться, робко заговорила: — Прости, пожалуйста, — её голос дрогнул, и она виновато опустила голову. Она чувствовала, что нервы, натянутые как струна, вот-вот оборвутся, и это чувство вины становилось невыносимым. — За что? — удивленно переспросил Ушиджима, слегка нахмурившись. Он не мог и подумать о том, чтобы возложить вину на девушку за то, что произошло. Наоборот, он был убеждён, что вся ответственность лежит на нём. — Ты ни в чём не виновата. — Но… — её голос едва не сорвался на рыдания, она с трудом сдерживала слёзы, — из-за меня тебе пришлось отвечать перед всеми… я… я… — слова застряли в горле, и слёзы прорвались через её хрупкие попытки держать себя в руках. Её лицо скривилось от горечи, и слёзы потекли по щекам, как прорыв плотины, которая больше не могла сдерживать воду. Вакатоши, видя, как девушка, измученная и сломленная, не может больше сдерживать свои чувства, ощутил острую потребность успокоить её. Он, привыкший к давлению и сложным обстоятельствам как профессиональный спортсмен, понимал, насколько тяжело ей переживать этот опыт впервые. Ему показалось, что её боль отдаётся в его собственном сердце. Взяв её маленькую, дрожащую руку в свою, он осторожно провел большим пальцем по её холодным пальцам, стараясь передать ей хоть немного тепла и поддержки. — Мидзуки-чан, — тихо и с мягкостью в голосе произнес он, стараясь, чтобы его слова проникли сквозь её отчаяние, — ты ни в чём не виновата. Так сложилось, и мы не можем это изменить. Я понимаю, как тебе тяжело, и мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но я обещаю, что защищу тебя. Он пытался встретиться с её взглядом, желая, чтобы она увидела в его глазах искренность и твёрдость его намерений. Его слова были полны решимости, и они словно формировали вокруг неё защитный кокон. Но девушка продолжала плакать, всхлипывая от внутренней борьбы. — Но я… я… — она задыхалась от слёз, пытаясь найти силы продолжить, — я не хотела тебе навредить… — Всё хорошо, не волнуйся обо мне, — уверенно и мягко ответил Ушиджима, наклоняясь чуть ближе, чтобы она почувствовала его поддержку. — Всё, что сейчас происходит, мы сможем уладить. Ассоциация уже взяла на себя ответственность за судебные иски против всех, кто распространяет ложь. Тебе не о чем беспокоиться. — Я не боюсь угроз, — девушка начала приходить в себя, её дыхание постепенно выравнивалось, но страх за него всё ещё пронзал её слова. — Я боюсь за тебя. А вдруг это скажется на команде? Вдруг от тебя отвернутся фанаты и начнут ненавидеть? Я не хочу разрушить твою карьеру, твоё будущее… — Как я уже сказал репортерам, моя личная жизнь и работа — это совершенно разные вещи, — голос Ушиджимы звучал твёрдо, его взгляд был полон решимости, а в словах — уверенность, которая не допускала сомнений. Он привык разделять эти аспекты своей жизни, и не собирался позволить кому-то их смешивать. Главный тренер, наблюдая за их разговором из-за своего рабочего стола, чувствовал, как напряжение в кабинете достигает предела. Он понимал, что если не вмешаться, эмоции могут снова взять верх, и Мидзуки, едва успокоившись, снова погрузится в слёзы. Наконец, он решил вмешаться, подавая свой голос в тишине: — Мидзуки-чан, Вакатоши-кун, — его голос был строгим, но в нём проскальзывала нотка сочувствия. Оба обернулись к нему, не сразу осознав, что он наблюдал за их разговором. — День был тяжёлым для всех нас, и меня тревожит, что это ещё не конец. Думаю, вам обоим нужно пойти и немного отдохнуть. Мы достаточно побегали с утра, и немного покоя не повредит. Он жестом указал на дверь, давая понять, что молодым людям пора покинуть его кабинет. Ушиджима и Мидзуки, обменявшись взглядами, медленно поднялись с дивана и направились к выходу, чувствуя себя немного легче после разговора. Но перед тем, как они успели уйти, тренер снова заговорил, его голос был неожиданно мягким: — Не переживайте так сильно, — он подмигнул им на прощание, в его взгляде проскользнула едва уловимая улыбка. — Возможно, всё это даже к лучшему.