Не упустить возможность

Национальный тренировочный центр Японии.Район Кита.Токио

Второй день с начала Олимпийских игр сборная Японии по мужскому волейболу проводила в интенсивных тренировках. Так как матчи не проходили ежедневно, команда использовала это время для подготовки и восстановления перед предстоящими состязаниями. С раннего утра у них была запланирована пробежка, за которой следовала растяжка, а следом основная тренировка. Каждый член команды разминался по индивидуальной программе, составленной тренером с учетом личной выносливости и физического состояния. Такой подход обеспечивал максимальную эффективность и предотвращал травмы.Разнообразие физических данных и особенностей подготовки было очевидным, что воспринималось как естественное и не вызывало беспокойства среди игроков. Каждый спортсмен работал в своём темпе, и только начав общие тренировки, они синхронизировались для командной игры. Сегодня основное внимание уделялось отработке подач, которые являются ключевым элементом в волейболе, приносящим очки.Капитан команды первым вышел на подачу, а затем последовали остальные игроки. Вакатоши Ушиджима демонстрировал мощные силовые подачи, дополненные вращением мяча, создаваемым левой рукой. Такие подачи были крайне сложны для приёма. Следом подавал Сакуса Киёми. Благодаря удивительной гибкости кистей рук, он придавал мячу необычные траектории, что делало его подачи уникальными. Ещё в старших классах его считали лучшим доигровщиком Японии, и он подтвердил свою репутацию, попав в национальную сборную сразу после окончания школы. Подачи Тобио Кагеямы отличались не меньшей мощностью и точностью, благодаря чему он заслужил репутацию гения волейбола и превосходного связующего. Его умение точно перенаправлять мяч доигровщикам или центральным блокирующим не раз выручало команду из сложных ситуаций.Мия Атсуму, как талантливый связующий, не уступал Кагеяме Тобио. Несмотря на разницу в характерах — общительный и энергичный Атсуму и более замкнутый Тобио — они со временем научились находить общий язык. Между ними всегда был весёлый рыжий парень, Хината Шоё, который находил общий язык с каждым. После двух лет обучения пляжному волейболу на другом континенте, Хината значительно улучшил свои навыки. Он и Кагеяма были друзьями и соперниками ещё со времен старшей школы, что способствовало их развитию и достижению национального уровня. Ещё один выдающийся игрок сборной, центральный блокирующий Хякузава Юдай. Своим высоким ростом и усердием смог попасть в национальную сборную, несмотря на позднее начало карьеры. Первоначально застенчивый, он благодаря поддержке Хинаты преодолел свои комплексы и стал неотъемлемой частью команды. Сейчас его подачи стали сильными, не уступая подачам Ушиджимы. Последним вышел подавать Хошиуми Корай. Его силовые подачи в прыжке стали намного лучше, чем были в старшей школе. А подаче планер не раз заставляла соперников попотеть при приеме. Тренировка шла по плану: после отработки подач следовали упражнения по подбору мячей и ударам. В команде подборе мяча выделялись либеро Яку Мориске и Комори Мотоя. Для них это была первая Олимпиада, но их навыки подбора, отточенные с юных лет, позволяли им блестяще выступать на мировой арене. С каждым сильным ударом они справлялись идеально, подбирали казалось бы труднодоступные мячи, и перенаправляли прямо на связующего игрока. Спортсмены выкладывались на полную, при этом тщательно следили за своим состоянием, чтобы избежать травм перед следующей игрой. Закончив основную тренировку, команда направилась на обед. В тренировочном центре подавали сбалансированное питание, специально разработанное для спортсменов, чтобы утолить голод и восстановить силы. По пути в столовую, ребята обсуждали дальнейшие планы, стратегию и игры. Обсуждение тренировки продолжалось, пока Хината не сменил тему. — Интересно, что у нас сегодня будет на обед? — непринужденно начал разговор Хината. — Я так проголодался, что готов съесть слона. — Куда вся еда уходит? Ты ведь уже не растёшь, но кушаешь за троих как минимум, — Мия Атсуму весело поддразнивал младшего. — Даже Хякузава кушает меньше, но ростом вышел в два метра. — Эй, — наигранно изобразив обиду, Хината продолжил, — я вообще-то прыгаю выше всех. — Ну, конечно, наша лучшая приманка прыгает за счёт трёх порций, — теперь уже подключился второй связующий, Кагеяма. — Кагеяма! — крикнув на Тобио, Шоё пошел в наступление, — Ты вообще-то тоже кушаешь не меньше меня. Придирки между двумя игроками начались ещё в старшей школе, и до сих пор парни могли спорить о многом. Наблюдая за этой сценой со стороны, капитан команды решил не вмешиваться. Больно уж веселило его всё это, хотя раньше он мог вообще не обращать на такое внимания. Нахождение среди буйных и неспокойных ребят со временем повлияло на восприятие окружающего у Ушиджимы. Если в прошлом он старался такое обходить стороной, то в настоящем он мог находить это забавным. — Вакатоши-кун, тебе весело? — спросил у капитана Бокуто. У Котаро был такой же весёлый нрав, он мог спокойно завести всех и всегда, временами казалось, будто он излучает тепло и свет, — Давно я не видел улыбки на твоём лице, особенно за пределами площадки. — Ребята забавные, — ответил на вопрос капитан, — вроде давно не старшеклассники, но всё так же ругаются. — Вакатоши-кун, тебе тоже иногда стоит веселиться. Люди ведь не всегда понимают твоё настроение, — в разговор вмешался Киёми, — Ты ведь вчера долго уснуть не мог. Я видел, как ты выходил из комнаты ночью и ушёл куда-то. Тебя что-то мучает? — Киёми отличался своей проницательностью и наблюдательностью. Его чрезвычайная осторожность позволяла остерегаться проблемных ситуаций и избегать ненужных травм. Он был одним из тех игроков, которые могли одинаково совмещать работу и личную жизнь. Пока что он единственный из сборной ребят, кто помимо волейбола и тренировок, имел настоящую личную жизнь. Внешне он казался пессимистичным и брезгливым, однако это не говорило о его характере в плохом ключе. Длительные отношения позволили научиться различать любые перемены в людях, ведь начав отношения, Сакуса не сразу понимал, чего от него хотят. — Ты всё такой же проницательный, — ответил Вакатоши, — отношения с Мори-сан сделали тебя более наблюдательным. — Аой никогда не говорит напрямую, поэтому мне приходилось сложно первое время. Но я её люблю, так что научился следить и замечать любые отличия от привычного поведения. Вот и твоё поведение вчера было необычным, — объяснил, что к чему, Киёми. Поняв, что от допроса Сакусы никак не отвертеться, капитан решил признаться. Он рассказал, что не смог уснуть из-за вчерашних слов о его безэмоциональном поведении. Раньше это его не сильно беспокоило, но с каждым годом становилось сложнее открываться людям. Старые привычки сложно исправить, да и выработать новые давалось нелегко. Ему не нравится, что люди его не понимают. Хотелось доказать, что он такой же человек, и всё чувствует. — Может, для начала тебе стоит начать говорить, — посоветовал Бокуто. Он стоял и слушал рассказ капитана, и решил, что такой совет ему поможет, — Ты же общаешься с людьми чаще всего невербальными жестами. — Иногда вместо слов лучше действовать, — нашёл что сказать на такой совет Вакатоши. — Но в общении с людьми слова важны, — всё не унимался Котаро, — ты же разговариваешь с Тендо по телефону, о чём вы общаетесь? — Спрашиваем о новых событиях в жизни, — задумался капитан. — А может, тебе тяжело общаться с незнакомцами? — предположил Киёми. — Если ты спокойно разговариваешь с Тендо, да и с остальными, можно предположить, что тебе некомфортно с незнакомцами. — Не сказал бы так, я спокойно говорю и знакомлюсь с новыми людьми. — Вот именно, спокойно, — начал Бокуто, — ты говоришь спокойно. А стоит добавить чуть-чуть эмоций, и люди начнут тебя понимать.Так и не переставая обсуждать проблему в общении капитана, ребята дошли до столовой и сели за стол. На время Олимпиады здесь питались все спортсмены из разных сборных, и встретить здесь друзей из других стран было проще простого.Этим днём не только японская сборная обедала в столовой. Также там находились спортсмены из России, Италии, США и Аргентины.Бывший одноклассник нынешнего тренера Иваидзуми Хадзимэ тоже обедал за столом вместе с членами команды.Ойкава Тоору, уроженец Японии, который после окончания школы улетел в Аргентину, последовав за своим кумиром детства и тренером.Он играл связующим в основном составе. Завидев входящих японцев, Тоору дружелюбно улыбнулся и помахал рукой в знак приветствия.Первыми завидели парня Хината и Кагеяма, которые при входе в столовую не переставали спорить. Тоору был бывшим семпаем Кагеямы. Обоих ребят ещё со школы сравнивали и выделяли таланты каждого. Хоть прошлое уже в прошлом, они всё ещё считали себя соперниками, ведь играли на одной позиции. Желание доказать, кто из них лучший, заставляло ребят тренироваться усердно. Хината же после встречи с Ойкавой в Бразилии сдружился со связующим из Аргентины. Их вечно весёлый задор и позитивное настроение послужили началом крепкой дружбы. Ойкава увидел в Хинате самого себя — такого же помешанного на волейболе, но без выдающегося таланта. — Ойкава-сан! — воскликнул Шоё и подошёл к столику старшего для рукопожатия. Кагеяма последовал примеру рыжего и тоже молча подал руку. — Привет, ребята, — ещё шире улыбаясь, ответил Тоору. — Шоё, а ты, кажется, подрос, — заметил небольшое изменение в Хинате. — Хе-хе, я всё ещё расту, хоть мне уже и двадцать пять лет, — улыбался Хината, на что Кагеяма пренебрежительно ухмыльнулся. — А ты всё такой же хмурый, Тобио-чан, — растягивая последний слог, произнёс Ойкава. — Будешь так брови собирать — и морщины появятся скоро, — издевался над младшим Тоору. — Я не хмурый, — наигранно обижаясь, ответил Тобио. Возможно, прежний Кагеяма на такие слова вспылил бы и начал спор, но сейчас он понимал, что ребята просто шутят, и решил поддержать общую атмосферу, — Ойкава-сан, как добрались? — вежливо продолжил младший. — Приятно вернуться на родину. Только я бы хотел приехать сюда в другое время года. В Аргентине тоже есть все сезоны, но родная Япония всё-таки лучше, — с ноткой ностальгии в голосе отвечал Тоору. Он давно привык к культуре другой страны, выучил язык, а главное, играл в свой любимый волейбол. Но временами тоска по родной земле настигала, и парень задумывался о переезде обратно. Это были только мысли, ведь он прекрасно понимал, чего достиг в Аргентине, да и смена гражданства далась нелегко. Столько сил и труда было вложено, чтобы достичь цели, поэтому он быстро отгонял тоску. Он мог в любое время прилететь сюда отдохнуть или встретиться с друзьями. Ребята продолжали весело обсуждать приезд Ойкавы, когда к ним подошёл капитан сборной Аргентины и позвал обратно Тоору.Так как аргентинцы пришли раньше, их команда уже успела пообедать, и после небольшого перерыва у них была следующая тренировка.Уходя, Ойкава сказал: — Шоё, Тобио, мы выиграем! — на что ребята одновременно ответили: — Мы не проиграем! — и пошли садиться за стол обедать.

***

Ойкава Тоору был рад встрече с бывшими соперниками. Школьные раздоры давно остались позади, уступив место чувству гордости и восхищения. Ойкава искренне восхищался своими бывшими противниками, которые выросли и стали еще сильнее. Приезд в Японию принес ему радость, так как он наконец-то смог встретиться со своей семьей и поужинать вместе. Конечно, родственники также ездили к нему в Аргентину, но у парня всегда было слишком много дел, чтобы уделять семье должное внимание.Несмотря на напряженный график тренировок, Ойкава не чувствовал сильной усталости. Привычка выкладываться на полную на тренировках развила в нем невероятную выносливость. После утренней тренировки у него оставались силы на прогулку по территории центра. Он давно не был дома, и если прилетал, то всегда проводил время в Мияги, своем родном крае. Так что идея пройтись по округе казалось ему заманчивой. Прогуливаясь вдоль тренировочного центра, он заметил знакомую фигуру вдалеке. Хотя их отношения не были близкими, они знали друг друга. Капитан японской сбороной, Ушиджима Вакатоши, приближался к нему. Его выражение лица было задумчивым, в руках он держал телефон, на котором только что прочитал статью об успехе своей страны и интервью. Как и говорили ребята, статья оказалась довольно скучной и простой. Он осознавал, что его вины в этом нет. Но мысли о своем скучном поведении заставляли его анализировать все предыдущие действия.Когда оба парни поравнялись, то начали с приветствия. В столовой Ойкава только помахал рукой, поэтому, решив, что стоит поздороваться как следует, он протянул ладонь парню. Тот в свою очередь крепко пожал руку и взглянул на соперника. — Давно не виделись, Ушивака, — так звали капитана близкие ему друзья. — Привет, — ровно ответил парень. — Ты все такой же тихий робот, — не заметил никаких изменений в капитане Тоору. Эти слова почему-то задели Вакатоши. Он уже второй день подряд слышал, что его манера поведения схожа с искусственным интеллектом. — Что мне сделать, чтобы выглядеть… — Ушиджима замялся, не зная, какое слово подобрать. Подумав немного, он продолжил: — Живым… Ойкава не ожидав услышать такой вопрос и был слегка удивлен. Он всегда считал, что Ушиваку такие вопросы не волновали. — Не ожидал такого от тебя, Ушивака, — начал Тоору. — Неужто кто-то задел чувства капитана? — теперь уже легкой ухмылкой отвечал связующий. У него не было намерения обидеть парня. Но завидев хмурое лицо, он быстро продолжил: — Прости, я не думал, что ты это серьезно, — остановившим жестом рук, парень попросил прощения.— Тебе не кажется, что в твоем возрасте менять поведение поздновато? — последовал вопрос, — Все-таки тебе уже двадцать семь, и привычки менять сложно. Да и в твоем случае твой стиль речи тебе подходит. — Люди неправильно понимают то, что я хочу сказать. Им кажется, что я говорю все без эмоций, — продолжил Вакатоши о своей проблеме. — Ну, все люди разные, и если кто-то тебя не понимает, найдется тот, кто обязательно поймет, — в словах Ойкавы была правда, но частые разговоры о нем как о роботе задевали Вакатоши. — Я хочу, чтобы люди не считали меня скучным, — еще один ответ, который Ойкава не ожидал услышать от Ушиваки. Какие перемены творились в парне, что тот решил начать анализировать свои действия. Тоору всегда казалось, что этот волейбольный монстр никогда не покажет свои эмоции за пределами корта. Поэтому, недолго думая, Ойкава стал отвечать. — Я не знаю, что у тебя происходит в душе, но, пожалуйста, не раскисай перед играми, — Тоору решил пойти другим путем, чтобы доказать парню, что он не скучный. — Я не хочу вас победить только потому, что ты себе надумал лишнего. Услышав эти слова, у капитана загорелись глаза от такой дерзости. — Мы не проиграем в игре, — вот тут-то у Ушиваки стали проявляться эмоции. Он жил волейболом, поэтому вызов в игре всегда действовал на него как красная ткань на быка. — Вот видишь, ты не скучный и уж тем более не безэмоциональный, — весело ответил Тоору. — Стоит сказать про волейбол, и ты готов меня прихлопнуть, — шутил связующий. Широко раскрыв глаза на такое замечание, до Ушиваки стали доходить значения слов. Он не замечал, что только волейбол дарит радость и эмоции в жизни капитана. Остальное же было из разряда «неинтересно». Самостоятельно скрывшись от других задач мира, он построил баррикаду между интересными и неинтересными вещами. Его ничего не увлекало, следовательно, он и не знал достаточно хорошо что-то другое. Но сейчас, осознав, что стоит начать увлекаться чем-то другим, он надеялся, что его спектр эмоций увеличится. — Спасибо, — кивнув за столь полезный ответ, Ушиджима хотел задать еще один вопрос. — Что в мире еще интересное? — Ушивака, ты меня поражаешь, — удивившись в третий раз на заданный вопрос, Ойкава стал предлагать варианты: другие виды спорта, путешествия, прогулки, свидания и так далее. На все получая отрицательный ответ, Тоору уже не знал, что предлогать. — Не говори, что ты ни разу не встречался в свои-то двадцать семь, — тяжело вздохнул Ойкава. — У меня были отношения, — последовал ответ, — но мы расстались. — Вы расстались потому, что ты не уделял ей внимания, сконцентрировавшись на волейболе? — Она тоже играет в волейбол. Действительно, чего мог ожидать Тоору, когда капитан сборной проводит столько времени на тренировках. «Извне ни с кем не пообщаться, следовательно, он нашел подружку в волейбольном кругу», — И расстались вы почему? — Она улетела играть за другой клуб в Россию, поэтому мы перестали часто общаться и отдалились, — с каждым новым фактом о жизни спортсмена, Ойкава поражался тому. — Мне кажется, дело в том, что ваши характеры были похожими, — предположил Тоору. — Поэтому сейчас тебе стоит найти кого-то из другой сферы деятельности, — предложил парень. — Возможно, ты прав, но о чем нам говорить? — на этот вопрос парень уже не знал, что ответить. Он видел, что Ушивака жил только волейболом и тренировками, что уж там говорить, его поразил факт, что тот умудрился найти девушку, похожую на самого себя. Он прекрасно понимал, что найти любовь в общей сфере деятельности намного легче. Но чтобы своего клона (Так думал Ойкава о бывшей капитана), это надо постараться. Ойкава был опытным в любовных делах. Еще со старшей школы за ним бегало сотни фанаток, а после начала профессиональной карьеры их стало чуть ли не тысячи. Он не был обделен вниманием и знал, как привлекать девушек. Общался с ними на разные темы, гулял и встречался. Только те в свою очередь со временем требовали от него все больше внимания и ставили перед выбором: волейбол или девушка. Не дожидаясь ответа, все как одна бросали его, и Тоору снова становился одиноким. Ближе к двадцати пяти годам он перестал встречаться с девушками часто, полностью сфокусировавшись на работе. Он твердо для себя решил, что если и будет строить отношения, то только с той, которая не будет ставить глупые ультиматумы. «Если любишь человека, то разве не должен любить всего и без оглядки?» Так считал Тоору, поэтому его сердце было все еще свободным. — Это ты уже спроси у самого себя, — закрыл тему Ойкава, решив не отвлекаться в сезон олимпийских игр, да еще и на проблемы других. Закончив диалог и попрощавшись, каждый продолжил путь туда, куда шел. Ойкава на прогулку, а Ушивака на встречу с главным тренером.

***

В кабинете у главного тренера была просторно и чисто. По середине стоял диван, за возле окна широкий стол и кресло. В правом углу был большой шкаф, где висел парадный костюм. Он был запасным, на случаи не предвиденных пресс-конференций или встреч со спонсорами. Работа главного тренера включала не только руководство командой и планирование стратегий, у него были также административные обязанности. Из-за последних Ирокава Норикацу вчера не смог присутствовать на общем собрании с командой. Срочно потребовалось ехать в федерацию волейбола, из-за возникших проблем внутри организации. И больше всего тренер ненавидел, когда такие проблемы отвлекали его во время важных игр. Сейчас он вызвал капитана, чтобы лично убедиться в состояние команды, а в частности его самого. Другие тренера уже сдали свои отчеты, менеджера команды следили за нахождением ребят, и занимались индивидуальным расписанием каждого. Которого в данный период хоть и не было, но Олимпиада пройдет быстро, поэтому расписание составлялось наперед. Личный менеджер Ушиджимы тоже сдал свой отчет, в котором говорилось что спортсмен выходил поздно ночью из жилого комплекса. Со стороны может показаться что у ребят нет никакой свободы, на самом же дела их ни в чем не ограничивали. Единственное требование, это предупреждать о самоволках менеджера команды. Наблюдая за поведением капитана, не было заметно внешних отклонений или травм, но душевное состояние играла важную роль, поэтому любые не соответствующие обычному поведению спортсмена действия, сразу докладывались вышестоящему лицу.Тренер сидел в своем кресле за столом, когда в дверь трижды постучались. Разрешив войти, он увидел капитана сборной, который войдя поклонился в приветствие. — Добрый день, — первым начал Вакатоши, — Вы звали? — Добрый, — ответил главный тренер, — да, возникли кое-какие вопросы, хотел узнать лично твоего мнение, — мягко начал подводить к главному вопросу Ирокава, — ты вчера ночью выходил с жилого комплекса, и тебя довольно долго не было. Тебе есть что сказать? Ушиджима вспомнил что, забыл предупредить о поздней вылазки, совсем погрузившись в раздумья. Обычно парень не нарушал какие-либо правила, и следовал всему что говорили тренер и менеджеры. Но непослушные мысли напрочь выбили из головы правила нахождения здесь. — Простите, я забыл предупредить, — в знак извинения капитан еще раз поклонился, — ничего не произошло, я просто вышел перед сном на прогулку. — Вакатоши, — как только тренер так называл капитана, тот сразу понимал, что сейчас будет выслушивать наставления. Он не первый год работает с тренером Ирокава, и заранее мог предугадать по интонации когда будет похвала, а когда наставления — Чтобы у тебя там не случилось, тебе не следует выходить поздно ночью без разрешения. Если у тебя какие-то проблемы, то стоит проконсультироваться c тренером. А если тебя изнутри что-то терзает, то медицинский персонал всегда поможет. — Впредь буду осторожнее, — выслушав речь тренера, ответил парень. — Я понимаю что сейчас всем не легко, особенно вам ребята, — уже более в мягком тоне говорил тренер, — Но тебе как капитану стоит сразу говорить, если тебя или кого то из команды что то тревожит. Я знаю вас не первый год, и будучи взрослыми, вы все такие же упрямцы, как подростки. Душевные переживания будут идти вместе с вами до конца карьеры, и вам придется с этим смириться. Но мне не хотелось, чтобы вы в одиночку с этим справлялись, когда рядом есть мы. Вакатоши молча слушал, не найдя что ответить. Он знал что медицинский персонал следил за их физическим и ментальным здоровьем, а тренер по психологии отвечал за психологическое состояние каждого игрока во время игр, поднятие боевого духа, и мотивацию. Он даже брал индивидуальные консультации, когда его сделали капитаном национальной сборной. На тот момент он не думал что сможет вести команду, хоть когда то и был капитаном. Личными проблемами или переживаниями он не собирался делиться. Для него смешивать работу и личную жизнь казалось не правильным, поэтому личное если не касались волейбола, не обсуждались. Только вот в этот раз, его способы коммуникации стали проблемой на работе. Никто конечно так не считал, однако Вакатоши в силу своего молодого возраста, стало это беспокоить. Он никогда не думал что отсутствие большого спектра эмоций на публике, будет влиять на восприятие других людей. Он не хотел чтобы его слова как-то навредили членам команды, поэтому самостоятельно стал расспрашивать об этом других и искать ответы. Возможно это было верным решением, так считал первое время Вакатоши, но слушая слова тренера понимал что, ошибался. — Вакатоши-кун, я надеюсь мы поняли друг друга. И ничего серьезного не произошло, ты просто вышел подышать свежим воздухом. Но я еще раз повторюсь, если тебя что-то беспокоит, не держи все в себе, а скажи кому-нибудь из нас, — закончил свою речь тренер. — Спасибо, — все что смог ответить Вакатоши. — Вот и хорошо. А ещё напомни остальным ребятам, что завтра нас ждёт игра, поэтому вечерняя тренировка будет недолгой, — повторил тренер, хотя знал, что ребята всё помнят. Он всё больше убеждался, что им необходимо напоминать о предстоящих действиях. Кивнув на прощание, Вакатоши уже собирался выходить из кабинета, как вдруг остановился у двери и произнёс: — Я зайду после вечерней тренировки к Сато-сенсею, — сказав это парень вышел из кабинета главного тренера.

***

Вечерняя тренировка была недолгой, как и обещал главный тренер. Отработав удары и приемы мяча, команда должна была поужинать и идти ложиться спать. Перед завтрашней игрой все должны быть бодрыми и полны сил, поэтому тренер запретил им какие-либо индивидуальные тренировки. Любителей таких вещей было не много, но они все же были. Менеджерам было поручено отправить всех по комнатам и проследить чтобы некие бодрячки не тренировались лишний час. Поужинав, ребята собирались расходиться по своим комнатам, но завидев что капитан команды не собирается идти с ними, они пошли узнать в чем дело. — Ушиджима-сан, вы не собираетесь идти спать? — первым заговорил Кагеяма.Он дольше всех играл и общался с капитаном, поэтому сразу заметил изменения в парне. Раньше он бы напрямую спросил в чем дело, но взрослея он стал больше понимать чувства других. Кагеяма очень тепло и с поддержкой относился к членам команды, хоть со стороны это таким не казалось. — Нет, у меня еще есть дела, — ответил Ушивака, — идите без меня. — Заканчивай с делами и ложись спать, — вмешался Атсуму, — завтра будет игра, ты нужен нам, — Мия тоже заметил, что капитан стал часто уходить в свои мысли. Он не думал что его слова о поведение капитана могут быть тому причиной, поэтому решил не вмешиваться. «Возможно у капитана есть и другие причины для переживаний, дело ведь не в моих словах» так думал второй связующий. Не хотелось признавать что виной его такого состояние могут быть такие безобидные на его взгляд слова. Это ведь его обычное поведение, и никто никогда не обижался на его замечания, просто привыкнув к этому. Впрочем, вины Атсуму там не было, по крайней мере так считал капитан, поэтому утвердительно кивнув, он пошел в противоположную сторону от жилого комплекса.

***

Кабинет Сато Дайсуке находился на том же этаже, где располагался кабинет главного тренера. Тридцативосьмилетний мужчина работал здесь тренером по психологии. Он присутствовал на всех играх сборной, чтобы в случае необходимости оказывать моральную поддержку, когда команда теряла боевой дух. Такое происходило редко, ведь сборная состояла из лучших спортсменов. Но форс-мажорные ситуации никто не отменял, поэтому тренер по психологии всегда был рядом. Его работа включала также проведение индивидуальных сеансов для спортсменов, которые теряли мотивацию или погружались в свои переживания. За более чем десять лет на этой должности он не раз видел, как молодые ребята бросали спорт из-за проблем в личной жизни или разногласий внутри команды.Перед важной игрой редко кто заходил на консультацию. Поэтому, получив звонок от капитана сборной по волейболу, психолог был удивлён. Когда-то он давал ему советы по ведению команды, поддержанию командного духа и развитию лидерских качеств. Сато сразу увидел, что Ушиджима прирождённый лидер, поэтому их сеансы быстро завершились. На этот раз Вакатоши попросил консультацию по личному вопросу, не связанному с волейболом или игрой. Личная жизнь игроков редко обсуждалась на приёмах у федерального тренера, спортсмены обходили эту тему стороной. Для этого они старались искать психологов, не связанных напрямую с работой. Сато стало интересно, о чём конкретно хотел поговорить капитан сборной, поэтому, в ожидании прихода пациента, он уже успел выпить чашку чая. Тренировка сегодня была короткой, так что они должны были начать в восемь вечера, сразу после ужина команды. Время показывало пять минут девятого, когда в кабинет трижды постучали и вошёл молодой человек. — Извините за опоздание, — начал с извинений капитан, — задержался на ужине. — Ничего страшного, — ответил психолог, — вкусно поужинал? — начал непринуждённую беседу Сато Дайсуке. Прежде чем переходить к главному вопросу, нужно расположить собеседника к себе. Ни в коем случае нельзя спрашивать в лоб, ведь из-за этого сеанс может не удаться. — Как обычно, — ответил парень. Он помнил все сеансы у Сато-сенсея. Они всегда начинались с простых вопросов, после которых капитан постепенно начинал раскрываться. Как и в прошлом, сейчас он тоже нервничал. Открывать свою душу казалось непосильной задачей, которая могла стать проблемой в жизни каждого. Люди не всегда видят свои качества, чаще всего стараются скрываться за маской идеала, и тем самым обманывают не только окружающих, но и самих себя, — Здесь всегда кормят вкусной и полезной едой. — Твоя правда, — поддержал диалог психолог, — олимпийская столовая одна из самых полезных. — Согласен, идеально сбалансированная пища помогает в тренировках, — Вакатоши решил продолжить тему с едой, — после неё нет тяжести в желудке, да и она даёт достаточно энергии. — Рад, что тебе всё нравится, — Сато своим приятным голосом располагал собеседника к дальнейшему диалогу, — может, есть что-то, что тебе здесь не нравится? — Меня устраивает всё: тренировочный зал большой, жилой комплекс тоже комфортный, питание мы уже обсудили. Но я хотел бы узнать у вас кое-что другое, — решил перейти к делу Вакатоши. Он был бы рад поговорить на отвлечённые темы, но времени терять не хотелось. К тому же, начало сеанса он уже прошёл: они начали непринуждённую беседу и быстро разговорились, что говорило о том, что парень не боится раскрыться. — Конечно, задавай любые вопросы, я постараюсь ответить на них, — утвердительно кивнул психолог. — Это не связано напрямую с играми, скорее даже с волейболом не имеет ничего общего, — начал объяснять Вакатоши, пока психолог его внимательно слушал, — меня стало волновать моя реакция на обыденные вещи. Точнее сказать, я стал часто слышать от других, что недостаточно открыто выражаю свои эмоции. — Кто-то конкретный сказал тебе об этом? — задал наводящий вопрос психолог. Сейчас его задача — найти начало проблемы. Люди не всегда замечают, что незначительные детали могут послужить триггером для больших проблем. — Не сказал бы так, скорее всего меня тревожит то, что я ничего не могу поделать с тем, что отвечаю только на заданные вопросы, без выражения каких-либо эмоций. Так говорят многие, — ответил на вопрос Вакатоши. — И давно тебя это волнует? — Не сказал бы так, — Вакатоши задумался о начале переживаний. Он ведь действительно жил так все свои двадцать семь лет и не переживал об этом. Но почему вдруг сейчас стал резко задумываться на эту тему? Никогда его не волновало то, что подумают другие, особенно не волновало то, что люди могут быть разочарованы его отсутствием энтузиазма. — Расскажи, пожалуйста, что с тобой было последние несколько дней, — предложил начать с обсуждения будней спортсмена психолог. — До начала Олимпийских игр мы все тренировались здесь каждый день, я даже не помню, чтобы выходил за пределы тренировочного центра. Потом была первая игра, которую мы выиграли. Во время игры не было травм ни у меня, ни у команды. Даже соперники никак не провоцировали нас, так что игра была, можно сказать, спокойной, — перечислял события последних дней капитан, — затем после победы мы давали интервью, где всё прошло также как обычно. Я отвечал на заранее заготовленные вопросы ответами, которые дал мне мой менеджер. После интервью мы приехали сюда, обсудили матч и разошлись по комнатам, — на этом моменте Вакатоши замолчал. — Это всё? — спросил Сато-семпай, — больше ничего не было? — Было, — продолжил отвечать, — я вышел ночью на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, и задумался о своём поведении. — Почему ты думал об этом? — уже настойчивее задал вопрос психолог. Он чувствовал, что близится к ответу. — Потому что ребята из команды говорили, что я часто бываю безэмоциональным, — последовал ответ. — Почему они так сказали? — В тот день, когда я давал интервью, ребятам из команды показалось, что я был скучным. — А они сказали, почему так считают? — Потому что девушка-репортёр выглядела недовольной моими ответами, — ответил Вакатоши и начал понимать, к чему клонит психолог, — но я так не считаю. — Хорошо, Вакатоши-кун, — мягко продолжил Сато, видя, что парень стал что-то подозревать, — были ли неожиданные ситуации во время интервью? Может, тебя задел какой-то вопрос? — Нет, вопросы мы получили заранее, поэтому ответы были тоже готовыми, — вспоминая подробно тот день, отвечал капитан, как вдруг вспомнил, что был один вопрос, которого не было в заготовленных, — хотя был один вопрос, который мы не получали. Но я ответил на него. — Хорошо, Вакатоши-кун, ты можешь вспомнить этот вопрос? — Нас спросили, как мы чувствуем себя сейчас, несмотря на прошлое поражение сборной Японии, — потихоньку до парня стало доходить. Этот не обговорённый вопрос мог послужить катализатором, — но почему вас вдруг волнует, о чём был этот вопрос? Это ведь никак не связано с моей проблемой. — Подожди, пожалуйста, ты не мог бы рассказать, как ты ответил на него? — попросил психолог. — Конечно, но я всё ещё считаю, что он тут ни при чём, — стал сопротивляться парень, — я ответил, что наша команда усвоила прошлые уроки и на этот раз мы точно победим. — Хорошо, — закончив слушать, у Сато в голове вертелась одна мысль, и вероятность того, что она правильная, была высока. Он решил спросить напрямую у Вакатоши.— Тебя когда-нибудь волновало твоё поведение в реальной жизни? Может быть, ты чувствовал себя дискомфортно, или тебе кто-то об этом говорил? — Нет, я же говорил ранее, что меня это не волновало. — Хорошо, то есть тебя это стало волновать относительно недавно? — Кажется, да, — отвечал Вакатоши, — но в чём смысл этих вопросов? Мы ведь вначале их обсудили, — не понимал парень. — Не торопись, — успокаивал его Сато, — тебя волнуют прошлое поражение сборной? — Конечно, каждый капитан будет переживать за свою команду. — Даже не смотря на то, что ты не имеешь прямого отношения к прошлому поражению сборной? — Я не понимаю, что вы хотите услышать от меня, — нахмурил брови капитан. — Хорошо, давай по другому, — решил пойти на попятную психолог, — Прошлое поражение тебя волнует так же сильно, как это могло бы волновать другого человека? Или может ещё больше? — пытался узнать Сато, постепенно подводя парня к мысли, что корень проблемы в чём-то другом. — Не сказал бы. Я переживаю ровно так, чтобы это никак не повлияло на нас. — Скажи, пожалуйста, ты когда-нибудь задумывался о том, что эти поражения могут оказывать давление на тебя как капитана команды? — Конечно. Каждое поражение — это наша ошибка. — Хорошо, — решил подвести итог Сато, — а как ты думаешь, если бы не было этих поражений, тебе бы всё ещё казалось, что ты недостаточно эмоционален? — Не думаю, — немного сбивчиво, но уже понимая суть разговора, отвечал парень, — думаю, не казалось бы, — осознал он наконец. — Понимаешь, Вакатоши-кун, — продолжил психолог, — иногда причиной проблемы является что-то, что мы не замечаем. Ты думаешь, что что-то в тебе не так, но на самом деле корень проблемы может быть совсем в другом. В твоём случае — это прошлые поражения, которые оказывают на тебя давление. — Но как с этим быть? — спросил капитан, — я ведь капитан команды, я не могу позволить себе слабость. — Иногда быть сильным — это значит признать свои слабости, — обьяснял психолог, — и иногда нам нужно обращать внимание на то, что нам кажется неважным. Главный совет сейчас — это сфокусироваться на текущих задачах и победах, а не на прошлом. Уверен, что с твоими способностями и поддержкой, которую ты получаешь от команды и тренеров, вы справитесь с этими вызовами и достигнете новых высот на этих Олимпийских играх. На этом сеанс у психолога закончился. Вакатоши осознал, что его тревожит совсем другое, и начал размышлять, как справиться с давлением Олимпийских игр. За пять лет после громкого поражения он сыграл множество матчей, в которых были и победы, и поражения. Почему же именно сейчас это стало его беспокоить? Может быть, дело в ожиданиях, которые возлагаются на него как на одного из ключевых игроков сборной. Или в том, что Олимпийские игры — это не просто соревнование, а событие мирового масштаба, где каждый шаг спортсмена находится под пристальным вниманием миллионов зрителей. Вакатоши понимал, что на него смотрят как на надежду команды и страны, и это осознание добавляло тяжести на его плечи. Давление Олимпийских игр — естественное явление для спортсменов. Остаётся только бороться с самим собой, тренируя не только тело, но и дух. Вакатоши знал, что ему нужно найти баланс между физической подготовкой и ментальной устойчивостью, чтобы справиться с этими ожиданиями и показать свой лучший результат.