SNOW QUEEN

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от третьего лица) Холодный воздух леса обжигал лёгкие, но Лавиния всё бежала и бежала, словно пыталась убежать от самого ощущения, от той нити, что тянулась к ней от Джаспера. Сердце, которого у неё не должно было быть, билось слишком сильно, слишком громко. Она остановилась только тогда, когда земля под ногами стала мягкой от хвои, а деревья сомкнулись плотной стеной. — Нет… нет, это не может быть… — шептала она И в ту же секунду услышала шаги. Тяжёлые, уверенные. Он бежал за ней. — Лавиния! — голос Джаспера раздался сзади, твёрдый, но срывающийся на неожиданное тепло. Она едва не потеряла равновесие. И в ту же секунду его фигура с лёгким толчком врезалась в неё. Холодное дыхание обожгло шею. Крепкие руки сомкнулись вокруг её плеч и талии, удерживая, не давая уйти дальше. Лавиния вскинулась, дернулась, но он не отпустил. Его хватка была крепкой, но не грубой — скорее отчаянной, будто он держал что-то жизненно важное, что не имел права потерять. Джаспер замер. Его грудь касалась её спины, и она слышала этот странный, чуть сбившийся ритм — не дыхания, но эмоций, которые вибрировали в нём. Медленно, очень осторожно он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Их глаза встретились. В его взгляде не было привычного ледяного самоконтроля. Только смятение. И решимость. — Лавиния… — его голос прозвучал хрипло, тихо. — Ты не уйдёшь от этого. Она сжала кулаки. — Ты должен меня отпустить, — прошептала она, но сама не верила в эти слова. — Это неправильно. Ты не должен… мы не должны… Его пальцы чуть дрогнули, но хватка не ослабла. Он наклонился ближе, и в голосе зазвучала другая интонация — сухая, жёсткая, словно он снова стоял на поле боя: — Не говори мне, что «правильно». Правильного не существует. Есть то, что есть. И то, что я чувствую сейчас — сильнее всего, что я знал. Это был не просто Джаспер. Это говорил Майор. Её дыхание сбилось. — Но… это разрушит всё, — выдохнула она, чувствуя, как дрожь пробегает по коже. — Ты и Элис… Каллены… вся история! Он склонил голову, его глаза блеснули в полумраке леса. И снова голос изменился — стал мягче, глубже, его, настоящего Джаспера: — Вся история? Может быть. Но скажи мне честно… — его пальцы легли на её щёку, холодные, почти болезненные. — Ты почувствовала это тоже. Не притворяйся. Она замерла, губы дрогнули. Хотела соврать, но не смогла. Потому что связь, эта проклятая, жгучая связь, жила внутри неё с того самого взгляда. — Я… — слова застряли в горле. — Я не хотела. Он улыбнулся чуть заметно, горько. — Я тоже. Но нас никто не спросил. И снова его руки сомкнулись крепче, как будто он боялся, что она выскользнет, растворится в воздухе. Его лоб скользнул ближе к её виску, и она ощутила всё: холод, силу, и ту странную, почти болезненную нежность, которая исходила от него. — Беги сколько угодно, — прошептал он, и в голосе снова прозвучал майор, командир, не оставляющий выбора. — Но я всё равно догоню. Лавиния закрыла глаза, её дыхание стало резким, как у загнанного зверя. Она впервые за долгое время чувствовала себя пойманной — не силой, а судьбой. — Я не хотел, чтобы это случилось так, — произнёс он тихо, с хрипотцой в голосе. — Но оно произошло. И я не могу притворяться, что этого нет. Лавиния замотала головой. — Ты… ты должен быть с Элис. Так в книге. Так должно было быть! Сначала в его глазах мелькнула боль, но потом что-то изменилось. Он распрямился, и голос стал другим — сухим, резким, как отдача приказа. — К чёрту книги. Я живой. Я чувствую. И я знаю, что это не ложь. Это был не Джаспер — это был Майор. Прямой, безжалостный, не привыкший искать оправданий. Лавиния вздрогнула, но он уже шёл дальше, сокращая расстояние. — Ты не понимаешь, — прошептала она, отступая к деревьям. — Это разрушит всё. Всё пойдёт не так… — Всё уже пошло не так, — перебил он. Голос стал мягче, снова его, Джаспера. Он остановился в шаге от неё, но не коснулся. — С того момента, как я увидел тебя. Её пальцы дрожали. Она пыталась удержаться за привычную логику, за знание оригинала, но невидимая сила тянула сильнее любых слов. — Почему… — выдохнула она, срываясь на полушёпот. — Почему именно я? Он молчал пару секунд. Потом всё же поднял руки. Его холодные пальцы сомкнулись на её плечах, и она почувствовала, как будто всё тело пронизало электричеством. — Потому что мы связаны, — прошептал он ей в волосы. — Не разумом, не выбором. Это глубже. На миг в его голос снова проскользнул майор — твёрдый, непреклонный: — И я не позволю никому это забрать. Лавиния замерла в его объятиях. Внутри бушевал хаос — страх, сомнения, но и что-то новое, слишком сильное, чтобы отрицать. — Я… я не готова, — выдохнула она, чувствуя, что дрожь проходит по всему телу. — Не готова это принять. Джаспер отстранился совсем чуть-чуть, но не отпустил. Его взгляд был серьёзен, в нём не осталось ни капли игры. — Не нужно быть готовой. Это всё равно произойдёт. Его слова звучали, как приговор. Но в них было и обещание — то самое, от которого она пыталась бежать. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от лица Лавинии) Я замерла, когда его голос изменился. Это был не просто Джаспер. Тон стал глубже, твёрже, в нём не было мягкости, не было сомнения. Это звучало так, будто говорит кто-то другой — кто-то, кто привык отдавать приказы и быть уверенным, что его послушаются. И в ту секунду я поняла: со мной говорит Майор. Сердце, которого у меня нет, будто содрогнулось. Я столько читала о нём, о его прошлом, о жестокости и силе, и всё же никогда не думала… что он вот так проявится. Здесь. Со мной. — Ты… — я попыталась выдохнуть, но слова застряли. — Ты не Джаспер. Его руки всё ещё удерживали меня, крепко, но в этом хвате не было грубости — только сила, которой я не могла сопротивляться. Он стоял настолько, что я чувствовала каждое движение его груди, его холодное дыхание касалось моей кожи. А потом его лицо оказалось у моей шеи. Я застыла, как под ударом, и всё моё тело откликнулось внезапной, острой дрожью. Его дыхание было холодным, но от этого только сильнее разливался жар внутри. Казалось, каждая клеточка во мне ждала прикосновения, которого я боялась и в то же время жаждала. И когда он вдохнул… глубоко, жадно, будто вбирая меня в себя… по моей коже пробежала дрожь, от шеи до кончиков пальцев. Я ощутила это так ясно, словно его губы коснулись меня — едва, но достаточно, чтобы всё во мне вспыхнуло. Сердце, вдруг ожило. Оно стучало так сильно, что я почти слышала его удары. Ноги ослабли, дыхание сбилось, и я едва не прижалась к нему сама — чтобы только удержаться на ногах. В этот миг мир исчез. Осталось лишь его присутствие — обволакивающее, властное, такое опасное и вместе с тем странно желанное. Его нос скользнул вдоль моей шеи, и я едва не застонала от этого едва ощутимого движения. Казалось, он изучает меня, как хищник изучает добычу, но в том, как он задерживал дыхание, было слишком много… страсти. — Боже… — вырвалось у меня шёпотом, прежде чем я успела сдержаться. И я поняла: Майор не просто удерживает меня. Он стирает границу между страхом и влечением, и моё тело уже не знает, чему поддаться. — Ты ошибаешься, малышка, — его голос вибрировал прямо в кожу, каждая нота отзывалась по позвоночнику. — Я и есть Джаспер. Но я — та часть, которую он слишком долго держал в цепях. Майор. Его дыхание скользило по моей коже, и я не могла различить, что в этом больше — угрозы или соблазна. Каждый вдох казался почти поцелуем, каждый выдох — прикосновением, от которого тело напрягалось сильнее. Майор был рядом. Не Джаспер — сдержанный, осторожный, привыкший к своей маске. Нет. Сейчас это был именно он — хищник, воин, тот, кто привык брать то, что хочет. И всё его внимание было приковано ко мне. — Ты чувствуешь это, — прошептал он, и его голос вибрацией прошёл по моей коже, заставляя её покрыться мурашками. — Связь. Она живая. Она тянет нас друг к другу. Его губы почти коснулись моей шеи, едва-едва, и я резко втянула воздух, словно могла задохнуться от этого намёка. Он не кусал, не царапал — и именно от этого было страшнее. Потому что он мог. Потому что я знала, что в любой момент он способен разорвать эту тонкую грань и оставить на моей коже следы, от которых не скрыться. Но он не делал этого. Он играл. Его руки, удерживающие меня, чуть сильнее сжали талию, прижимая ближе к себе. Моё тело предательски отозвалось, словно искало этой близости, даже когда разум кричал «беги». — Мы едины, Лавиния, — его голос стал ниже, хриплее, как будто каждая буква обжигала. — Ты — моё. Я — твоё. Зачем нам прятаться друг от друга? Я закрыла глаза, и от этого всё стало только ярче: прикосновение его холодной кожи, ощущение силы, которая держала меня, и этот почти поцелуй в шею. Мир качнулся, и мне показалось, что я действительно тону в нём, в этом странном, запретном ощущении. — Но… — мой голос дрогнул, сорвался на шёпот, — это неправильно… Он тихо рассмеялся, коротко, хрипло, и звук этого смеха прошёл по мне волной жара. — Неправильно? — его губы коснулись самой линии ключицы, лёгкий призрак движения, и я едва не вскрикнула. — Нет, милая. Это — неизбежно. Я чувствовала, как его слова и дыхание проникают вглубь, оставляя меня без защиты. Я знала, что не должна поддаваться. Но моё тело предало меня. Я дрожала, но не от страха. Я впервые поняла, что значит — быть на грани между погибелью и желанием. — Зачем ты… показываешься мне? — спросила я почти шёпотом, сил едва хватило. Он отстранился совсем чуть-чуть, чтобы я могла видеть его глаза. Они казались глубже, темнее, чем обычно, — и в них горело нечто, чего у Джаспера я раньше не замечала: властность. — Потому что теперь мы с ним неразделимы, — произнёс он тихо, но каждое слово падало, как камень. — Джаспер и я — одно. Ты почувствовала эту связь, девочка. Она не ложь, не игра. Это мы. Я отшатнулась, насколько позволяли его руки, но он снова притянул меня ближе, его лоб скользнул к моему виску, дыхание обожгло кожу. — Не нужно сопротивляться, — продолжил он мягче, почти ласково, но от этого только страшнее. — Не нужно больше блокировать друг друга. Ни он, ни я. Теперь мы вместе. И ты — часть этого. Мои пальцы дрожали. Я хотела крикнуть, возразить, сбежать, но язык будто прилип к нёбу. Я чувствовала, как его слова, как его энергия входят в меня, тянут, связывают невидимыми узами. — Ты… ошибаешься, — выдавила я хрипло. — Я не часть… вас. Он тихо рассмеялся. Смех Майора был глубоким, низким, и он вибрировал в груди, отзываясь у меня внутри. — Посмотри в себя, малышка, — его губы почти касались моей кожи. — Ты уже знаешь правду. И это было самое страшное — потому что я действительно чувствовала. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от лица Джаспера) Я резко втянул воздух, отстраняясь от её шеи, словно сам испугался того, что мог позволить себе ещё одну секунду поддаться Майору. Я чувствовал, как он всё ещё стоит в тени внутри меня — хищный, голодный, довольный её реакцией. Но я вытеснил его. Я должен был. Мои руки всё ещё удерживали Лавинию, и я чувствовал, как её тело дрожит. Не только от страха. Нет. Это было больше. Глубже. Она… узнала его. Узнала нас. Я поднял взгляд и поймал её глаза. Она попыталась отвернуться, но я не позволил. — Ты… знала, — сказал я хрипло, чуть тише, чем хотел. — Знала, что это не просто я. Её губы дрогнули, будто она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Я усилил хватку, не позволяя ей вырваться. — Откуда? — спросил я, и голос мой прозвучал резче, чем я рассчитывал. — Откуда ты знала про Майора? Она замерла, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не ожидал увидеть — не только испуг, но и решимость. Она прикусила губу, словно старалась удержать правду внутри. — Я… я не понимаю, о чём ты, — её голос прозвучал слишком поспешно, слишком неловко. Я прищурился. Я чувствовал её эмоции — рваные, сбивчивые, как огонь и лед, смешанные воедино. Страх. Но под ним — знание. Она действительно что-то скрывала. — Не лги мне, — прошептал я, наклоняясь ближе. Я ощущал её дыхание, видел, как дрожат ресницы. — Ты почувствовала связь. Ты сразу поняла, кто это. Как? Она попыталась отстраниться, но мои руки держали крепко. — Джаспер… — её голос дрогнул, и в нём было столько мольбы, что во мне на миг сжалось всё внутри. — Просто отпусти. Но я не мог. — Нет, — мой голос сорвался на шёпот, в котором звучала и тоска, и требование. — Ты должна сказать. Ты знаешь больше, чем показываешь. Я чувствовал её панику, но за паникой было нечто иное — желание защитить тайну. Она боролась сама с собой, и я видел это так ясно, как будто её мысли отражались у меня в голове. И тогда я понял: что бы она ни скрывала, это связано со мной. С нами. Ее дыхание сбивалось, глаза метались, будто искали выход, которого не было. Я всё ещё держал её — и не только руками, но и этой невидимой связью, которая с каждой секундой тянулась крепче. — Лавиния, — выдохнул я, стараясь, чтобы голос звучал мягче, но в нём всё равно сквозила сталь. — Хватит. Скажи мне правду. Она закрыла глаза, и я почувствовал, как внутри неё что-то надломилось. Паника смешалась с решимостью, страх — с облегчением. Она дрожала, и я почти слышал, как слова рвутся наружу. — Ты не поймёшь… — прошептала она. — Ты не должен этого знать. — Я должен, — перебил я, глядя прямо в неё. — Потому что это касается нас. Ты почувствовала Майора. Ты знала его имя. Никто не знает его имени. Никто. Откуда? Она резко открыла глаза, полные боли и отчаяния. — Потому что я знала тебя раньше, Джаспер, — её голос сорвался, но каждое слово резало воздух. — Не тебя-сейчас. Тебя — в книге. Я замер. Словно всё внутри меня оборвалось. — В… книге? — повторил я глухо. — Да, — она выдохнула и покачала головой, будто сама боялась услышать собственные слова. — Я знаю историю вашей семьи. Твою историю. Я знала про тебя, про Калленов… про Майора. Я знала, что вы существуете, ещё до того, как оказалась здесь. Я уставился на неё, пытаясь понять, шутка ли это, бред, или же она говорит то, чего просто не может быть. Но её эмоции… они были чистыми, искренними, лишёнными фальши. Она боялась, но не врала. — Ты… — я выдохнул, не находя сил закончить. — Ты знала обо мне всё это время? — Не всё, — тихо ответила она, опуская глаза. — История другая. События идут иначе. Но я знала о тебе, Джаспер. Я знала о нём, — её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — О Майоре. Слова врезались в меня, как клин. Я чувствовал, как Майор внутри меня оживает, откликаясь на её признание. Ему нравилось, что она знает, что она видит его. Я провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе хоть тень контроля. Но вместо этого наклонился ближе, почти касаясь её губ своим дыханием. — Лавиния… — выдохнул я. — Ты понимаешь, что, сказав это, ты изменила всё? Она подняла глаза. В них был страх. Но вместе со страхом — принятие. — Я знаю, — прошептала она. — Но я больше не могла лгать. И в этот миг я понял: теперь у нас не было пути назад. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ Пожалуйста, не забудьте оценить эту книгу звездой и оставить комментарии - ваши версии произошедшего, это очень важно для меня. Скорость глав зависит от вашей активности.