SNOW QUEEN

︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от лица Джаспера / Майора) Дорога до Техаса тянулась бесконечно, но каждый километр давался легко, будто земля сама вела меня к нужному месту. Лес, оставшийся позади, растворялся в тумане воспоминаний: страх, ложь, пустые взгляды тех, кого я называл семьёй. Всё это теперь казалось далеким, почти чужим. Внутри меня Майор постепенно укреплялся, словно с каждой милей брал под контроль всё больше пространства. — Чувствуешь? — его голос гудел в моей голове, низкий и уверенный. — Здесь мы свободны. Здесь нас никто не будет загонять в клетку. Я сжал руль сильнее, чем нужно. Пластик треснул под моими пальцами, и я усмехнулся — не я один, Майор тоже. Эта сила, которую я десятилетиями скрывал, больше не рвалась наружу хаотично. Теперь мы использовали её вместе. Когда знакомая дорога свернула к небольшому дому Питера и Шарлотты, сердце билось спокойно и ровно. Я выдохнул и вышел из машины. Воздух Техаса был другим — густым, насыщенным запахом сосен, земли, далёкого дыма. Я вдохнул глубже, словно пытаясь пропитать лёгкие свободой. Дверь открылась почти сразу. Шарлотта стояла на пороге, тонкая, изящная, но глаза её были широко раскрыты, полные тревоги. Она смотрела на меня так, будто видела призрак. Питер, появившийся позади неё, выглядел напряжённым, но в его взгляде было больше настороженности, чем страха. Он всегда умел читать ситуацию быстрее, чем другие. — Джаспер?.. — голос Шарлотты дрогнул, будто она не была уверена, что видит именно меня. Я сделал шаг вперёд. Майор внутри меня довольно усмехнулся. Моя осанка, походка, даже взгляд — всё изменилось. Это был не тот Джаспер, которого они знали. — Это я, — произнёс я спокойно, но голос прозвучал глубже, чем обычно. — Но не совсем тот, кого вы помните. Питер вышел вперёд, заслоняя собой Шарлотту. Его плечи напряглись, кулаки сжались. — Что с тобой случилось? — спросил он, вглядываясь в меня так, будто пытался заглянуть за кожу. Я вздохнул и позволил Майору проявиться сильнее. Слова сами слетели с губ, наполненные тяжестью и властью: — Я не просто Джаспер. — Голос стал холоднее. — Это Майор. Он всегда был во мне. Но теперь мы едины. Конечно, не полностью, — я чуть усмехнулся, — но мы работаем вместе. И это… новая свобода. Шарлотта отшатнулась, прижимая руку к груди. — Ты… ты выглядишь… другим. Даже смотришь так, как будто это не ты. Я сделал ещё шаг, и воздух вокруг будто сжался. Ветер ударил по крыше, листья зашуршали, словно лес сам откликнулся на моё присутствие. — Вы почувствуете это, — сказал я низко, каждое слово звучало, как предупреждение. — Сила, которую я не мог использовать раньше. Сила, которой нельзя пренебрегать. Питер нахмурился, но в его глазах мелькнула искра понимания. — Значит, это правда… — тихо сказал он. — Майор. Я помню, каким ты был. Видел, чего ты добивался. — Он сделал шаг ближе. — Но если ты снова дал ему волю… уверен ли ты, что удержишь? — Ты не понимаешь, — вмешался Майор, и я позволил ему говорить через меня. Голос стал твёрдым, ледяным. — Не я удерживаю его и не он удерживает меня. Мы больше не враги. Мы одно целое. И вместе мы сильнее, чем когда-либо. Шарлотта обменялась быстрым взглядом с Питером, её глаза расширились от тревоги. — Джаспер, — её голос дрожал, но в нём слышалась забота, — а что, если это изменит тебя полностью? Что, если ты перестанешь быть собой? Я посмотрел прямо на неё, и впервые за долгое время позволил улыбке тронуть уголки губ. — Я всё ещё Джаспер. Но я больше не позволю никому управлять мной. Ни видениям, ни чужим страхам. — Я сделал паузу. — И уж точно не позволю врать мне. Майор тихо усмехнулся внутри, как будто подтверждая мои слова. Питер выдохнул, напряжение в его плечах чуть ослабло. — Тогда, если ты идёшь этим путём… — он взглянул на Шарлотту, потом снова на меня, — мы с тобой. Всегда были и будем. Шарлотта колебалась ещё миг, но потом шагнула ближе. — Только пообещай… пообещай, что не потеряешь себя в этом. Я кивнул. — Контроль у меня. Теперь никто не будет играть со мной в игры. Я решаю, кому доверять. Внутри меня Майор одобрительно прошептал: Вот так. Теперь ты говоришь моими словами. Питер протянул руку, и я крепко пожал её. В его взгляде я увидел уважение, смешанное с осторожностью. — Тогда мы начнём всё заново, — сказал он твёрдо. — Здесь, в Техасе. Когда дверь закрылась за нами, тишина дома показалась удивительно правильной. Я впервые за много лет почувствовал, что нахожусь там, где нужно. Силу больше не нужно было прятать. Она стала частью меня. Впереди — новая жизнь, новые возможности. Техас встретил меня тишиной, но в этой тишине слышалось одно: свобода. Питер не любил терять время на пустые разговоры. Как только дверь за нами закрылась, он скрестил руки на груди и окинул меня оценивающим взглядом. — Если ты говоришь правду, — начал он медленно, — то я должен видеть это своими глазами. Не на словах. Шарлотта нахмурилась, тревожно посмотрела на мужа. — Питер… может, стоит подождать? Он только приехал, ему нужно время… — Время? — перебил он её. — Если Майор действительно здесь, рядом с нами, то время — не то, что у нас есть. Мы должны знать сейчас, можем ли мы доверять. Я кивнул. Внутри меня Майор довольно усмехнулся. — Они правы. Пусть испытают. Пусть убедятся, что мы больше не слабы. Я поднял взгляд и сказал вслух: — Хорошо. Проверяйте. Мы вышли во двор. Техасское небо было серым, низкие облака висели тяжёлым полотном. Воздух пах грозой. Питер отступил на несколько шагов, его лицо стало серьёзным. — Первое. Контроль. — Он указал на Шарлотту. — Она будет рядом. А я попытаюсь спровоцировать тебя. Если Майор вырвется и ты не удержишь, — Питер прищурился, — это закончится плохо. Шарлотта резко повернулась к нему. — Ты с ума сошёл? — прошипела она. — Если он сорвётся, я… — Ты доверяешь ему или нет? — холодно спросил Питер. Она замолчала, но глаза её метнулись ко мне. Я кивнул ей спокойно. — Всё под контролем. Майор хмыкнул: Почувствуй, как они дрожат. Покажи им силу. Питер начал. Он метнулся вперёд с такой скоростью, что обычный человек не успел бы даже моргнуть. Его кулак ударил мне в грудь — я не пошевелился. Удар разнёс воздух, но я стоял, как стена. — Вот так? — сказал я спокойно. Питер оскалился. — Только начинаем. Он снова рванулся, теперь целясь в голову. Майор внутри меня подсказал движение, и моё тело отозвалось мгновенно: я перехватил его руку, развернул его и с силой бросил в сторону. Питер пролетел несколько метров, рухнул на землю, поднялся и улыбнулся. — Вот это уже похоже на Майора. Шарлотта ахнула, но я сделал шаг к ней. — Спокойно. — Я говорил мягко, ровно, удерживая энергию внутри. — Всё под контролем. Она дрожала, но кивнула. — Второе испытание, — сказал Питер, вытирая землю с ладоней. — Эмоции. Ты всегда чувствовал других, Джаспер. А теперь… Майор. Ты можешь направить это? Использовать, а не утонуть в этом? Я закрыл глаза. Ощущения хлынули, как водопад: страх Шарлотты, решимость Питера, моё собственное напряжение, и тёмное, холодное удовольствие Майора. Я сосредоточился — и сжал все эмоции в единый поток. Страх исчез, осталась только уверенность. Шарлотта ахнула снова, но теперь в её глазах вместо тревоги появился блеск спокойствия. — Это… это ты сделал? — Я, — сказал я твёрдо. — Мы. Питер подошёл ближе, глядя прямо мне в глаза. — Последний вопрос. — Его голос стал серьёзным. — Для чего ты пришёл к нам? Чего ты хочешь теперь, когда Майор рядом? Я сделал вдох, и слова вышли сами собой: — Я хочу правды. Я хочу силы. И я хочу тех, кто будет рядом не из-за видений и лжи, а потому что верит. Майор внутри усмехнулся, но теперь это была не зловещая усмешка, а одобрение. Питер медленно кивнул. — Тогда, брат, добро пожаловать домой. Шарлотта шагнула вперёд и осторожно обняла меня. Я замер, но потом позволил себе ответить. Её голос прозвучал тихо у моего уха: — Просто не теряй себя, Джаспер. Не теряй того, кем ты был. Майор тихо засмеялся внутри, но я почувствовал, что впервые за долгие годы это смех не врага, а союзника. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ (от лица Джаспера / Майора — ночь, кухня у Питера и Шарлотты) Дом у Питера был тёплым, но в ночи всё казалось обострённо тихим. Я всё ещё стоял в дверях, чувствуя, как Майор катит по венам ровное, тяжёлое тепло — не ту жажду, которую я знал раньше, а новое, организованное ощущение силы. Майор говорил первым, не давая мне и друзьям перевести дыхание между мыслями. — Животная кровь нас ослабляла, — его голос был тихим, почти деловым. — Мы привыкли считать, что чашка крови — это питание. Но это криво. Она даёт краткий толчок, а потом оставляет пустоту. Мы теряем контроль, голод возвращается сильнее. Нам нужна иная схема. Шарлотта остановилась, держа кружку полуоборотом, и взглянула на меня. Её глаза — глаза человека, который видел старые мои раны и новую ярость — были полны вопросов. — Ты хочешь сказать, что тебе надо… изменить рацион? — голос Шарлотты трепетал, но не от ужаса. Скорее от усталого любопытства. — Как именно? Я почувствовал, как Майор внутри меня улыбнулся — не от удовольствия причинить людям боль, а от наслаждения сложной игры: быть сильным и чистым одновременно. — Я больше не буду питаться животными, — сказал он через меня, и в словах прозвучала странная, ледяная решимость. — Когда мы работаем вместе, то сила перестаёт быть неконтролируемой стихией. Это теперь — контроль. Питание людьми не должно быть мучением. Мы найдём путь, где никто не будет плакать. У людей можно вызывать эйфорию тогда они будут рады отдать свою кровь. Питер отложил кружку. Он всегда был практичен, не склонен к морализаторству, но сейчас в его голосе слышалась твёрдость. — Ты говоришь правильно — но «найти путь» звучит расплывчато. Что ты предлагаешь прямо сейчас? И как нам быть с этими… признаками? — он кивнул в сторону моих глаз, будто не хотелось называть то, что все и так видели. Майор посмотрел прямо на Питера, глаза внутри моего взгляда загорелись чуть ярче, но я держал себя, подмешивая свою часть в ответ. — Сначала — другой тип питания. Затем — тренировка контроля. — Голос Майора был хрипловат, но уверенный, будто это не предложение, а уже утверждённый план. — Можно попробовать смешивать питание: часть человеческого, часть животного. Тогда наши глаза будут темнее, ближе к угольно-чёрному, как будто мы постоянно голодные. И это станет прикрытием. Не для того, чтобы скрывать преступления, — он сделал акцент на слове, — а чтобы избежать паники, ненужных вопросов и упростить возвращение к тем, кто всё ещё любит тебя, Джаспер. Я сжал кулаки, чувствуя, как кожа на костяшках натянулась до боли. Внутри всё кипело. Сопротивление поднималось волной: зачем скрывать? Зачем снова врать тем, кому я когда-то доверял? — А может, не нужно? — мой голос прозвучал глухо, с хрипотцой. — Может, правда всё же лучше? Майор усмехнулся, но не жестоко, а с той самой снисходительной мягкостью, от которой внутри всё сжималось. — Правда? — он слегка наклонил голову. — Правда, Джаспер, сломает их быстрее, чем твоя сила. Они не видят в тебе воина, они видят угрозу. Их страх — это их истина. Мы не прячемся от правосудия. Мы прячемся от паники, глупых обвинений, от их слабости понять разницу. Он сделал паузу, позволив моему собственному дыханию стать тяжёлым и неровным. Его слова падали, как капли в воду, расходясь рябью в сознании. — Мы не звери, — продолжил он, уже мягче. — Мы сознательные существа. Мы сделали выбор — питаться так, чтобы не было мучений. Но им этого не объяснишь. Для них красные глаза — символ монстра. А мы не монстры, Джаспер. Мы воины. И если хотим сохранить мосты, а не сжечь их, нужно играть умнее. Я закрыл глаза, стараясь заглушить хриплую правду в его словах. В памяти всплывали лица — Эсме, чьи руки всегда были теплыми даже в холоде бессмертия; Карлайла, с его спокойной мудростью; даже Эдварда, который чаще осуждал, чем поддерживал, но всё же оставался братом. Что они увидят, если я вернусь с глазами, сияющими алым огнём? — Значит, ты предлагаешь маску, — прошептал я. — Иллюзию. — Я предлагаю оружие, — спокойно возразил Майор. Его голос был низким и твёрдым, как сталь. — Умение подавлять реакцию рядом с людьми — это навык. Такой же, как владение клинком или ведение армии. Ты научишься дышать ровно там, где все остальные задыхаются. Научишься смотреть им прямо в глаза и не пугать их. Это не ложь. Это дисциплина. Я открыл глаза, глядя в темноту комнаты. Шарлотта и Питер сидели молча, слушали, но не вмешивались. Их взгляды были тяжёлыми: они ждали, что я сам приму решение. — И если я откажусь? — спросил я глухо. Майор улыбнулся внутри меня — холодно, но с искрой странной гордости. — Тогда они сожгут твои мосты за тебя, Джаспер. И когда ты придёшь к ним с открытой правдой, они увидят только чудовище. Не воина. Не брата. Чудовище. Слова звенели внутри, словно натянутые струны, и я понимал: выбора нет. Или я учусь играть по правилам Майора, или теряю тех, кого ещё храню в сердце. Внутри меня Майор был настороженно тих, но я чувствовал его внимание, его холодный ум, который никогда не отдыхал. — Есть ещё одна проблема, — наконец заговорил он, и в голосе звучало то металлическое спокойствие, от которого мурашки пробегали по коже. — Эдвард. Я вздрогнул. Имя брата отозвалось тяжёлым грузом. — Что с ним? — спросил я, хотя ответ был очевиден. — Его дар. — Майор усмехнулся, но без веселья. — Чтение мыслей. Ты понимаешь, что если мы вернёмся к ним, он первым же взглядом увидит то, что я рассказал тебе. Он узнает правду об Элис. О девушке. О нас. Я сжал зубы, так сильно, что услышал едва уловимый скрежет. В груди поднялась волна раздражения — не на Эдварда, а на сам факт того, что кто-то может без спроса рыться в моём сознании. — Значит, нужно закрыться, — произнёс я глухо. — Именно, — кивнул Майор. — Но проблема в том, что ты слишком долго позволял своим мыслям быть открытыми. Ты привык к его вмешательству. Ты даже не замечаешь, когда он читает тебя. — Я ненавижу это, — выдохнул я. — Чувствовать, что у тебя нет тайны. Что каждая мысль, каждая тень сомнения — уже не твоя. Майор хмыкнул. — И потому нам нужна тренировка. Настоящая. Ты должен научиться строить стены. Я посмотрел в огонь, позволяя пламени завораживать, и спросил: — Стены? Какие стены могут выдержать его? — Не каменные, — ответил Майор спокойно. — Эмоциональные. Концептуальные. Он слышит слова, мысли, но если мы научимся облекать их в хаос, в шум, в ложные картины — он будет тонуть в этом море. — Значит… маска для разума, — задумчиво произнёс я. — Маска и оружие, — уточнил Майор. — Мы можем создать несколько уровней защиты. Первый — пустота. Сосредоточься на одной картине, одном звуке, одном воспоминании. Повторяй его снова и снова. Пусть он слышит лишь гул, бесконечный повтор. Я нахмурился. — А второй? — Второй — ложь, — его голос стал жёстким, будто сталь лязгнула об сталь. — Мы можем создавать образы, которые он будет принимать за правду. Мысли-ловушки. Хаос, из которого он выберет то, что сам хочет услышать. Я резко поднял голову. — Ты хочешь, чтобы я лгал Эдварду в собственной голове? — А у тебя есть выбор? — усмехнулся Майор. — Хочешь, чтобы он видел тебя насквозь? Хочешь, чтобы он услышал моё имя, мою правду и отдал её Элис? Я сжал подлокотники кресла так, что дерево затрещало. Майор был прав. — Это будет трудно, — признался я. — Всё трудное стоит того, — отрезал он. — Мы будем тренироваться. Начнём с малого. Сначала научись концентрироваться на одной эмоции. Я помогу. Ты умеешь управлять чувствами других, но теперь придётся научиться управлять своими. Я вскинул брови. — Ты думаешь, это возможно? — Возможно всё, если за дело берётся Майор, — в его голосе прозвучала гордая уверенность. — А у тебя теперь есть я. Я вздохнул, закрыв глаза. Пламя трескало в камине, а внутри уже начиналась первая тренировка: удерживать одну мысль, одну эмоцию, и заглушить всё остальное. Майор шепнул почти ласково: — Держи картину. Только одну. Вспомни поле. Закат. Пусть Эдвард видит только это. Пусть он тонет в закате, Джаспер. И я попробовал.У меня было время и мне нужно его использовать с пользой. ︵‿︵‿୨♡୧‿︵‿︵ Пожалуйста, не забудьте оценить эту книгу звездой и оставить комментарии - ваши версии произошедшего, это очень важно для меня. Скорость глав зависит от вашей активности.