Земля вызывает Вокса

Искусственная ель пахнет, как настоящая. Вокс не знает, почему именно, но вдыхает аромат полной грудью и закашливается, чувствуя ель и мандарины где-то за рёбрами. — Что это? — интересуется он хрипло, шаркая ногами, таща на плечах зимний плед и отчаяние. С ним так никогда и не поговорил, но они ведут себя так, будто бы ничего не происходило. Вокс переступает с ноги на ногу, неловко очищает босую ступню о штанину и кашляет ещё раз. — Пахучка, — говорил Вельвет, показывая сосуд странного вида, что-то между пульверизатором и флакончиком духов. — Запах рождественской ели. Он улыбается слабо и легко. Валентино сидит на полу перед искусственной елью. У него на голове и шее гирлянда, широкие длинные пальцы перебирают одну за одной лампочки, он даже язык высунул от усердия. Вокс чувствует нервный тик, Валентино отрывает взгляд от лампочек и в его глазах отражается тёплый желтоватый след, он поднимает руку над головой вместо приветствия, а потом показывает проделанную работу, чтобы Вокс кивнул в одобрении. Они не поговорили, они решили не портить рождество сложными вещами. Они решили позволить листве сгнить под снегом винсентовой кожи, чтобы это потом проело его изнутри. Он не смог спорить. Вельвет вытаскивает коробку одинаковых шариков, остро пахнущих пластиком и дешёвой краской. — Ну и отстой, — тянет Вокс, уворачиваясь от попытки Вала схватить его за бедро. — Тебе всё равно придётся учувствовать в этом, ты убил своё право голоса, поэтому теперь вставай и наряжай чёртову ёлку, — Вельвет подталкивает одну из коробок с шариками в сторону Вокса. Он хмыкает и поправляет сползающий плед, чтобы он не упал, когда придётся наклониться. Он даже наклоняется, раскрывая картонную коробку. — Тебе нравится, cariño? Мы подбирали те, которые тебе точно понравятся, — Валентино варкует, не отрываясь от гирлянды. Однородные бока синих шаров пялятся прямо на Вокса. Он невольно улыбается и подцепляет сразу несколько, чтобы начать там, где вершина ёлки. Вельвет точно не дотянется, а Валентино занят полом, поэтому Вокс развешивает на свой вкус, придерживая плед одной рукой на плече. Голова начинает кружиться, когда он доходит примерно до середины. Температура скачет последние несколько дней, хоть не поднимается так высоко, как раньше. В этот раз Вокс неловко пошатывается и пытается опереться сначала на ёлку, а потом на плечо Вала под его гнусное гремлинское хихиканье. — Ну, ну, перетрудился, бейб? Иди сюда, тебе нужно немного отдохнуть, — ехидничает он, когда обнимает Вокса за талию, чтобы потянуть к себе, не вслушиваясь в раздражённое ойканье. Валентино тёплый, даже горячий, а на его бёдрах удобно лежать и сидеть. Вокс ёрзает, устраиваясь в его руках, пока шаловливые пальцы забираются под футболку. — Не лезь, заразишься, — огрызается Вокс под тихий смех, Вал утыкается носом в его плечо и шумно сопит, вдыхая запах геля для душа (и шампуня, у Вокса десять в одном). — Не надейся, у меня иммунитет намного крепче, — скалится он совершенно довольно, показывая идеальный ряд зубов. Вокс старался, но даже после кучи исправлений не смог добиться такого же. Дело в генетике? Какая разница. Вокс приникает плечом к чужой груди, позволяя Валентино ласково мычать что-то и покачиваться. Если бы только он был полностью здоров, то никогда б не разрешил возиться с собой так. Но тут ему тепло и чуть менее страшно остаться в одиночестве. Тут Валентино, который тянет что-то на ебучем испанском, а ещё мерцающая гирлянда вокруг них. Тут недоукрашенная ёлка и Вельвет, гремящая чем-то на кухне, сейчас вернётся и будет возмущаться из-за перерыва, но это случится чуть позже. Вокс прикрывает глаза. Запах рождества из пахучки преследует его, заставляя нервно кашлять, но это не так уж и страшно. Ладонь Валентино лежит где-то между лопаток, согревая снаружи. Что-то вроде надежды на хорошее утро. Хотя бы утро.