Изменчивые миры ври

      — Ну что, читаем допы дальше? — уточнила Дэн.       Лисы достаточно вяло согласились. Энтузиазма у них было немного, но всё-таки последний ответ автора об отношении Эндрю к котам был забавным, и именно поэтому они решили не посылать всё к чёртям и сжечь этот дневник с дополнительными материалами.       — Я выберу доп и прочитаю, — тут же выступает добровольцем Элисон.       Нил посмотрел на неё, а затем на Эндрю, но не встретил в его взгляде ничего, кроме веселья, так что просто махнул рукой:       — Давай, но помни: не переступай границу.       Элисон довольно закивала. Она не самоубийца, чтобы искать и зачитывать какие-либо материалы об интиме, как бы ей самой ни было это интересно. Будь она одна, она бы не удержалась, но под прицелом взгляда Миньярда… К чёрту.       Она выбирает между многообещающим названием «Я люблю тебя» и «Их домашняя жизнь по кличке Сэр Толстый Кот» и решает оставить первое на потом, когда ей не будет уделяться столько внимания и подозрительных взглядов, как прямо сейчас.       Она зачитывает название допа про котов и ждёт вердикта Нила. Он закатывает глаза:       — Читай, если так хочется.       Он полагал, что они читают этот дневник, чтобы найти важную информацию, но, кажется, здесь нет ничего важного, только какой-то рандомный пиздец.       Он ёжится, вспоминая прочитанное Эндрю из допа о Прусте: вот это действительно было важно. А коты… Он вздыхает. Лучше бы они пошли на тренировку, а не вот это вот всё.       Кевин как никогда разделял его мысли.       — Про домашнюю жизнь Нила и Эндрю. А именно: кошки, готовка и уборка, — читает Элисон снова.       Эндрю уже не может даже смеяться от того, насколько это нелепо. У него есть домашняя жизнь с Нилом Джостеном. Бредовый сон при температуре в сорок градусов.       Это работа Нила давать имена их кошкам. Если бы последнее слово было за Эндрю, их бы звали «Кот 1», «Кот 2» или «Дурачки».       И всё же Эндрю не может сдержаться и смеётся: так бы он и поступил.       Ники хихикает, а потом смотрит на Нила с восторгом:       — Это получается, что ты назвал кота Сэр Толстый Кот?!       Нил смотрит на него в полном ступоре, затем медленно переводит взгляд на Эндрю и спрашивает:       — Возможно, наша совместная жизнь заключается в совместном приёме тяжёлых наркотиков?       Эндрю делает задумчивое лицо и кивает:       — Имеет смысл.       — Парни, честно говоря, судя по имени вашего кота, он единственный тяжёлый котик в вашей жизни, — Сет поджимает губы, пытаясь не заржать в голос от своей нелепой шутки.       Мэтта прорывает на хохот первым, и Сет следует за ним. Дэн хлопает себя ладонью по лицу, но не может сдержать широкой улыбки. Элисон хихикает и качает головой, а Ники присоединяется к смеху парней.       Нил и Эндрю переглядываются, разделяя общее лёгкое раздражение на этих придурков и желание усмехнуться, потому что, да, как бы это ни было нелепо, это было забавно даже для них.       Кроме того, как отмечает Эндрю, у Нила больше опыта в придумывании имён.       Вот тут на хохот прорывает Эндрю. О, он чертовски забавный, не так ли?       Нил только закатывает глаза. Кажется, даже без таблеток юмор Эндрю не сильно отличается от того, что есть сейчас. Просто, наверное, он реже озвучивает это.       В то же время он думает о том, что после всех событий Эндрю рядом с ним может снова позволить себе шутить, и это определённая степень доверия. На самом деле — это невероятная степень доверия.       Да, он любит подкалывать Нила в конце третьей книги, но ему кажется, что сейчас это была шутка ради шутки, и это абсолютно другое.       Нил заявляет, что у него есть опыт придумывания имён для себя, а не для других существ, которые будут носить их все девять жизней.       И, о боже, Нил шутит в ответ. Джостен только качает головой. Они действительно живут нормальной совместной жизнью с Эндрю Миньярдом и даже завели кошек.       Удивительно.       Эндрю снова хихикает. Джостен тоже умеет быть чертовски забавным.       Элисон влюблённо вздыхает. Миньярд с Нилом становятся похожи на семейную пару.       В конце концов она обращается за помощью к лисам.              — Значит, всё-таки имена дал не ты, — Ники вздыхает слегка разочарованно, а потом приободряется. — Тогда, имена точно дал я!       — Мы даже не сомневались, — признаётся Мэтт.       Ники выпячивает грудь колесом и делает очень гордый собой вид.       Лисы смеются, но совсем не зло. Хэммик чувствует, как внутри всё расцветает от этого.       Ники воспринимает это всерьёз ровно на одно предложение, а затем представляет такие вещи, как Сэр Мяуэр Беспощадный, Великий Мышелов и Сэр Толстый Кот МакКэттерсон. Нил предполагал, что от него последует такой нерадивый ответ. Он не ожидал, что его товарищи по команде откажутся от всех других разумных имён и начнут голосовать за предложения Ники, но они должны были поверить, что в какой-то вселенной Эндрю Джозеф Миньярд будет владельцем черепаховой кошки по имени Сэр Толстый Кот МакКэттерсон. Нил на минуту задумался о том, что это его жизнь, а потом решил, что, чёрт возьми, ладно.       Дэн с Мэттом дают друг другу пять, а затем обмениваются ими с Рене, Элисон и Сетом, абсолютно уверенные, что в первую очередь думали именно о том, что Эндрю придётся озвучивать имя кошки, поэтому выбрали для неё самое нелепое.       Нил ворчит себе под нос, что задумываться о собственной жизни стоит больше, чем на одну минуту — может, тогда бы он не вляпался в это дерьмо. Но потом признаёт, что всё равно, как бы всё это глупо ни было, это всё ещё самая лучшая жизнь, которую он даже не мог представить.              Они называют своих первых двух кошек Король Пушистик и Сэр Толстый Кот МакКэттерсон.       — Король Пушистик, — восклицает Ники, растроганно прикладывая ладонь к груди.       Рене тихонечко хихикает, представляя себе реакцию Эндрю на имена для его кошек. Эндрю грозит ей кулаком, думая о том, где он в своей жизни свернул не туда.       Возможно, ему не стоило бить симпатичного парня, пробегающего мимо, клюшкой. Да, тот удар определённо был роковым.       Эндрю смотрит на Нила целых две минуты после того, как Нил торжественно выносит окончательный вердикт.       Лисы просто не могут сдержать смех, представляя его выражение лица. Рене присоединяется, переставая прикрываться ладонью.       Вначале Эндрю готовит почти всё.       Лисы переглядываются с недоумением. О чём речь?..       Он научился готовить, работая в «Райских сумерках».       — Мы продолжаем тему домашней жизни, — констатирует Элисон, наконец понимая, что к чему.       — Ебать, вот это переход, — «восхищается» Сет. — Звучит так, как будто Миньярд после озвучки этих дурацких имён решил испечь котов, чтобы бедняги не мучились.       Лисы нервно хихикают. Действительно, никакого перехода на другую тему просто не было: бац, и внезапно заговорили о готовке.       Нил понимает основы, но это всё — его мать занималась готовкой, когда была жива, а когда она умерла, он ютился в доме без электричества. Нил подхватывает что-то по ходу дела, но обычно довольствуется тем, что оставляет это Эндрю.       Нил игнорирует сочувствующие взгляды.       — Боже, ребёнок, как ты только жил, — вздыхает Ваймак.       — Как-то, — огрызается Нил.       — Вот я и вижу, что как-то, а точнее — кое-как.       Нил раздражённо выдыхает и смотрит на Элисон:       — Что там дальше?       Девушка с удовольствием уделила бы больше внимания тому факту, что Миньярд готовит для этих двоих. Ну разве это не чертовски мило? О боже, до чего она дошла.       Она думает, что Эндрю Миньярд умеет быть милым!.. Но он готовит для себя и Нила в их совместном доме, пока у него под ногами крутятся две кошки. Нет, она сейчас умрёт от умиления, если не продолжит читать.       Они делят уборку, но большая часть того, что им приходится делать, — это уход за домом, мытьё посуды, содержание кошек и тому подобное. Они не слишком неряшливые люди, у них не так много вещей, которые можно разбросать по дому, и они часто бывают в разъездах со своей командой.       Аарон смотрит на брата с таким недоверием, словно не уверен, что он действительно его брат. Прочитанное ощущается как семья. Из всех людей — это его брат и придурошный Джостен, и они правда стали семьёй. Странной и непонятной, но семьёй… У него это просто в голове не укладывается.       Остальные лисы более сдержаны в том, чтобы так откровенно пялиться на Эндрю, но думают о том же.       Сам Эндрю думает, что действительно стоило просто не останавливать Нила ещё в Милпорте. Один удар клюшкой — и вся жизнь наперекосяк. Что за ублюдский эффект бабочки…       Элисон же листает дневник, ища страницу с уже упомянутым заглавием «Я люблю тебя», и быстро начинает читать, пока остальные не пришли в себя.       Когда Нил/Эндрю впервые признался другому в любви?       Элисон чуть сама не задыхается, поняв, что только что прочитала. Она даже не думала, что найдёт подобное золото. Теперь остаётся надеяться, что её не убьют и дадут дочитать.       Первыми реагируют Нил и Эндрю, в один голос заявляя:       — Никогда.       Затем они переглядываются и ещё больше убеждаются в правоте своих слов. К чёрту подобную хрень. Ни один из них не был похож на того, кто может сказать эти слова, да и не выглядят они в глазах друг друга теми, кому нужно было их услышать. Их книжные версии сделали друг для друга достаточно, чтобы понимать, что их связывает, не обозначая это пошловатым и бессмысленным «люблю».       Лисы насмешливо фыркают и пытаются спрятать улыбки.       Ники просто растерянно хлопает глазами, глядя на Элисон. Он всё ещё не может поверить, насколько его маленький кузен может вляпаться в Джостена.       Элисон, услышав протест не против самого факта прочитанного, а против содержания, тут же продолжила читать, пока эта же мысль не пришла парням и они ее не заткнули.       Очень уж ей было интересно узнать ответ.       Я не спешила отвечать на этот вопрос, потому что кто-то уже писал об этом, но всё же.       Ответ, который никто не хотел услышать:       Они никогда этого не говорили.       И каково же было разочарование Элисон от подобного ответа. Она действительно не хотела бы его получать.       Зато Эндрю и Нил были вполне довольны тем, что всё-таки ещё знают свои книжные версии. Значит, это пока что действительно они сами — пусть и порядком сошедшие с ума.       — Честно говоря, я не удивлён, — признаётся Мэтт. — После всего прочитанного я просто не могу представить, чтобы кто-то из этих парней сказал «я люблю тебя». Они выглядят так, как будто им это не нужно.       Логика в словах Бойда была, но Элисон всё равно хотелось бы прочитать что-то другое.       Сет согласно кивает словам Мэтта, за что тут же получает толчок в плечо от обиженно надувшейся Элисон.       — Хэй! — возмущается он.       Элисон ворчит себе под нос что-то о предателях, а затем продолжает читать под насмешливыми взглядами Нила и Эндрю.       «Я люблю тебя» — фраза на языке, на котором они не говорят; сантимент, который они слышали от других, но никогда — в свой адрес и не из собственных уст.       Улыбка на лице Эндрю становится шире, от раздражения. Всё-таки нужно было заткнуть Рейнольдс раньше, а не позволять читать. Потому что он клянётся: если сейчас увидит хоть один жалостливый взгляд в свою сторону, он возьмёт в руки нож.       К счастью, остальные, кажется, тоже это понимали, поэтому демонстративно не смотрели на него. Но думали о том, что эти парни действительно никогда в своей жизни не слышали в свой адрес «я люблю тебя». Ни разу.       Звучит чудовищно.       Ведь они были такими же беззащитными маленькими детьми, но даже тогда не получили ни крохи тепла и любви от окружающих. Каким бы дерьмом ни была жизнь у всех остальных, каждый из них всё-таки получал от близких хотя бы в детстве пару ласковых слов. А тут… В голове не укладывается.       Сердце Ники словно в очередной раз разбивает сам факт того, что Эндрю не получил любви — ни в детстве, ни в юности.       И становится понятно, почему он каждый раз так жестоко затыкал его, когда он говорил ему, что любит. Получить первое «я люблю тебя» в таком возрасте, наверное, действительно очень больно…       И от осознания этого ему самому становится очень, очень больно.       Элисон встряхивается и продолжает читать, поняв, что так и не получала запрета на это.       Его не использовали ни мать Нила, ни Кэсс. Мать Нила просто не была таким человеком, а Кэсс полагала, что уважает потребности своего буйного приёмного ребёнка, избегая слов, которые могли бы заставить его чувствовать себя так, словно он обязан сказать что-то в ответ.       Ники быстро говорит:       — Эндрю, ты никогда не был обязан мне отвечать, когда я говорил тебе подобное. Я просто хотел, чтобы ты знал, что ты мне дорог, но я правда не давил на тебя, желая получить ответ.       — Не тараторь, Ники-Тики, — весело отмахивается от него Эндрю. — Это не имеет значения.       — Имеет!       Эндрю начинает напевать себе под нос, демонстративно не слушая парня. Ники вздыхает, но… Он успел поймать один короткий, тяжёлый взгляд в свою сторону, так что даже если ему не дали договорить, его услышали и приняли информацию к сведению.       Кажется, он действительно учится понимать Эндрю. По крайней мере, Ники на это надеется.       Нил следил за этим, не желая думать, но и не в силах игнорировать мысль о том, что автор написала о Мэри — для него, а о Кэсс — для Эндрю. Эндрю попал в дом Кэсс в двенадцать лет. В чёртовы двенадцать лет!       И её всё ещё сравнивают с матерью Нила. У него сжались кулаки. Было просто невыносимо, что эта тварь значила для Эндрю так много.       Мэри не была лучшей матерью, но он знал, что она по-своему любила его, что ради него она пожертвовала всем, включая собственную жизнь. А что сделала Кэсс?.. Взяла в дом, чтобы подкормить родное чудовище? Заботилась, игнорируя все тревожные звоночки? Обещала принять в семью, если Эндрю захочет, грозя этим на всю жизнь повязать его с монстром?       Он ненавидел эту женщину. А для Эндрю… Для Эндрю она до сих пор значила слишком многое. И этот факт он тоже ненавидел. Будь воля Нила, он бы её убил, потому что она была даже хуже своего родного сына. Но он знал: если подобное сделает даже не он, а его далёкая будущая версия, Эндрю его не простит. Он не понимал, откуда взялось это знание, но оно было.       Мэри и Кэсс были на одном уровне — как бы мерзко ни было это осознавать.       Эндрю отчаянно борется с желанием достать ножи и провести ими по собственной коже, когда ловит тяжёлый взгляд Джостена. Кажется, кое-кто понял больше, чем он хотел бы.       «Я люблю тебя» — словно фоновый шум в их жизнях, неудачная попытка вместить слишком много эмоций в расхожую фразу, дешёвый рекламный трюк ко Дню святого Валентина, ванильная открытка.       — Честно говоря, вы не так уж и неправы, — соглашается Сет.       Но для него эта короткая фраза всё ещё была слишком важной. Её обесценили, но для себя самого он возвёл её на недостижимый пьедестал. Она значила всё.       И он пока так и не созрел сказать Элисон, что любит её, даже если знает, что это именно так.       — Да, но всё-таки она важна тем, что ты сам в неё вкладываешь, — произносит Мэтт.       — Большинство людей не вкладывают в неё ничего, — отрезает Нил.       — Ты сам сказал, что большинство, — хмыкает Бойд, но не настаивает.       Нил закатывает глаза.       И я не говорю, что они не любят друг друга — они любят. И рано или поздно оба это поймут. Время от времени у них будут возникать проблемы, но они никогда не расстанутся, потому что друг без друга они — ничто.       Элисон прикрывает рот ладонью, чтобы сдержать восторженный писк.       Они никогда не расстанутся.       Вы только задумайтесь об этом!..       Кто бы мог подумать, что самым крепким союзом в итоге окажутся эти социально неловкие парни, которых большинство людей назовёт социопатами.       Ники растроганно прикладывает руку к груди. Как бы он ни боялся за Эндрю из-за опасности Нила, мысль о том, что они настолько крепко повязаны друг с другом и значат друг для друга так много, грела ему сердце и убивала все сомнения. Интересно, сойдутся ли парни и в их реальности? Судя по всему, им бы стоило, хотя бы ради самих себя. Где они ещё найдут кого-то такого?       — Обычно я люблю сиропчики, но в этом случае даже у меня скулы сводит от сахара, — весело признаётся Эндрю, напрочь игнорируя прочитанное. Они с Джостеном не… Вообще ничего не. Даже если ему немного жаль.       — То ли ещё будет! — говорит Элисон и принимается тараторить, пока её не оборвали.       Их «я люблю тебя» — в поцелуях, в доверии Эндрю, позволившего Нилу быть сверху, в совместной карьере до старости и уходе из спорта, в том, как даже после этого они всё равно вместе, потому что экзи — не единственное, что их связывает. Их любовь — в ключах от совместной квартиры в Колорадо, в машине, записанной на оба имени, в котах, принесённых домой из приюта…       Элисон затыкается ровно в тот момент, когда Эндрю достаёт нож, чтобы заткнуть её навсегда. Рене мгновенно встаёт перед ней, прикрывая собой.       — Отойди, не-монашка. Я сделаю то, что давно следовало.       — Эндрю, это просто Элисон. И ты сам говорил, что это ничего не значит, не так ли? Этого не будет, никогда не произойдёт. Так к чему убивать Элисон за то, что она читает о книжных персонажах?       Эндрю ненавидит, когда она ловит его на произнесённых словах и выворачивает их наизнанку. Прямо как книжный Джостен. Бесит.       Как же они все его бесят.       — В следующий раз ты меня не остановишь.       Эндрю садится и чувствует себя так, словно его выпотрошили. Он — пусть и в несбывшемся будущем — мог допустить кого-то в свою постель, мог позволить кому-то разделить с собой вес на кровати и засыпать рядом, и тем более позволить кому-то быть сверху. От этой мысли кровь превращается в лёд, а по коже бегут мурашки, хотя сердце начинает колотиться как сумасшедшее.       Нет. Нет. Нет. Нет…       Каким бы нереальным и сказочным ни был Нил Джостен, это уже абсолютный перебор!..       И, наверное, единственное, что его останавливает, — это полнейшая растерянность на лице Нила. Тот выглядит абсолютно сбитым с толку. В нём нет самодовольства, нет усмешки и мужицкого «я его завалил». Ему действительно плевать и не интересен секс, и даже если он когда-нибудь придёт к тому, чтобы заняться им, в нём никогда не возникнет желания обладать, верно?..       Ярость Эндрю утихает так же быстро, как вспыхнула. Этот… Нил Джостен — худший человек во всей вселенной, потому что… Похоже, он самый лучший из всех.       Элисон продолжает растерянно моргать, осознавая всё прочитанное. Эти мальчики были потрясающими. Кто бы мог подумать, что они могут быть такими?.. Это уже какой-то следующий уровень любви и романтики — непостижимый для неё.       — Я могу продолжить читать? — уточняет она, прекрасно понимая, что, как бы ей ни хотелось, они зашли на территорию слишком больших интимных откровений.       Нил переглядывается с Эндрю. На его лице читается не только растерянность, но и лёгкая зависть. У него мог бы быть дом, семья, кошки...       — Решать тебе, — предлагает Джостен.       Эндрю ненавидит, ненавидит этого человека. Он смеётся:       — Читай, Рейнольдс, но только один комментарий по поводу прочитанного, и я вскрою тебе глотку, чтобы ты замолчала навечно.       Элисон закатывает глаза, но принимает угрозу к сведению. Она абсолютно уверена, что он не шутит, и даже понимает почему.       Я не раз встречала людей, представляющих их собачниками, и хотя собаки кажутся интересным вариантом — со своей верностью, полным восторгом при виде хозяина и безусловной любовью, — мне всегда казалось, что коты подходят больше…       Эндрю передёргивает от мысли о собаке рядом. Возможно, Джостену и было бы здорово завести пса — с его бесконечным стремлением бежать и играть с мячиком; они бы разделили это желание на двоих (Эндрю хихикает от этой мысли). Но для него собака — это слишком. Прямо уж совсем. Для него и кошка — это слишком, но, похоже, его книжная версия решила перебрать всё, что «слишком», раз уж он впустил в свою жизнь Нила.       Нил и Эндрю часто в дороге с командой, так что им пришлось бы постоянно просить кого-то присматривать за собакой. Коты более независимы: они спокойно переживают одиночество — нужно лишь оставить им достаточно еды и чистый лоток. В то же время они тут же усядутся на колени хозяина, стоит тому устроиться поудобнее.       Но это сугубо моё личное мнение, потому что я, конечно, кошатница и в принципе могу представить себе любой из вариантов. Возможно, когда они перестанут играть и смогут больше времени проводить дома, они заведут собаку — и Эндрю с сигаретой в руках будет выходить с ней на долгие утренние прогулки, а по ночам они вдвоём будут обходить магазины в районе дома, изучая город улочка за улочкой, вдоль и поперёк.       Сердце Ники таяло от той уютной нежности, что вырисовывалась в его голове, пока он слушал эти строчки. Его маленький кузен может быть счастлив. По-настоящему.       Аарон же смотрит на Эндрю как на неизлечимо больного. Всё прочитанное настолько не вяжется с тем образом Эндрю, которого он знал, что это просто взрывает мозг. Но он не может соврать даже самому себе, сказав, что не будет рад за близнецов, если у него в будущем будет что-то подобное. Эндрю заслуживал счастья, но всё прочитанное было слишком странным.       Были моменты, когда Нил мог бы сказать это. Но эти моменты разрушили бы сам замысел таких слов.       Нет, Эндрю определённо сошёл с ума. Потому что в каком ебанутом мире возможно, чтобы ему — Эндрю Миньярду — были готовы сказать «я тебя люблю» на полном серьёзе, и чтобы это был кто-то, кто не Ники? То-то и оно. Только в совершенно сумасшедшем.       Судебное дело Аарона, когда Эндрю пришлось рассказать всему залу суда о том, что с ним делал Дрейк, и впервые за несколько лет увидеть Касс.       Аарон до боли сжимает челюсти, в то время как Эндрю улыбается так широко, как только может. Ему хочется по-детски зажать уши и кричать: «Замолчи, замолчи, замолчи», но он не страдал подобным лет с четырёх, так что возобновлять это дерьмо сейчас было бы слишком странно. Он ненавидит то, что слышит. Он ненавидит, что Аарону пришлось пройти через суд, что ему пришлось рассказывать всем, что с ним делал выродок Дрейк. Он…       Ему слишком больно думать о Кэсс.       Он смеётся, горько, громко, захлёбываясь.       Остальные сидят напряжёнными статуями, боясь даже бросить взгляд на Эндрю, чтобы это не стало спусковым крючком для его ярости. Наверное, они никогда не привыкнут к тому, с какой лёгкостью автор может писать что-то невероятно нежное, прекрасное и откровенное, чтобы в следующую секунду швырнуть читателя в ледяную прорубь из пиздеца.       Элисон сглатывает и продолжает читать, игнорируя смех Эндрю, считая, что так ему будет легче. И она оказывается права: она не даёт ему утонуть в тех ужасных мыслях, что пробуждает в нём прочитанное.       Приёмная больницы, в которой Бетси пережила сердечный приступ, и Эндрю пришлось испытать на себе полную беспомощность.       — Боже, — хватается за сердце Эбби, державшаяся из последних сил.       Эндрю поджимает губы, переставая смеяться. Мысли выныривают из черноты, цепляясь за Би. А он ведь говорил, что ей нужно заботиться о себе, а не о нём и других безнадёжных случаях. Но она его не слушала — и вот итог.       Ну ничего. Если она не хочет заботиться о себе, значит, это будет делать он.       Долгожданный и очень затянувшийся процесс по делу Натана.       Теперь напрягается Нил. Но это не испуг — это триумф. Жаль, что это чувство не принадлежит ему полностью, но он всё равно не может не испытывать мрачного удовлетворения от того, что отца справедливо засудят, а не замнут дело, как это делали обычно.       Тот раз, когда они вошли в квартиру и поняли, что она принадлежит им. Им одним.       Нил сглатывает.       Звучит чертовски замечательно.       Завидно — аж тошнит.       Тот раз, когда их команда победила команду Кевина.       К удивлению всех, Кевин смеётся, а Нил не может сдержать улыбку. Они переглядываются, разделяя общий восторг. Они будут в профкомандах. Они будут жить и играть. И будут сражаться друг с другом на поле как противники. Как лучшие противники, какие у них только могут быть.       Потрясающее чувство.       Эндрю изображает, как его тошнит.       Тот раз, когда сборная США выиграла золото и все они стали мировыми чемпионами.       Эндрю изображает ещё более ожесточённую тошноту.       А Нил с Кевином переглядываются, будто подарили друг другу самый лучший подарок на свете. И это действительно было именно так.       — Нихрена себе, — присвистывает Сет. — Да вы круты, парни. Я не про тебя, принцесса.       — Завались, Гордон, — закатывает глаза Дэй.       — Никогда.       Лисы смеются. Да уж, автор этих книг умеет катать по эмоциональным качелям — от кромешного мрака до чего-то светлого и воодушевляющего.       «Я люблю тебя» подошло бы кому угодно, но не им. Для них это мимоходом брошенная фраза, неискренний, но вынужденный ответ на эмоциональный момент.       Их «я люблю тебя» — в «Останься», в «Не уходи», в «Добро пожаловать домой», в просунутых в петли ремня пальцах, в долгих взглядах через всю комнату. И они не променяли бы это ни за что на свете.       Какого труда стоит Элисон радостно не завопить, не знает никто. О, она просто тает. Это так чертовски мило.       Нил и Эндрю старательно изображают, будто их просто нет в этой комнате. Эти дополнительные материалы ещё хуже, чем сама трилогия. Эндрю, конечно, скалится, но молчит и не отсвечивает, пережидая бурю отрицания внутри. Он, блять, похоже, в будущем станет настоящим семейным человеком.       Мысль настолько нелепая, что его всё-таки прорывает на истеричный смех.       Где он, Эндрю Миньярд, по прозвищу Монстр, опасный социопат и просто псих, и где семейная жизнь?..       Каким-то невероятным образом — могла бы быть в будущем.       Он смеётся ещё громче.       Лисы переглядываются и молчаливо, дружно соглашаются просто замять эту тему.       Они обсудят это когда-нибудь потом, но точно не сейчас. И жизнь дорога, да и привлекать внимание обоих парней к себе откровенно не хочется.       Элисон откашливается и нарочито нейтральным тоном уточняет:       — Ну что, читаем дальше?       — Давай, Рейнольдс, читай. Я давно не слышал таких потрясающих анекдотов.       Девушка косится на Эндрю со скепсисом, но с радостью следует разрешению. Она ищет какое-нибудь нейтральное название допа и находит:       — «Переломный момент». — Идей у нее, о чём это будет, никаких, поэтому она с готовностью перелистывает на нужную страницу и начинает читать.       В другом вопросе вы вскользь упомянули, что отношения Нила и Эндрю не смогли бы восстановиться, если бы защита всё ещё действовала, когда Нила забрали люди его отца / Эндрю не смог защитить его. Есть ли другие обстоятельства, при которых ущерб их отношениям был бы непоправим? Или, если их слишком много, чтобы перечислить, какие самые лёгкие способы испортить их отношения до неузнаваемости?       Элисон с широкой улыбкой оглядывает окружающих:       — Ну что, читаем?       К удивлению всех, первым соглашается Аарон. Ему было действительно интересно, что может разрушить эти отношения и чего стоит опасаться в будущем. Согласитесь, если Эндрю всё-таки сойдётся с Нилом, хорошо бы знать, на что обращать внимание.       На него таращатся все, но больше всего Эндрю.       — Дорогой братец, ты сошёл с ума?       — Не больше, чем ты.       — А-а, — многозначительно кивает Эндрю, будто это всё объясняет. Хотя так оно и было. — Ну тогда читаем. Ты должен понимать всю степень своего безумия.       Эндрю не хочет говорить о том, что поднятая тема и ему интересна до крайности. Не то чтобы он думал, что у них с Джостеном может что-то получиться, но узнать, не нарушит ли он когда-нибудь его границы, было бы… полезно. Хотя после всего прочитанного ранее в нарушение границ верится с трудом.       В Элисон вспыхивает торжество, и она принимается читать.       Если бы Нил не отозвал защиту Эндрю, а затем позволил бы начать обратный отсчёт, не было бы никакого пути назад и никакого восстановления разрушенного доверия. Эндрю всё равно не позволил бы ФБР удерживать Нила, но он низвёл бы его до той же ледяной, отстранённой роли, в которой оказался Аарон.       Упомянутый Аарон нервно поджимает губы. Как-то он рассчитывал найти в этом допе компромат на Джостена, а не на себя.       Нил склоняет голову набок. Значит, ему не показалось, что отозванное обещание стало решающим в том, чтобы Эндрю подпустил книжного Нила так близко к себе. Он не знает зачем, но запоминает это на будущее.       А ещё думает, что в любом случае Эндрю не дал бы фбровцам его забрать. Это обнадёживает.       (Аарон, видите ли, совершил ту же ошибку — получил обещание от Эндрю, а затем отказался довести его до конца.)       — Это не так, — ворчит Аарон.       Эндрю с усмешкой кивает. Оказалось, что да — всё было совсем иначе, и они оба долгое время думали, что другой не сдержал слово и предал. Эта тема всё ещё висела между ними гильотиной, и пока Эндрю не был уверен, что готов это обсуждать.       На самом деле, когда Эндрю и Нил завязали свои отношения, мало что могло бы их разлучить.       По пути они могли бы совершать ошибки: связанные с лекарствами Эндрю, с последствиями беспорядка, которым был Дрейк; Нил мог бы не уважать границы Эндрю; Эндрю — слишком настойчиво предупреждать Нила о Кевине; Ники — удачно свести Нила с кем-то другим. И так далее — мелочи, которые, если бы произошли достаточно рано в учебном году, постепенно развели бы их в разные стороны.       — Интересно, — бормочет Элисон, но не развивает эту тему. То есть, пока они не сошлись, существовали моменты, которые действительно могли развести их в разные стороны.       Кажется, у неё появилась цель в жизни: не дать этим мелочам возникнуть и разрушить прекрасный союз, который может сложиться в будущем.       Ники чешет затылок. Любопытно, что он теоретически мог бы как-то повлиять на Нила, но почему-то ему в это слабо верится.       Судя по всему, Нил и Эндрю были идеальны друг для друга. Какой-то мимолётный краш и вынужденное свидание, организованное Ники, звучали откровенно нелепо.       Эндрю не хочет этого слушать, но запоминает. Каждое. Чёртово. Слово.       Нил почему-то занимается тем же.       Но как только Натаниэль упокоился — это уже практически всё. Назад дороги нет.       Нил качает головой. То есть, фактически, как только исчезает проблема его прошлого, их с Эндрю уже ничего не может разлучить, если к тому моменту они всё-таки заинтересуются друг другом. Звучит… почему-то очень впечатляюще.       Он осторожно косится на Эндрю, боясь даже развивать эту мысль у себя в голове.       А ещё он совершенно не понимает, как эти ощущения сочетаются с его твёрдым решением не позволять себе стать для Эндрю кем-то настолько важным.       Кажется, Нил окончательно запутался.       Единственное, что может их разлучить, — это то, чего ни один из них никогда бы не подумал сделать: Нил — выложить и обесценить секреты Эндрю, или Эндрю — убить одного из Лисов. Так что, по сути, они гарантированно будут вместе до конца своих дней.       Эндрю точно стошнит от приторности прочитанного. Но он не может не повторять про себя: «То, что ни один из них никогда бы не подумал сделать».       И повторяет. И повторяет. И повторяет.       Нил Джостен — это определённо мальчик мечты, живущий в жестокой сказке.       И Эндрю Миньярду определённо никогда его не получить, как бы сильно ни хотелось.       Дэн не может сдержать короткого смешка, осознавая, что смерть кого-то из Лисов от рук Эндрю могла бы стать тем единственным, что разрушило бы этот союз, словно созданный звёздами. Исходя из прочитанного, более крепких отношений она в жизни не видела ни разу. Боже, да о чём речь, она никогда не была так уверена в себе с Мэттом, как уверена сейчас в том, что эти парни предназначены друг для друга…       Элисон кусает губы, сдерживая улыбку и восторг, и дочитывает:              Они заслуживают этого — по крайней мере, учитывая, чего им стоило дойти до этого момента.       Пока смерть не разлучит нас.       И Элисон совсем не ожидает, что от прочитанного у неё на глаза навернутся слёзы. О боже, она так рада за этих мальчиков. Она не знает как, но сделает всё возможное, чтобы они получили это и в их реальности.       Мэтт шмыгает носом, тоже растроганный. Кто бы мог подумать, что он будет так переживать за личную жизнь Эндрю Миньярда. Конечно, не в последнюю очередь потому, что эта личная жизнь связана с Нилом, самым потрясающим парнем на свете, но всё-таки… Он обнимает Дэн, чувствуя ответное объятие, и спрашивает:       — Я правильно понимаю, что последнее — это из брачной клятвы?       Тишина в комнате стоит такая, что его вопрос слышит не только Дэн, но и все остальные.       Эндрю вытаращивается на него, как на законченного сумасшедшего, повторяет про себя «пока смерть не разлучит нас», и начинает хохотать, пребывая в полном шоке. Бойд, вашу же мать, прав!..       Аарон смотрит на близнеца с тихим ужасом. Нет-нет, он за него конечно рад, но это уже перебор…       Нил несколько раз моргает, а затем неуверенно уточняет, и по ходу фразы его голос поднимается всё выше:       — Вы хотите сказать, что мы ещё, блять, и в браке?!