Изменчивые миры ври

      Наконец этот день настал: Нилу исполнилось двадцать, но он не знал, радоваться ли ему появившейся возможности... Наверное, он больше был напуган этим, чем чем-либо ещё.       Да, теперь он мог встретиться с любым умершим, поговорить, рассказать о том, как у него дела. И, конечно, самым очевидным и, пожалуй, единственным выбором для него было поговорить с матерью. Но... он не был уверен, что оно того стоит. Он знал свою мать: она не одобрила бы ни одного из его решений. В то же время он уже даже не помнит её лицо, скорее только выражение загнанной злобы, которое её почти не покидало. И, наверное, было бы здорово увидеть её сейчас, когда ей уже не о чем беспокоиться, а ему есть что ей рассказать, да и узнать правду о некоторых моментах из жизни было бы тоже неплохо.       Вот так он и метался, начав размышлять над этим за пару месяцев до своего двадцатого дня рождения и продолжал потом ещё с месяц, пока Эндрю решительно не положил руку ему на шею, как тогда, когда у Нила бывают панические атаки, и это единственное, что может привести его в себя гарантированно и быстро. Нил поднял на Эндрю непонимающий взгляд, натыкаясь на решительный ответный.       — Я буду с тобой. Так что прекращай перенапрягать свой маленький мозг размышлениями и пошли, встретимся с твоей матерью.       Нил открыл рот. Закрыл. Он, конечно, понимал, что Эндрю догадывается, о чём он всё это время размышлял. В конце концов, все знают, что после двадцати можно один раз поговорить с умершим, но он не думал, что его выбор будет настолько очевидным. Хотя... это же Эндрю, ещё бы он не понял. Тем более, он уже успел пронаблюдать такие же метания Аарона, и всё по той же причине — из-за матери.       Судорожно вздохнув, Нил обречённо улыбнулся Эндрю и поднялся.       — Если ты так настаиваешь, то пошли. Выгоним Кевина из комнаты, — улыбка Нила стала шкодливой. — Он снова устроит концерт на тему того, что мы занимаемся всякими мерзостями и выгоняем его, хотя он тоже живёт в этой комнате.       Нил заметил, как глаза Эндрю чуть теплеют от насмешки, и что поднимается на ноги он гораздо охотнее, чем планировал ранее. О да, доводить Кевина до белого каления — это их любимое развлечение.       Когда они уже спускаются с крыши, Нил хватает Эндрю за рукав толстовки, останавливая, и быстро говорит:       — Спасибо, — а затем, коротко заглянув ему в глаза и не заметив там напряжения или отрицания, целует.       И вот они здесь, сидят за столом на их маленькой кухне в общежитии, ожидая, когда напротив них появится Мэри. Нил всё ещё не был уверен, что действительно хочет этого, но уже было поздно отказываться. Эндрю толкнул его коленом, намекая прекратить нервничать.       Напротив сгустился воздух, и перед ними появилась Мэри. Она удивлённо посмотрела на свои руки, словно совсем не ожидала оказаться здесь, а затем перевела взгляд на сына. Долгую минуту они смотрели друг на друга, пока Нил не сглотнул и не произнёс:       — Привет, мам.       — Ты жив, — констатировала она, еле пропихивая слова сквозь горло. Он выглядел... отвратительно.       Нил кивнул, понимая её реакцию. Она с трудом видела за его внешностью Нила, а не отца. Наконец её первый шок прошёл, и лицо женщины исказилось в ярости. Она подалась вперёд, сжимая край столешницы так сильно, что у неё побелели пальцы:       — Что с твоей внешностью?!       А Нил наконец расслабился. Да, это была она, его мать. Этот взгляд, это желание ударить за любой промах, который, по её мнению, будет стоить ему жизни, сильные руки, которые могут как защитить, так и лишить жизни... Это была она.       — Я скучал, — признался он вместо ответа на её вопрос.       Верхняя губа женщины чуть приподнялась, словно она сдерживала рык или желание вцепиться в него зубами, а взгляд стал ещё пронзительнее. И это тоже так знакомо, что Нил невольно испытал ностальгию по тем временам, когда они были одни друг у друга, вдвоём против всего мира. Он не мог перестать смотреть на мать, стараясь запомнить её лицо, в надежде, что в этот раз он его не забудет.       Мэри никогда не отличалась выдержкой, так что, пока сын не мог на неё наглядеться, она приподнялась, чтобы отвесить ему отрезвляющую оплеуху.       — Не советую, — холодно произнёс Эндрю.       Только теперь женщина заметила и его. Она в шоке опустила руку и перевела взгляд на сына. У него появился кто-то настолько близкий, чтобы пригласить на встречу с мёртвым?.. Нил выдавил из себя кривую усмешку.       — Это Эндрю, мам.       И по его интонации Мэри всё поняла. Она осела на стул. Чёрт побери...       — Я тебе всё расскажу.       — Уж будь добр.       Нил бросил взгляд на Эндрю и благодарно кивнул. Он бы сам не смог остановить мать от удара, никогда. Эндрю сделал вид, что не заметил этого, наблюдая за каждым движением Мэри. Он никогда не сомневался, что мать Джостена была той ещё стервой, которая не стеснялась поколачивать сына, но факт того, что ему пришлось пронаблюдать это лично, только усугубил отвращение к этой женщине.       — Я нарушил все обещания, которые тебе дал, — эти слова заставили Мэри перестать мериться взглядами с Эндрю. Она вообще напрочь забыла о его присутствии.       — Ты что?!       — Да. Все, до последнего.       Мэри в едином порыве попыталась отвесить Нилу подзатыльник, чуть не снося стол. Её руку перехватил Эндрю, и сжимал так сильно, пока женщина не перестала рваться к сыну. Наконец она перевела взгляд на парня.       — Не смей, — медленно, но доходчиво произнёс Эндрю. А затем продолжил: — Ты, может быть, и мертва, но сейчас почти полностью материальна. И если понадобится, я сломаю тебе руку, а затем, если ты не поймёшь с первого раза, шею. Твой дух не умрёт, но ты не сможешь пошевелиться, и тогда ты наконец выслушаешь своего сына.       Мэри смерила Эндрю оценивающим взглядом. Он был такого же роста, что и она, но гораздо крупнее. Однако её никогда не останавливало то, что противник больше, и она умела побеждать. Но вот взгляд парня говорил сам за себя: он не остановится и выполнит свою угрозу без всяких сомнений. Она усмехнулась:       — Я поняла. А теперь отпусти мою руку.       Они разошлись и вернулись на свои места. Нил молча наблюдал за сценой, даже не думая вмешаться. Скорее, он был готов купить Эндрю мороженое и освободить от тренировки за подобное вмешательство. Сам он бы не смог повторить подобный подвиг.       Мэри барабанила пальцами по столу.       — Ты не солгал, когда сказал, что нарушил все обещания. Можешь начать рассказ с того места, где нарушил «не влюбляться».       — Предпочту начать рассказ с начала, — фыркнул Нил насмешливо. Он не стал отрицать, что нарушил это обещание, хотя и не мог назвать то, что между ним и Эндрю, обычной влюблённостью.       Его рассказ длился и длился, пока он не закончил событиями сегодняшнего дня. За это время Мэри несколько раз отчётливо сдерживала желание снова ударить сына, пару раз вскакивала со стула и начинала метаться, и постоянно материлась.       — Значит, Натан мёртв, — после нескольких минут тишины произнесла женщина.       — Да. Мам, ты услышала мою историю, теперь твоя очередь ответить на несколько моих вопросов.       Мэри напряглась. Она очень не хотела отвечать на некоторые вопросы. Но понимала, что это единственный шанс, когда они с сыном смогут поговорить, и он не отстанет от неё, пока не получит ответы. Она решительно кивнула:       — Задавай.       — Почему ты мне не рассказывала, что мы бежим не от отца?       Вот так Мэри и знала!..       Она молчала некоторое время, кусала губы, а затем нехотя призналась:       — Ты всегда больше всего боялся отца. Ты никогда не поверил бы, что есть кто-то страшнее и выше его в иерархии. Наоборот, решил бы, что они не представляют опасности. — Затем она бросила на Нила насмешливый взгляд: — И я была права.       Эндрю позабавленно фыркнул. О да, Нил не воспринимал Морияма настолько опасными, какими они были на самом деле. Не хотелось признавать, но женщина оказалась хорошо знала своего сына. Хоть что-то. Тильда вообще ничего не знала об Аароне.       Нилу на это нечего было возразить. Рико он никогда не воспринимал как реальную угрозу. А лорд Ичиро... Он был опасен, но логичен. С ним можно было договориться. Его отношение к нему никогда не сравнится с там отупляющим, промораживающим до костей страхом, что у него был перед отцом.       — Ладно, допустим. Но почему ты мне не рассказала о мафии в экси? Это точно отвернуло бы меня от спорта, и я бы не посмел даже думать о нём.       — Ты не смог бы этого сделать, — горько признала она. — Ты бы всё равно мечтал об экси, даже зная об угрозе. Я знала это. А ещё... решила, что у тебя должна быть отдушина, что-то, ради чего ты можешь двигаться вперёд. Бороться за жизнь утомительно, однажды ты бы просто слишком устал бежать. Но от своей дурацкой мечты об экси ты бы никогда не устал и рвался бы вперёд, даже если не играть самому, то хотя бы следить за новостями.       Эндрю кивнул. Да, эта женщина знала своего сына. Это не отменяло её проступков, но желание убить её тут же всё-таки прутихло.       — И ты снова оказалась права, — с усмешкой констатировал Нил и покачал головой.       Мэри приподняла бровь и мотнула головой, мол, я даже не сомневалась.       — Ладно, я понял. Думаю, об остальном спрашивать тебя бессмысленно. Да и сейчас ничего из этого уже не имеет значения... На самом деле я просто больше всего хотел снова увидеть тебя. И рассказать о смерти отца, чтобы ты была спокойна.       Женщина грустно улыбнулась.       — Тогда... мне пора уходить.       Она поднялась и медленно протянула руку к Нилу, бросив попутно взгляд на Эндрю, как бы говоря: я не собираюсь его бить. Сжав плечо сына, она сказала:       — Несмотря на то, что ты поступал как идиот, я рада, что теперь ты можешь жить, а не бежать. — Затем перевела взгляд на Эндрю: — Верю, что тебе не нужно напоминать об этом, ты и сам отлично справляешься, но всё-таки... береги его.       Эндрю кивнул. Ему действительно не нужно было её позволение, он отлично знал, что делать, и без всяких психованных мамаш.       Мэри усмехнулась, понимая его отношение к себе. Чувствуя, что время пришло, она неожиданно даже для самой себя обняла Нила за плечи, чувствуя, как он так же крепко прижимает её растворяющееся в пространстве тело.       — Я горжусь тобой, — тихо прошептала она и исчезла.       Нил не мог избавиться от ощущения, что потерял мать во второй раз. Она снова ускользнула из его пальцев, однажды как обжигающий пепел, теперь как почти материальный призрак. Он ненавидел это чувство потери.       Но наконец-то он ощутил, как мир окончательно пришёл в порядок. Всё было на своих местах, а он получил даже больше, чем рассчитывал. Снова.       — Пойдём, — сказал Эндрю. — Ты должен поспать, если собираешься встать на тренировку с утра.       — Спать? — задумался Нил. Нет, он не хотел спать. А вот выразить Эндрю всю свою благодарность за то, что был рядом и поддерживал его: вот это он бы с удовольствием. — А я думал, мы займёмся чем-нибудь поинтереснее. Ну, знаешь, чтобы жалобы Кевина на нас не были безосновательны.       Выражение лица Эндрю почти незаметно изменилось, и Нил обожал каждое микроизменение, отражающее эмоции, на этом лице. Он шире улыбнулся:       — Ну, так что скажешь?       Эндрю поймал его за шлёвку на джинсах и потянул за собой:       — Пошли.