И нет чинов во смерти

Мягкий свет взошедшего над полями солнца рассеял рассветные сумерки, прогнав остатки ночной мглы и ознаменовав собой новый день. Рослый старец приподнялся с земли, смотря на солнце и радуясь новому дню, как дитя. Он очень боялся темноты. Мягкий солнечный свет приятно грел старческие суставы и прогонял озноб в затекших с ночи членах и старик не без удовольствия подставлял под солнечные лучи то один, то другой бок. Жак Де Моле находился тут уже давно: Жоффруа де Шарне, приор Нормандии, давно покинул его, уйдя по солнечным лучам в небытие, а Климент и Гийом же Ногарэ прошли мимо, опасаясь даже бросить взгляд на старика, чья жизнь оборвалась на костре их стараниями. Когда Де Моле только прибыл сюда, в это место, что можно было назвать Чистилищем, он упивался предвкушением момента, когда его проклятие исполнится. Когда мучители его пройдут один за другим, понурив голову или же вовсе бросятся к его ногам в извинениях и мольбах. Но не случилось ни того, ни другого: проклятые, Гийом и Климент проследовали мимо него, исчезнув в вечерних сумерках, погруженные в свои думы, оставшись наедине со своими грехами и Жак Де Моле, последний магистр Тамплиеров ощутил... Одиночество. Пустоту, что заполнила собой все его нутро, растворив в себе злобу и ненависть. А где была пустота, там, рука об руку с ней, шла и тоска. Оправив свой потрепанный, истлевший плащ, Жак Де Моле собрался было прогуляться по полю, как делал это много раз, предаваясь мыслям и рассуждениям, часто сводившимся к тому, что ему давно пора последовать за Жоффруа, уйти на свет солнца. Но что-то его удерживало... Внезапно чья-то крепкая рука легла на плечо Де Моле и он, обернувшись, встретился с двумя немигающим глазами, цвета не то голубого замерзшего озера, не то затянутого тучами неба. Филипп Красивый, король Франции, первый его враг, стоял перед ним во всем своем величии. Даже в смерти он был сосредоточием власти, ярким пламенем неотвратимости королевской воли. К чести Жака Де Моле, он встретил этот взгляд спокойно, без страха или ненависти: так смотрят друг на друга люди, которым не нужны слова, чтобы понимать друг-друга. — Вы давно ждете, мессир, как я погляжу. - спокойно произнес Филипп, — Вы желали услышать извинения? — Да... Оказавшись тут, я хотел услышать извинения из уст тех, кто был причиной моей гибели, гибели Ордена. И оставить их без ответа. Движимые алчностью и властолюбием, вы, каждый из вас троих, были для меня безликими сосудами греха, отринувшими человечность в угоду тщеславию. - Жак Де Моле умолк и отвел взгляд от взора Филиппа. — Но что-то изменилось верно? Король убрал руку с плеча магистра Тамплиеров и осел на землю, подставив лицо солнцу, обратив на него немигающий взгляд. — Корона - это не только символ, мессир. Мы вершим дела свои сообразно тому, что украшает наше чело и только тогда, когда мы переступаем порог жизни, мы освобождаемся от давлеющих над нами ожиданий, которые мы сами внушаем себе, обретая уготованную Богом судьбу. Быть королем, мессир, значит стать выше человеческого. — Вы изыскиваете оправдание своим поступкам в божественном провидении? Это кощунство, мессир. — Я не оправдываю свои дела, мессир Де Моле. Напротив, я признаю правильность каждого своего поступка, каждого решения. Но... - Железный Король моргнул и повернул голову на магистра, — Это право короля. Неотъемлемое право власти, право навязывать свою волю, право вершить судьбы. Земной владыка, суд над которым вершит лишь Господь. Теперь же, мессир, я всего лишь человек. Не король. И многое для меня открывается с иных сторон. — Так вы готовы просить прощение? Филипп Красивый поднялся на ноги, небрежно отряхнулся и приобнял Жака Де Моле за плечи. Уголки его губ чуть приподнялись. Железный Король улыбался. — Нет, мессир Де Моле. Нельзя молить о прощении, забрав жизнь. Это ничего не изменит. Но я смиренно прошу тебя, Жак, отвести меня на встречу солнечным лучам. Жак Де Моле кивнул. Его одиночество кончилось и, шагая по полю, рука об руку, они предавались простой беседе, не как король и магистр, но как Филипп и Жак.