«НАРУТО: СИМФОНИЯ ЗАБВЕНИЯ»

На выходе из разрушенной Конохи Наруто стоял на главных воротах. Его **черно-белые волосы** подсохли, став жесткими от запекшейся крови. Он медленно снимал зубами остатки кожи шиноби со своих ногтей. — Наруто! Стой! — это был Саске. Он задыхался, его глаза горели пробужденным Шаринганом. — Ты... ты убил Хокаге? Ты украл мою месть? Наруто медленно повернулся. Его **Роза на щеке** была настолько напитана кровью Орочимару и Хирузена, что начала источать сладкий, приторный запах гнили. — Месть, Саске? — Наруто поднес ладонь с **Ухмылкой** к губам и **жадно облизал запястье**. — Месть — это еда для слабых. Я же просто... обедал. И знаешь что? Твоя чакра пахнет как десерт. Но ты еще не созрел. Будь хорошим мальчиком, вырасти своего демона ненависти побольше... я приду за тобой, когда ты станешь по-настоящему сочным. С этими словами Наруто просто растворился в воздухе, оставив на дереве вязкое пятно чернильной крови. #### Первая встреча: Итачи и Кисаме. Спустя неделю Наруто сидел в придорожной чайной в приграничной зоне. Перед ним стояли двое. Человек-акула с огромным мечом и тот самый обладатель "острой крови" — Итачи Учиха. — Узумаки Наруто, — голос Итачи был бесстрастным. — Мы пришли за Девятихвостым. Наруто даже не поднял головы. Он был занят тем, что **медленно вылизывал свой большой палец**, на котором еще остались капли крови убитого по дороге патруля. — Самедхада... — прошептал Наруто, глядя на меч Кисаме. — Меч, который ест чакру. А что будет, если его **съем Я**? Кисаме заржал и замахнулся мечом: — Попробуй, малек! Наруто не шелохнулся. Он просто вытянул правую руку. — **Трайбл: Живая Колючая Проволока.** Черные ленты татуировки выстрелили из кожи, окутали Самедхаду и за долю секунды впились в неё. Трайбл начал не просто блокировать, он начал **высасывать сущность меча**. Кисаме в ужасе почувствовал, как его оружие истошно орет. Самедхада начала скукоживаться, теряя чешую. — Он ест мой меч?! — Кисаме попытался отпустить рукоять, но **Сколопендра**, сорвавшаяся с шеи Наруто, уже обвила его руку, впрыскивая яд, блокирующий мышцы. Итачи активировал Мангекё Шаринган: — **Аматэрасу!** Черное пламя окутало Наруто. Итачи ожидал увидеть пепел, но Наруто лишь рассмеялся. Он вышел из огня, и это пламя... оно не жгло его. Оно впитывалось в его **Розу на лице**. — Черный огонь... — Наруто поднес палец к своей щеке, подхватил каплю горящего пламени и **положил её на язык**. — Немного жжет, но послевкусие... изысканное. Он переместился к Итачи в один миг. Со скоростью, которую не смог прочитать даже глаз Учихи. Наруто схватил Итачи за лицо рукой с **Ухмылкой**. — У тебя больные глаза, Итачи. В твоей крови слишком много самопожертвования. Это портит вкус. Наруто **слизнул со своей ладони** пот и кровь Итачи, выступившую от ментального перенапряжения. — Я оставлю тебя живым. Твой брат должен стать вкуснее. А пока... мне нужен Кисаме. Рыба всегда была моим любимым блюдом. Наруто обернулся к парализованному Кисаме. Его **Ухмылка на руке** раскрылась так широко, что из неё начали капать черные, вязкие слюни. Наруто вонзил зубы в шею Кисаме, и по лесу разнесся жуткий хруст. Наруто пил кровь джинчурики-без-хвоста, как самый дорогой коньяк, пока татуировка **Розы** на его лице не стала полностью черной. Оставив полуживого Итачи среди обглоданных останков Самедхады, Наруто пошел дальше. Он вытирал губы рукавом, на котором красовалась **Сколопендра**, сыто раздувшаяся от чакры Кисаме. — Следующий... — Наруто лизнул ладонь. — Кажется, в Амегакуре завелся кто-то, кто называет себя Богом? Посмотрим, каков Бог на вкус.