JustMegaverse

Сынмин осторожно стучит в дверь и, прислонив поднос к собственному животу, тянет ручку вниз, оказываясь в родительской спальне. — Хёнджин, ты не занят? — интересуется он у омеги, оставляя принесённый с собой чай и вишневое пирожное на прикроватной тумбочке. Хёнджин отнимает взгляд от планшета, в котором увлеченно рисовал уже который час подряд, и довольно улыбается, видя перед собой ещё дымящийся напиток и любимый десерт. Он поднимает глаза на молодого альфу, когда тот поясняет, отчего-то смущённо: — Отец сказал обязательно накормить тебя сладким, — Сынмин улыбается, а Хёнджин смеётся, накрывая ладонью слегка округлившийся живот. — Твой отец очень заботливый альфа, — омега улыбается, грея пальцы о теплый фарфор, и смотрит на сына с нескрываемой нежностью, — как и ты. Спасибо. Ты хотел поговорить о чем-то? Сынмин неуверенно мнется и чешет затылок, но собирается с духом и кивает, глубоко выдыхая. Хёнджин смещается к изголовью, поджимая под себя ноги, и кивает альфе на место рядом. — Я не знаю, как начать, — признается сын. Большим пальцем правой руки усиленно трёт левую ладонь, пытаясь хоть как-то вытеснить скопившееся внутри напряжение. Он силится сдерживать собственный, сейчас почти кричащий, запах смородиновых листьев после дождя, чтобы ненароком не навредить беременному омеге. — Милый, все хорошо, — Хёнджин клонит голову ниже, пытаясь заглянуть альфе в глаза, и накрывает холодные руки своей теплой ладонью. — Ты же знаешь, ты можешь рассказать мне абсолютно все. Сынмин кивает, перехватывая омежьи пальцы, чтобы мягко зажать между своих, и усмехается как-то не весело. — Тебе — не страшно, а вот отцу… — альфа вновь замолкает, но Хёнджин его не торопит, давая возможность собраться с мыслями. Отставляет кружку обратно на поднос и подсаживается ближе. — Дело в том, — продолжает Сынмин, — что мне нравится один человек. Возможно, — альфа глубоко вдыхает, — я в него даже влюблён. Но проблема в том, — очередная короткая пауза, чтобы решиться озвучить главное, — что этот человек — тоже альфа. Сынмин, наконец, решается поднять на омегу глаза. Только вот во взгляде напротив ни единого намека на удивление, непонимание или осуждение. Только тепло и забота. — Я понимаю твои переживания, Минни, — мягко произносит Хёнджин, пробегаясь рукой по копне темных волос — совсем как у отца, — и твою тревогу тоже. Но если ты думаешь, что это как-то повлияет на наше с отцом отношение к тебе, то ты ошибаешься. Любовь — это ведь не про пол, а про человека, — омега улыбается, накрывая ладонью чужую щеку в ласковом жесте. — Если бы с отцом все было также просто, как с тобой, — вздыхает Сынмин, прикрывая глаза. — Я боюсь. Что, если он… не поймет меня? — Он твой отец, Минни. И всегда будет на твоей стороне. Всегда будет выбирать тебя, — аккуратным движением Хёнджин поправляет челку альфы, чтобы та не лезла в глаза. — Но если ты сомневаешься, я могу поговорить с ним первым. Хочешь? — Ты правда это сделаешь? — Сынмин, наконец, улыбается искренне, и Хёнджин дарит ему улыбку в ответ. — Конечно, — кивает. — Только в обмен на то, что ты заберёшь мальчишек с дополнительных занятий, идёт? — весело добавляет омега. Сынмин довольно улыбается и кивает. — Спасибо, Хёнджини! В офисе мужа Хёнджин бывает довольно нечасто, однако его здесь знает почти каждый второй. Поэтому преодолеть пост охраны и милых бет на ресепшн ему не составляет труда. — Господин Ли! Добрый день! — завидев омегу в приемной, секретарь Минхо озаряется улыбкой, — как вы? — Здравствуй, Рики, — улыбается Хёнджин. — Спасибо, все хорошо, — рука сама тянется к животу, бережно поглаживая сквозь одежду. — Минхо у себя? — Да, проходите, пожалуйста. В кабинете муж оказывается не один, чем заставляет Хёнджина изумлённо выгнуть бровь и остановиться прямо возле закрывшейся за спиной двери. Почему Рики его не предупредил? — Котенок? — Минхо удивлен неожиданным визитом не меньше, но разом откладывает все дела и вмиг забывает о собеседнике, поднимаясь с места и направляясь к мужу, — что-то случилось? От взгляда Хёнджина не ускользает разочарованный и одновременно презрительный взгляд омеги, что остался стоять возле чужого стола. Ли довольно хмыкает и переводит все свое внимание на Минхо, тут же не стесняясь целуя. — Все в порядке, любимый. Просто соскучился и хотел кое-что обсудить. — Я тоже по вам безумно соскучился, — накрыв обеими ладонями омежий животик, Минхо крадёт у мужа ещё несколько поцелуев. — Кхм, я, пожалуй, пойду, господин Ли, — холодно звучит из-за спины, но Минхо совершенно никак не реагирует, позволяя подчинённому молча уйти. Старший Ли давно заметил, что с беременностью Хёнджин стал немного ревнивым, поэтому Минхо предпочитал лишний раз даже не дышать в сторону других омег. — Что такое, маленький? — интересуется альфа, когда они остаются наедине. Минхо помогает Хёнджину снять пальто и, взяв за руку, проводит к диванчику, усаживая к себе на колени. — Скажи мне, пожалуйста, милый, — начинает Хёнджин, сцепив руки за шеей альфы, пока левая ладонь мужа мягко скользит по его бедру, — как ты умудрился запугать ребенка, что он боится рассказать тебе о том, что для него важно? Минхо забавно округляет глаза, удивленный услышанным. — Это кого это из детей я запугал, а самое главное — чем? — Я о Сынмине. — Сынмине? — переспрашивает альфа, непонимающе нахмурившись, — но Мин ведь уже не ребенок. — Ему шестнадцать, Минхо, — напоминает Хёнджин, приподняв уголки губ. — Ну знаешь, — ненавязчиво спорит старший, — когда мне было шестнадцать, я уже… — альфа осекается, напоровшись на вскинутые выжидающе брови и лёгкую усмешку на губах, и спешит свернуть неудачную тему, — кхм, неважно. Так что там с Сынмином? — Наш альфа впервые влюбился, — делится Хёнджин и ёрзает на любимых бедрах, устраиваясь удобнее, — но боится твоей реакции. — Неужели он думает, что я могу быть против его отношений? — поражается Минхо. — Да я только рад буду, если он встретит хорошего и порядочного — или порядочную, — омегу. Хёнджин закусывает нижнюю губу и смотрит на своего альфу пристально. — Что? — не понимает тот такого внимания. — Дело именно в этом, — аккуратно подводит младший Ли, — Минни влюблён не в омегу. И не в бету. — А в кого тогда? — хмурится Минхо, в уме пытаясь прикинуть, какие ещё есть варианты, а потом его осеняет догадкой: — в альфу? — В альфу, — подтверждает Хёнджин лёгким кивком. Минхо надувает щеки, пытаясь осознать только что полученную информацию, и откидывается на спинку дивана, выпуская воздух. Омега льнет к нему следом и прижимается ближе, укладывая голову на плечо и вырисовывая указательным пальцем витиеватые узоры на крепкой груди, скрытой за плотной рубашкой. — Я сказал ему, что в любви пол абсолютно неважен. Надеюсь, ты это мнение разделяешь, — вздыхает омега. — Хёнджин, — пытается возразить альфа, но муж не позволяет. — Нет, ну правда, — выпрямляется он и заглядывает в любимые черные глаза. — Разве это важно? Ты же ведь все равно бы выбрал меня, даже если бы я был альфой, правда? Минхо хватает ртом воздух, совершенно теряясь с ответом. Он ведь никогда даже не думал о подобном, как никогда не засматривался на свой же пол. Мужчина пытается представить, каким бы альфой мог быть Хёнджин, но фантазия совершенно отказывается генерировать запрашиваемые изображения. Хотя ответ очевиден и без этого. — Конечно, котёнок, — целуя в висок, — всегда и во всех вселенных, кем бы мы ни были. — Значит, ты поговоришь с Минни? — воодушевленный Хёнджин перекидывает одну ногу через бедра альфы, полностью разворачиваясь к нему лицом. — Поговорю, — сдается Минхо, пока ладони следуют изученным маршрутом к округлым ягодицам. — Спасибо, — выдыхает Хёнджин, приникая к любимым губам.