ЗАБЕРИ МОЮ МОЛОДОСТЬ

Москва встретила Лизу Горенскую холодным дождём и равнодушием. Она стояла на крошечном балкончике своей арендованной каморки в пятнадцатиэтажке на окраине, курила и смотрела на серое небо. В ушах - старый наушник, в телефоне - песня GSPD на повтор. Ей было восемнадцать, а ощущение, будто молодость уже ускользает сквозь пальцы, как этот дождь за окном.

«Забери с собой мою молодость.

Забери с собой - мне нечего терять.»

Она приехала из Красноярска несколько месяцев назад. Оставила друзей, сестру, привычный мир, родительские вздохи: - Лиза, дизайн… это же несерьёзно. Она привезла с собой пару джинсов, груду футболок, мечту стать графическим дизайнером и тайную, почти стыдную надежду - попасть на сцену. Не просто на сцену. В каверденс команду. Ту самую, чьи зажигательные видео она пересматривала ночами, разбирая каждое движение. ELEVATE. Жила на всём готовом из соседнего «Магнита», спала по два часа, училась на курсах и бесконечно рисовала в своём планшете. Молодость? Она чувствовала её не как беззаботную пору, а как горючее. То, что можно сжечь в московской топке ради чего-то большего. Однажды, листая YouTube в три часа ночи, она наткнулась на новое видео ELEVATE. Не просто танец. «Набор в основной состав», - гласил заголовок. Сердце упало куда-то в желудок, а потом выпрыгнуло в горло. В описании была электронная почта и аккаунт в ВКонтакте. Евгения Фахрутдинова. Женя. Лидер. Лизе понадобилось два дня, чтобы написать сообщение. Неделя - чтобы прийти в себя после ответа: - Приходи. Посмотрим.

«На душе пожар, но мне холодно.

Я хочу согреться, тебе не понять.»

Студия была огромной, зеркальной и пугающей. В центре четыре девушки. Женя, в массивном худи, с красными волосами, собранными в высокий хвост, оценивала её спокойным, оценивающим взглядом. Рядом Саша, светловолосая и безмятежная, мягко улыбалась. Алёна, от которой, казалось, и правда исходил внутренний свет, тут же подбежала, представилась и тронула Лизу за руку. - Не бойся, у нас тут френдли атмосфера. - Проговорила Алёна. А высокая, кудрявая Тася просто кивнула, её зелено-карие глаза были внимательны и добры. - Покажи, что умеешь, - сказала Женя. - Не танцуй «что-то», а именно - покажи себя. Горели включила музыку. Ту самую, с которой началось ее фанатство по BTS. Boy in luv. И отдала танцу всё - всю свою тоску по дому, весь страх, всю ярость на эту бесконечно требующую городскую жизнь, всю надежду, которая грела изнутри, когда всё вокруг было ледяным. Она не просто делала движения. Она проживала их. Закончила. Дышала часто, уставившись в пол. В ушах стояла тишина.

«Ответь мне на вопрос: легко ли быть молодым?

Я хочу чувствовать на тысячу процентов живым.»

- Берём, - раздался голос Жени. Лиза подняла голову. Движения сырые, техника хромает, - продолжала Женя, - но в глазах есть огонь. И этого нам не хватает». Алёна уже обнимала её, Саша одобрительно кивала, а Тася протянула бутылку воды. И Лизе, впервые за долгие месяцы, стало по-настоящему тепло. Тренировки стали новым миром. Жестоким, изматывающим, но своим. Женя была требовательным лидером, Саша - голосом разума, Алёна - неиссякаемым источником поддержки, а Тася - тихой, но надёжной опорой. Лиза, теперь уже Горели для всех, отдавалась полностью. Синяки, ссадины, ноющие мышцы - всё это было платой. Платой за чувство принадлежности. За то, чтобы чувствовать себя на тысячу процентов живой. Было и другое. Поздние поездки на метро после ночных репетиций, когда все пятеро валились с ног, но смеялись над чем-то нелепым. Попытки купить что-то на всех последние деньги. Случайные встречи с полицией, когда они слишком громко веселились у метро. Первые, робкие выступления в торговых центрах, где зрителей было меньше, чем участников. Горели получила первый серьёзный заказ на дизайн. И почти одновременно - повестку на отчётный концерт ELEVATE. Главное за полгода. Две мечты сталкивались лбами, требуя всего её времени. Она засыпала над графическим планшетом и просыпалась с мыслями о связках. И вот она, сцена. Яркий свет бьёт в глаза. Сначала выступление с группой, а затем в одиночку. В темноте - лица. Первое сольное выступление Горе с хореографией Чонгука «Standing next to you». Из-за кулис на неё смотрят Женя, Саша, Алёна, Тася. Её группа. Её семья. Музыка нарастает. И в такт первому мощному удару баса в голове проносится:

«Каждый день мой как последний, заберу свой старый плеер.

И уйду из дома, чтобы вечером прийти опять.»

Она ушла из своего старого дома в Красноярске. Ушла, чтобы вечером прийти сюда. На эту сцену. Танец был выдохом. Выплеском всей той молодости, что она привезла с собой в чемодане. Не той, что про беззаботность, а той, что про горение. Про «мне нечего терять». Она отдавала её - эту молодость, этот огонь, эту боль и эту радость - зрителям, музыке, девочкам рядом.

«Каждый день мой как последний, в голове всё так же ветер.

Если будет холодно, то мы продолжим танцевать.»

Последняя поза. Тишина на секунду. А потом - грохот. Аплодисменты, крики. Свет бьёт в лицо. Рядом тяжело дышит Алёна, Женя хлопает её по плечу, в глазах Саши - редкая, яркая гордость, Тася сияет. Сойдя со сцены, в тёмной кулисной тишине, они все свалились в одну кучу - смеясь, плача, обнимаясь. Лиза чувствовала ломоту в каждом мускуле, на губах вкус сцены - пыли и пота. И абсолютную, оглушительную полноту жизни. Она ничего не просила забрать. Ни молодость, ни годы, ни труд. Потому что всё, что она отдала, вернулось к ней сторицей - в свете софитов, в крепких объятиях подруг, в этом чувстве, что она наконец-то там, где должна быть. Молодость не забрали. Её потратили. Не зря. После концерта был душ, быстрые сборы и решение всей толпой ехать к Жене - её квартира была ближе всего к торговому центру, и единственной, где можно было разместиться впятером. В метро, в предрассветном почти пустом вагоне, они всё ещё были на взводе. Адреналин не отпускал. - Ты видела лицо того парня в первом ряду?- смеялась Алёна, прижимаясь плечом к Горели. - Он рот не закрывал всё наше выступление. - А я думала, споткнусь об провод, - выдохнула Тася, снимая намотанные на запястье напульсники. - Сердце в пятки ушло. Женя молчала, но в уголках её глаз были довольные морщинки. Саша мирно дремала, положив голову на плечо Тасе. Квартира Жени представляла собой творческий хаос: стопки бумаг с диссертацией, разбросанная одежда, огромный телевизор и гирлянды, которые Алёна включила сразу же, создав ощущение вечного праздника. Все скинули куртки и обувь и повалились кто куда - на широкий диван, на подушки на полу. - Ну что, команда? - Женя разлила по стаканам купленный на последние деньги сок, делая вид, что это шампанское. - Мы это сделали. Зазвенели стаканы. Горели почувствовала ком в горле. Полгода назад она одна смотрела их видео в своей каморке. А теперь она здесь, среди них. Её команда. - За Горе, -неожиданно сказала Саша, открыв глаза. - За то, что влилась. И за то, что сегодня выложилась на все сто. Все засмеялись. Лизу охватила волна такой острой нежности и благодарности, что ей пришлось отпить сока, чтобы скрыть дрожь в голосе.

«На душе пожар, но мне холодно.

Я хочу согреться, тебе не понять.»

Вот оно. Согреться. Она согрелась. Эти четыре человека стали её печкой в холодной Москве. Разговор постепенно стих. Алёна включила тихую музыку, Тася и Саша разбирали закуски. Женя села рядом с Лизой на подоконник, закутанная в своё огромное худи. - Как дела с тем проектом? С дизайном? - спросила она прямо, по-деловому. - Дедлайн через три дня,- вздохнула Лиза. - Я... не знаю, как всё успеть. - Успеешь, - уверенно сказала Женя. - Потому что ты сильная. Мы вчегда рядом. - Ну.. не такая уж я и сильная, - хмыкнула Горели, но внутри всё ёкнуло от облегчения. Она не одна. Позже, когда уже рассвело и все, кроме бодрствующей, как сова, Жени, дремали в живописных позах, Лиза взяла телефон. На экране - пропущенный от мамы. Красноярск. Она вышла на балкон, в холодный утренний воздух. Мама волновалась, расспрашивала про концерт, про учёбу. Говорила, что скучает. Лиза смотрела на просыпающийся город, на серые многоэтажки, и думала о том, как странно: она скучала по дому, по знакомым улицам, по запаху тайги. Но обратной дороги не было. Она отдала ту жизнь, чтобы получить эту.

«Забери с собой мою молодость.

Забери с собой - мне нечего терять.»

Она уже всё отдала. И теперь получала что-то взамен. - Всё хорошо, мам, - сказала она в трубку, и голос не дрогнул. - Всё отлично. У меня тут... семья. Вернувшись в комнату, она увидела, что Алёна, не открывая глаз, нащупала свободное место на ковре рядом с собой и похлопала по нему. Лиза легла ей на колени, и Алёна тут же принялась гладить ее волосы. Рядом, на кровати мирно сопела Тася. С дивана доносилось ровное дыхание Саши. А Женя, сидя в кресле с ноутбуком, кивнула ей. Молодость. Она была не сожжённым топливом, а огнём в очаге, вокруг которого собрались самые важные люди. Огонь требовал дров - времени, сил, нервов. Но он же и согревал. Горели закрыла глаза. Впереди был жёсткий график, недосып, вечные поиски денег, новые проекты и новые танцы. Было страшно. Было холодно за пределами этого круга света. Но здесь, в этой комнате, было тепло. И она знала - что бы ни случилось, они продолжат танцевать. Даже если будет холодно. Всей командой. Последней мыслью перед сном был отрывок из песни, но не как крик отчаяния, а как тихая уверенность, как кредо:

«Каждый день мой как последний...

Если будет холодно, то мы продолжим танцевать.»

Они и будут. Всей командой.