Приносящий солнце

Волантис - один из девяти вольных городов, самый старый и крупный из них. Старая дочь Валерии, что заполучила свои богатства на морской торговле и труде рабов. Город, что красоту и величие оспорить нельзя. Много великих людей знал этот город: воины, архонты, торговцы, поэты и мореплаватели. Всех этих людей город помнит, но один из этого великого числа затмил их всех, и слава его до сих пор живёт. Двадцать второй день десятого месяца девяносто седьмого года выдался чудовищно жарким для весны. Солнце в этот день словно вознамерилось сжечь всё живое, до чего доберутся его лучи. Ни в одном доме нельзя было спастись от этой адской жары. В этот день в Волантисе жарче всего было в доме волантиского тирана Ваэлора , что ради сбежавшей из дома принцессы Сейры Таргариен вверг этот город в кровавую бойню. Для своей цели он вырезал всех архонтов, что не встали на его сторону и не преклонили колени. В этой бойне он разрушил пол-города, и когда на голову его возлюбленной и на него самого надели короны из валирийской стали, украшенные красными как кровь рубинами, он отстроил город и сделал его ещё краше, чем он был когда-либо. Бедность, грабежи и беззаконие были вытеснены из города, как только он узнал, что Сейра Таргариен носит под сердцем его ребёнка. Теперь же в "День Драконьего Солнца" его любовь в муках и криках, от которых у неподготовленных завяли бы уши, родила ему сына. Едва лишь пуповину юного принца перерезали, переполненная радостью Сейра — несмотря на то, что только что родила — взяла его на руки и заключила в свои нежные объятия. — Вы уже определились с именем, госпожа? Или будете ждать, когда его высочество вернётся? — спросила одна из служанок, с которой Сейра успела сблизиться, поскольку та была единственной в её окружении, прибывшей из Вестероса. Сейра же вытерла своего сына подаренным ей платком, посмотрела на него и с великой нежностью в голосе произнесла имя, от которого в её краях приходили в ужас. —Мейгор. Его зовут Мейгор из рода Таргариенов. Королевская Гавань Известия о том, что за морем сбежавшая принцесса родила бастарда и при рождении, мало того, причисляет это дитя порочной связи к королевскому дому Таргариенов... Она наградила его именем, от которого во всем Вестеросе осталась лишь ужасная память. Память об ужасах и страхах, которые принёс последний носитель этого имени. Об этом ребёнке со временем расползлись всевозможные слухи, и каждый из них звучал невероятней и страшней предыдущего. Одни говорили, что Сейра легла под Неведомого, и этот ребенок — демон с драконьими крыльями и рогами. Другие же говорили, что это король Мейгор Жестокий переродился из семи преисподен, чтобы снова вернуть Вестерос в пучину кошмара.В каждом доме и дворе шептались об этом и гадали о будущем. Сам же король Джейхейрис,прознав о том, что у его дочери хватило наглости дать своему бастарду имя Таргариенов, так, мало того, наречь собственное дитя и его внука именем, от которого у него дрожали руки и пересыхало горло, именем того, кого Миротворец ненавидел всей душой. Дверь в зал Малого совета распахнулась с едва слышимым скрипом,и король вошёл в него с лицом, на котором были хорошо видны гнев и ярость, но было что-то ещё в его взгляде. Лишь те немногие, кто хорошо знал монарха, могли увидеть в его глазах доселе невиданное — страх. Это сразу заметила королева Алисанна. Она разделяла чувства супруга, но было что-то ещё. В ней не было того гнева и той ярости, что чувствовал её муж. Они смотрели друг на друга несколько секунд без единого слова, прежде чем уста короля открылись. Рейнис, Корлис, оставьте меня с королевой и септоном Бартом. Сейчас у нас появились вопросы, на которые ответить нужно как можно быстрее. Рейнис взглянула на деда и затем на бабушку;та ей спокойно кивнула, дав понять, что так нужно, и те удалились. — Вот скажи мне, Алисанна, что мне теперь с этим делать? Как смиловаться мне над ней теперь? Как проявить великодушие на этот раз? Теперь моя дочь, что как только можно осквернила наше имя, теперь, видать, совсем из ума выжила и теперь метит чтобы на то чтобы посадить своего. Своего . Королю трудно было говорить,стыд за дочь и страх за державу, которой он столько лет правил. Может угрожать угроза страшной войны, и этого король боялся больше всего на свете. Чтобы его потомки рвали друг другу глотки за этот железный стул и уничтожили всё, что его трудом и трудом тысяч было уничтожено. Это вызов нам,всем нам. Теперь же я не смогу молча смотреть на то, что Сейра за морем растит нового узурпатора и готовит всем нам братоубийственную войну!!! Произнеся эти слова,король со всей силы ударил по столу и, словно бешеный бык, устремил свой взор на сидящих перед ним. Все, кто в тот момент были в зале Малого совета, слушали каждое слово своего короля, и все их мысли были направлены на то, что скажет Джейхейрис и что за этими словами последует. Сам же монарх уселся в своём кресле и склонил свою голову, положив её на ладонь. Алисанна подошла к нему и взяла его за свободную руку, и смотрела на него, будто хочет что-то ему сказать, убедить в том, что всё не так, как он думает, но слова в её устах так и не смогли вылететь на свет. Она понимала, что сейчас они все стоят на грани междоусобной войны, в которой может сгореть всё, что было построено трудом десятков тысяч человек. Страна, которую им вверили, может быть разрушена одним неверным решением. Она помнит ужас этой войны и боль потерь, она знала, что Джейхейрис пойдёт на всё, лишь бы предотвратить это. Вся комната погрузилась в тишину, которую долгое время никто не смел нарушить, пока старый друг семьи, что всегда был рад помочь советом, не начал свою речь. — А есть ли нам чего бояться, Ваше величество? Насколько я помню, Сейру никогда особо не тяготила жажда власти или тщеславие. Септон Барт знал принцессу с детства и мог наблюдать, что, несмотря на её трудный характер, пойти на такие действия не в её характере, и что ситуация не несёт такой угрозы, какую видит большинство. — А что с Ваэлором и с ребёнком? — вопросил Джейхейрис. — Ваэлор, по слухам и сведениям многих, чьи имена я бы хотел скрыть, не имеет столь больших амбиций на Вестерос. А даже если бы и имел, у него нет столь сильной армии для войны за Железный Трон, и поддержки он здесь не получит. Септон Барт гладил свою бороду и смотрел на монаршую пару, наблюдая за тем, как они воспринимают его слова. — Тем более, ему сейчас не до этого. Его действия сильно не понравились соседям из Вольных городов. Он заставил их волноваться за свою власть и жизнь, и теперь во всём Эссосе ситуация станет более нестабильной. Само же дитя никакой угрозы на данный момент не представляет. Да, он носит имя Таргариен, как и его мать. Она тоже имеет право на престол — после многочисленных претендентов, — а её сын лишь на одну ступень ближе, вот и всё. Он только родился, и его будущее закрыто для всех, кроме богов. Слова Барта, словно солнечный луч, разогнали тучи, что до этого момента сгущались в сердцах семейства. — Мне нравятся твои слова, Барт, но оставить эти события без вмешательства я не могу, и ты знаешь… Нет, вы все знаете, почему нельзя всё это пустить на самотёк. Король, выслушав все эти слова, будто бы помолодел. Перед его слушателями стоял уже не ветхий старик, а воин, полный решимости, и государь, который ради сохранения мира готов лично оседлать Балериона и предать Волантис огню. — Нет, ваше величество, с неизменным спокойствием сказал Барт. — Но и не требуется начинать войну только потому, что у вас за морем дочь родила вам внука, он носит имя вашего рода и назван в честь вашего прексверного дяди. Я предлагаю вам встретиться с Ваэлором и вашей дочерью для дальнейших переговоров. – Сомневаюсь, что с той, кто бросил и обесчестил свою семью столь ужасным способом, можно выстроить внятный диалог и решать столь важные вопросы. Джейхейрис, говоря эти слова, руководствовался не обидой отца на беглую дочь. В нём говорило чувство разума и ответственности перед народом и семьёй. Септон Барт много лет знал своего короля. Он безмерно уважал своего монарха и был предан ему всем сердцем, и именно поэтому, когда было нужно возразить королевскому слову, он возражал. – Ваши слова подошли бы в той ситуации, если бы мы говорили с той юной принцессой, какой она нас покинула. Сейчас ей за тридцать, она замужем и у неё сын. А как мы знаем, возраст во многих случаях отрезвляет, а материнство воспитывает чувство ответственности и осторожности небывалых размеров. Сомневаюсь, что это будет очень трудно. Сейра сама уже как год пишет письма королеве Алисанне. Там можно было прочесть не только готовность к дипломатии, но и желание к сближению с семьёй. Новость о том, что его жена целый год скрывала тот факт, что их сбежавшая дочь с ней переписывается… Та, кого всю жизнь любил, и та, кому он верил больше всех, так поступила с ним. Хотя он в тайне понимал, почему она это сделала. Алисанна смотрела на мужа, а он на неё. Джейхейрис видел в её глазах сожаление и раскаяние за этот поступок. Ему было больно от этой вести, но то, что его дочь снова ищет путь к примирению с семьёй, отозвалось в его сердце теплом и едва уловимым чувством надежды, что его страхи и кошмары о новой братоубийственной войне так и останутся плодом его разума. Джейхейрис подошёл к своей жене, что стояла, не зная, что ему сказать, и сама не заметила, как оказалась в его тёплых объятиях. —Ничего страшного, любовь моя. Я понимаю, почему ты так поступила, и не виню тебя. В этом моя вина — порой я слишком резок и могу вспылить. Прости меня, что тебе пришлось так поступить. Королева же, от переполняющих её чувств, сама не заметила, как пустила слезу, смотря в глаза любимого супруга, с которым прошла через всю жизнь, и снова вспомнила, как она его по-настоящему любит. Но медлить было нельзя — предстояло ещё много дел, а времени всегда не хватает. —Пошлите ворона и посла в Волантис с нашим поздравлением и наилучшими пожеланиями. А также — приглашением встретиться на Драконьем Камне для установления новых дипломатических отношений между державами.