Грани вечной ненависти

Империя Вуали

Тишину ночной Вуали разорвал колокольный набат, не предвещавший ничего доброго. Дворец, обычно погруженный в таинственный покой, был поднят на уши. По мраморным коридорам бежали перепуганные слуги, по звездным галереям сходились сонные, но встревоженные советники. Весть летела быстрее любого заклинания: Северус Болейн мёртв. Тронный зал, освещенный лишь трепещущим светом звезды Галактика, был полон народа, но царила звенящая тишина, нарушаемая лишь сдержанными шепотами. В центре, на троне из переплетенных корней, сидело его тело. Лицо Северуса было побелевшим, восковым, а на висках и на кистях рук проступали синюшные пятна. Поза казалась неестественной, застывшей в момент внезапного конца. Первой, по ее же собственным словам, тело обнаружила Веспер Кейн. Она стояла чуть поодаль, ее белоснежные волосы и бесстрастное лицо были бледным пятном в полумраке зала. По ее версии, когда она вошла в зал для «беседы», он уже был мертв. — Никто не входил и не выходил! — клялась стража, выстроившаяся у дверей. — Мы не отходили ни на миг! Это невозможно! Травники, склонившиеся над телом, разводили руками. Их магия, способная диагностировать тысячи ядов и болезней, была бессильна. — Он... пуст, — растерянно произнес старший из них. — Нет ни следов яда, ни ран, ни болезни. Но в нем не осталось ни капли магической силы. Словно кто-то выжег ее дотла. К телу подошел известный медиум Темиор, мужчина с глазами цвета изумруда. Он приложил пальцы к вискам покойного, погружаясь в то, что осталось от его сознания. Спустя несколько минут он отшатнулся, бледный как полотно. — Память... ее нет. Все стерто. Кто-то вошел в его разум и уничтожил все следы последних мгновений. Он умер, не понимая, что с ним происходит. В это время маги-гвардейцы внесли в зал серебряный гроб, украшенный рунами и венками из водяных лилий — символом быстротечности жизни. Согласно древней традиции Вуали, императоров не предавали земле. Их погребали в специальных склепах на священной горе Фрейя, где их магия, как верили, должна была постепенно вернуться к миру, питая его. По империи прокатилась волна странной, двойственной реакции. В одних домах ликовали, тайно поднимая бокалы за избавление от тирана. В других — искренне скорбели, понимая, что он был сильным, хоть и жестоким, лидером в опасные времена. Но всех объединяло одно: тревога. Империя, и без того раздираемая внутренними противоречиями, осталась без головы, став уязвимой добычей для жаждущих мести соседей. Совет Вуали, отбросив распри, в срочном порядке принялся за выборы нового Императора.

***

Империя Мести.

Весть о смерти Северуса Болейна достигла людей слишком быстро. В считанные часы величественный Собор превратился в оплот напряженной, скрытой деятельности. По приказу Марка Эмилиана все рядовые служители и прислужники были заперты в своих кельях под предлогом усиленной молитвы о душе усопшего правителя-еретика. Настоящая же причина была иной — чтобы ни одна лишняя душа не подслушала то, что должно было обсуждаться в сердце святыни. У золоченого иконостаса, в свете дрожащих лампад, Эмилиан стоял перед своим ближайшим кругом — кардиналами и генералами. — ...и пока они там решают, кто займет тепленькое местечко, мы должны действовать, — его голос был низким. Один из генералов, седой ветеран со шрамом через глаз, покачал головой. — Ваше Величество, это... слишком удобно. Смерть могущественного чернокнижника в собственном тронном зале? Я склонен верить кардиналу. Это может быть инсценировкой. Риккардо Бароне, стоявший по правую руку от Императора, мрачно кивнул, его пальцы сжимали нательный крест. — Именно. Кто и что могло убить Северуса? Его защитные чары были одними из сильнейших в мире. Это ловушка. Они хотят выманить нас на опрометчивый шаг. Идея упала на благодатную почву. Придворные начали перешептываться, находя логику в этих словах. Слишком загадочно, слишком внезапно. И тогда Марк Эмилиан резко развернулся к ним. Его лицо исказила неподдельная, яростная злоба. — Вы все слепцы! — прошипел он. — Вы не видите дальше собственного носа! Это не инсценировка! Это провал! Теперь у нас нет своего человека при их дворе! В зале воцарилась гробовая тишина. Слова повисли в воздухе, медленно доходя до сознания собравшихся. «Свой человек»? Марк с презрением окинул взглядом онемевших советников. — Северус Болейн был не просто Императором Вуали, — его голос стал ледяным. — Он был моим верным слугой. После войны именно Я вознес его на эту ступень, убрав слабого и сентиментального Домициана. Все эти годы он выполнял мои указания: раскалывал их общество изнутри, уничтожал их священные рощи своими фабриками, ослаблял их, готовя к тому дню, когда Империя Вуали должна была пасть и быть поглощенной нами! А с их жалкими жителями, — он с силой сжал кулак, — мы расправились бы так, как умеем лучше всего: огонь и стрелы! Откровение было настолько чудовищным, что никто не нашел в себе сил что-либо сказать. Даже Риккардо, всегда знавший больше других, казался потрясенным масштабом замысла. Марк с презрением закатил глаза, видя их немой ужас. — А теперь мой самый ценный игрок мертв. И я не знаю, кто стоит за этим. Но тот, кто сделал это, — он медленно обвел взглядом зал, — только что объявил нам войну, о которой мы даже не подозревали. Нам придется иметь дело с ним без своей козырной карты в рукаве. В то время как постулаты и служители томились в своих кельях, одна душа в соборе не могла смириться с неведением. Нова, прижавшись к холодной резной поверхности закрытых врат, ведущих в главный зал, затаила дыхание. Годы жизни в этих стенах научили ее не только молитвам, но и искусству слушать — улавливать малейший шелест риз, отзвук шага на камне, сдержанный вздох. И сейчас она слышала каждый звук, долетавший из-за двери. Слова отца, кардинала Риккардо, о том, что смерть Северуса — инсценировка, заставили ее напрячься. Но последующая тирада Императора обрушилась на нее, как удар обухом. Каждое слово было иглой, впивающейся в картину мира, которую она уже считала расколовшейся. Оказывается, пропасть лжи была куда глубже, чем она могла предположить. И тогда прозвучало решение, от которого у нее похолодели пальцы. — ...будет верным решением навестить Вуаль со скорбью, — произнес Марк Эмилиан. — Со мной отправятся Риккардо и Идрис. Остальные — займитесь своими делами. Отец уезжает? Это была и опасность, и возможность. Услышав, что Совет стал расходиться, и шаги загремели по направлению к двери, Нова отпрянула от нее, как ошпаренная. Собрав подол платья, она пустилась бежать по знакомым, темным коридорам, ее босые ноги бесшумно скользили по холодному камню. Она влетела в свою келью, захлопнув за собой дверь, и прислонилась к ней, пытаясь перевести дух и унять бешеный стук сердца. Буквально через минуту, словно по зловещему расписанию, дверь отворилась. На пороге стоял Риккардо Бароне. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, скользнул по ней, будто проверяя, не заподозрит ли чего. — Дитя мое, — его голос был ровным. — Мне предстоит заняться делами государственной значимости. За тобой присмотрит Ренато. Он будет твоим духовным наставником в мое отсутствие. Он сделал шаг вперед, его высокая фигура заслонила свет от единственной лампады. Холодные пальцы коснулись ее лба, затем груди в привычном, автоматическом жесте крестного знамения. — Молись и будь послушна. Не забывай, кто ты. *** Прошло несколько томительных часов после того, как Император с его свитой скрылся за горизонтом. Как и было обещано, Ренато постучал в дверь ее кельи. — Как ты? — его голос звучал искренне заботливо, но теперь она слышала в нем и оттенок долга, возложенного на него ее отцом. Девушка лежала на кровати, отвернувшись к стене, и сделала свой голос слабым и уставшим. — Ренато, прости... Я не готова сегодня говорить. Голова раскалывается. Она почувствовала, как он замер в нерешительности. — Может, позвать знахаря? Принести тебе отвара? — Нет! — слишком резко вырвалось у нее, и она тут же смягчила тон. — Нет, спасибо... Я просто выпью святой воды на ночь и усну. Не беспокойся. Девушка слышала, как он постоял еще мгновение, а затем шаги затихли за дверью. Выждав, пока звуки полностью не растворятся в ночной тишине собора, Нова сорвалась с постели. Темная, без капюшона, мантия сделала ее тенью, скользящей по знакомым коридорам. Она шла не в библиотеку, а туда, где несколько часов назад решались судьбы империй — к главному алтарю. К ее удивлению и тревоге, массивные резные ворота, всегда запертые на тяжелый замок, были лишь притворены. Кто-то поторопился или был так уверен в безопасности, что не стал утруждать себя?.. Осторожно приоткрыв створку, Нова проскользнула внутрь. И снова увидела ее. Та самая арка, собранная из двух несовместимых половин, стояла в центре заалтарного пространства, словно черная дыра и рождение новой вселенной в одном флаконе. Воздух вокруг нее звенел от сконцентрированной мощи. Сделав шаг ближе, Нова снова почувствовала странную дрожь, пробежавшую по коже. На этот раз это было не просто покалывание — ее будто пронзила слабая, но отчетливая волна тока. С замиранием сердца она подошла вплотную. Ее взгляд скользнул по левой части, где клубился и дышал живой, непроглядный туман. Затем она перевела взгляд на правую часть, где в обрамлении сияющего камня медленно вращались мириады звезд и туманностей.

***

Империя Вуали.

Купол ночи на этот раз казался не бархатным покровом, а тяжелым, траурным пологом. Воздух был наполнен не привычным гулом магии, а мелодией, что лилась от самого сердца империи — от реки Химеры. Ее воды, некогда бывшие символом дружбы и поставлявшиеся соседям, теперь омывали лишь берега Вуали. Вдоль ее изгиба, окольцовывавшего дворец, выстроился ведьмин хор. Их голоса, усиленные древней магией, сливались в пронзительную, печальную песнь, которая звучала в каждом доме, в каждой долине, достигая самых отдаленных уголков, напоминая всем о потере и хрупкости их мира. У подножия горы Фрейя, у входа в запечатанный серебряными рунами склеп, где теперь покоился Северус Болейн, собрались те, чьи судьбы были связаны с его правлением. Марк Эмилиан, облаченный в строгие, лишенные украшений одежды, с лицом, высеченным из камня, возлагал черные орхидеи. Его свита — кардинал Риккардо и Идрис — стояли позади, их взгляды были скрыты, но позы выдавали напряженную бдительность. Лестат Нортман, как и ожидалось, не почтил своим присутствием церемонию. Вместо него прибыли Люсьен и Константино. Их появление было вежливым жестом, не более, все понимали, что за ним скрывается холодная оценка слабости соседа. Встречать гостей от лица Вуали вышли Шен и несколько других аристократов из бывшего круга Северуса. Их лица были подобающе печальны, поклоны — почтительны. Но в их глазах, встречающихся с взглядами гостей, не было скорби. Была тревожная, настороженная оценка. Церемония проходила в гнетущем, фальшивом молчании. Никто не проронил ни слова искреннего сожаления. Под маской траура скрывался единственный вопрос, витавший в воздухе и заставлявший сердца учащенно биться: что теперь? Гости из Империи Мести и Тени молча наблюдали, но их мысли были далеки от души усопшего. Их интересовало будущее. «Нужна ли этим разобщенным магам наша помощь в выборе нового правителя?» — думал Марк, и его взгляд скользил по встревоженным лицам аристократов. «Или, быть может, их государство окончательно отжило свое, и пора мягко намекнуть, что достойнее — отдать свои земли и присоединиться к более сильным и организованным соседям?» Торжественная и мрачная процессия двинулась обратно от склепа по парку, выложенному светящимся при лунном свете камнем, к устрашающим вратам дворца. Иллюзию притворной почтительности нарушал лишь Марк Эмилиан. Он не отставал от Шена, его вопросы, замаскированные под отеческую заботу, висели в воздухе. — И как же ваша Империя справляется с таким ударом? — начинал он, не глядя на своего спутника. — Эти фабрики, что построил Северус... Планируете ли вы их демонтировать? Восстановление природы — дело благое, но столь затратное... Вам наверняка потребуется помощь. Шен, засунув руки в карманы своего поношенного пальто, лишь хмурил брови и шел вперед, не удостаивая эти «наводки» ответом. Его молчание было красноречивее любых слов. Люсьен, шедший чуть позади с Константино, без особого интереса наблюдал за этой пыткой. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой скуки, но в глазах читалось презрение к подобной прямолинейности. Константино же едва сдерживал усмешку: наигранная тревожность Марка казалась ему откровенным фарсом. Наконец, они достигли исполинских, инкрустированных обсидианом врат дворца. Шен остановился и, наконец, медленно повернулся к Марку. — Император, есть ли еще вопросы, или мы можем рассчитывать на краткую передышку от вашего... допроса, пока проследуем на ужин? Марк нахмурился, его лицо начало заливаться знакомым румянцем гнева. Но прежде, чем он успел извергнуть угрозу, вперед плавно шагнул Люсьен. — Позвольте более уместный вопрос, Шен, — его бархатный голос разрезал напряжение. — Есть ли у вас на примете... достойные кандидаты на столь ответственный пост? Империя нуждается в сильном лидере. Шен усмехнулся, один уголок его рта криво пополз вверх. — Все давно решено. Огромные врата с глухим стоном начали медленно отворяться. Но из них не хлынул свет, и не показалась свита слуг. В проеме, очерченная силуэтом против света залов, стояла одна-единственная фигура. Фигура, которую все присутствующие знали и которую многие ненавидели. Веспер Кейн. Императрица Вуали. Ее белоснежные волосы были убраны в строгую прическу, подчеркивающую аристократические черты лица. На ней был безупречный костюм цвета ночи. Ее серо-голубые глаза медленно и оценивающе скользнули по собравшимся, и на ее губах застыла легкая, вызывающая ухмылка. — Ну что, господа, — ее голос прозвучал мелодично, но с такой железной властью, что даже Марк на мгновение онемел, — насколько я понимаю, вас никто не звал. Или у скорби по Северусу внезапно появилось расписание, куда я не была внесена? Повисла гробовая тишина. Даже Люсьен потерял дар речи, его безупречная маска на мгновение дрогнула от чистого изумления. Марк Эмилиан пытался сообразить, как реагировать, его мозг, привыкший к запугиванию и силе, отказывался обрабатывать эту наглую прямолинейность. Веспер не стала дожидаться их ответа. — Что касается традиционного званого ужина, — продолжила она, с насмешкой окинув взглядом их застывшие лица, — то его не будет. Незваные гости не получают угощения. Логан, — она повернулась к одному из стражников, — проводи наших... «скорбящих» гостей к телепорту. У меня нет времени на пустые церемонии. — Кейн! — наконец вырвалось у Марка, и его голос прозвучал хрипло от ярости. — Ты начинаешь свое правление с того, что портишь отношения с самыми могущественными империями! Это опрометчиво! Веспер закатила глаза с таким драматизмом, будто играла в плохой пьесе. — Марк, у меня дел по горло. Иди уже. Твое нытье действует на нервы. Затем ее взгляд упал на Люсьена. Тот, оправившись быстрее других, склонил голову в почтительном, но не подобострастном поклоне. — Поздравляю с восхождением на трон, Ваше Величество. Империя Тени будет рада конструктивному сотрудничеству. Веспер коротко кивнула, приняв дань как нечто само собой разумеющееся. — Шен, со мной, — бросила она через плечо и, не оглядываясь, скрылась в глубине дворца. Мужчина со сдержанной усмешкой бросил последний взгляд на ошеломленных гостей и последовал за своей Императрицей.