Come undone

Драгоценные и хрупкие вещи Нуждаются в особом обращении

Precious — Depeche Mode

— А как называется эта рыбка? — поинтересовался Тэхён у сына.  Они сидели в малой столовой, где Сэхён любил заниматься творчеством. Тэхён рисовал мелкие кораллы, а Сэхён разукрашивал голубого кита, да настолько старательно, что в какой-то момент высунул кончик языка, чем вызвал улыбку на лице своего папы. — Не знаю, эту рыбку я придумал, — ответил ребёнок, пожав плечами. — А вот рядом с красным кораллом – это рыба-попугай. У меня в книжке она есть. — А это скат? — Это манта или морской дьявол. Они тоже к скатам относятся. — Какой ты у меня умный, — сказал с улыбкой омега и поцеловал сына в макушку. — Надо перерисовать, пока не раскрасили, — вздохнул ребёнок. — Манта не очень хорошо получилась, раз похожа на обычного ската. — Ну зайка, всё хорошо. Я даже и не знал, что такие большие рыбы, похожие на скатов, называются мантами, — решил соврать Тэхён сыну, чтобы тот не беспокоился лишний раз, переделывая свой рисунок. — Правда? — Сэхён посмотрел на родителя большими и блестящими карими глазами. — Правда, — Тэхён улыбнулся и погладил сына по макушке. — Так, посмотри, хорошо кораллы получились? Маленький омега достаточно придирчиво рассмотрел рисунок и утвердительно закивал. — Да! Теперь нарисуй, пожалуйста, угря вот в этой пещере. У меня просто они всегда на змей похожи, — проговорил с оттенком смущения. — Хорошо. Найдя в интернете изображение угря, омега взял механический карандаш и принялся делать набросок, попутно с улыбкой наблюдая за сыном, который в момент рисования стал настолько сосредоточен и серьёзен, что превратился в маленькую версию своего отца. — Господин Ким, — голос Чунхи раздался за его спиной, и Тэхён обернулся. — У нас… гость, — домоуправляющий звучал озадаченно. — Да? Мы никого не ждём, — Ким и сам удивился. — Кто там? — Ваш папа, — с неловкой улыбкой ответили ему. Тэхён выронил механический карандаш, а не менее удивлённый Сэхён раскрыл губы в форме английской «O». — Он же не говорил ничего, — в голосе и на лице Кима было недоумение. — Боже, он как всегда, — произнёс с некоторым недовольством и встал со стула. — Сэхён, пойдём встречать твоего дедушку. Отложив карандаши, маленький омега последовал за папой и Чунхи, который провёл их в гостиную. Из неё как раз и можно было выйти во двор, где их уже ждал Вохён, неторопливо раскуривавший сигарету. — Мои дорогие! Идите скорее, будем обниматься! — омега шестидесяти лет, одетый в алый костюм, улыбался кипельно-белыми винирами и не торопился выбрасывать сигарету, что тлела у него меж длинных пальцев. — Привет, — подошедший первым Тэхён крепко обнял родителя, ведь, несмотря на шок и некое раздражение, вызванное таким внезапным приездом, какая-то часть его по нему скучала, ведь, при всех обидах и разногласиях, Вохён – его папа. Сам же Вохён на объятия ответил довольно холодным похлопыванием по спине, но это нормально. Тэхён привык, что его папа не любил делиться с ним лаской. — Ты неожиданно. Почему не предупредил? Мы бы подготовились. Омега едва сдержался, чтобы не поморщиться – от его папы, кроме табачного дыма, пахло невыносимо тяжёлыми и сладкими духами. Ваниль, роза и уд – излюбленное сочетание Ким Вохёна. — Решил сделать сюрприз! Сэхён, золотце, ну-ка, подойди к дедушке! Чего ты там прячешься? — он приподнял солнцезащитные очки, выглядывая внука. — Папа, — позвал его Тэхён, взглядом указав на сигарету. — И? Боже, Тэхён, — омега сделал длинную затяжку и потушил сигарету о стеклянный стол, так и не найдя пепельницу. Тушить сигарету ногой и пачкать пеплом подошву своих новых Manolo Blahnik он, похоже, не хотел. — Всё! Сэхён! Сэхён, зажато улыбаясь, подошёл к дедушке и, когда тот заключил его в крепкие объятия, поморщился, после чихнув – маленький омега был чувствителен к запахам. — Здравствуйте, — ребёнок посмотрел на высокого омегу снизу вверх, — дедушка Вохён. — А чего так серьёзно? — засмеялся, потрепав внука по щеке. — Ты как твой отец. Тот вечно со сложным лицом. — Папа… — А где Хосок? — Он сейчас в отъезде, — на выдохе ответил Тэхён, зная, что сейчас начнётся. — А! Ну конечно! Как ни позвоню, как ни приеду – этот в отъезде! — возмутился Вохён, хлопнув себя по бокам. — Ну ничего, в этот раз он от меня не спрячется! — Папа! — с возмущением, а после, словив на себе выразительный взгляд, стушевался и потупил взгляд: — Хосок работает. Так что, пожалуйста, не надо… — Да-да, — Ким-старший упёр руки в бока, оглядев большой особняк. — Тэхён, прикажи приготовить мне спальню. Я хочу чего-нибудь выпить и лечь спать до вечера. Очень устал. — Хорошо, — Тэхён кивнул и проводил взглядом папу, который расслабленной походкой направлялся в дом. Затем, обратив взгляд на сына, вскрикнул: — Сэхён! А ну брось окурок!

***

Приезд папы ожидаемо дался Тэхёну нелегко. Вохён был сложным человеком, и их отношения были абсолютно такими же. Тэхён часто ловил себя на мысли, что рядом с папой он чувствовал себя, как бы это не было стыдно признавать, некомфортно, а иногда и вовсе старался с родителем лишний раз не пересекаться, выбираясь из своих комнаты или кабинета только тогда, когда папа уезжал в город или проводил время в саду за сигаретой, чашечкой кофе или бокалом чего покрепче… — Тэхён! В этот раз, правда, быть незамеченным не получилось. — Да? — Ты куда? Занят? — спросил его стоящий в стеклянных дверях омега. — Я в кабинет. У меня есть несколько дел касательно дома… — Пойдём, — вероятно посчитал причину недостаточно весомой. — Я так давно тебя не видел, хочется немного поболтать, — он жестом позвал сына за собой и вышел во двор. Тэхён лишь смиренно вздохнул, последовав за ним. Во дворе Вохён сел за небольшой столик, где теперь стояла пепельница, рядом с которой он положил телефон. Тэхён сел напротив, предварительно пересадив Квака в соседнее плетёное кресло, поправил свою причёску и, закинув ногу на ногу, принялся слушать. — Сэхён уже такой большой. Время летит… Через пару недель ему исполнится восемь? Так ведь? Тэхён согласно промычал и кивнул, стряхнув пылинки со своих серых брюк. — Как планируете отмечать? — Дома. Я уже выбрал торт и заказал оформление. Цветы, как и всегда, за Хосоком, — рассказывал он папе, не поднимая на него взгляда. — Праздновать будем дома, потому что Сэхён никуда не захотел идти – его друг сломал ногу. Парки развлечений и игровые центры сейчас не вариант. — Может, оно и к лучшему, — увидев взгляд, который Тэхён на него обратил, Вохён добавил через смех: — Да нет же, я не об этом! Не делай из меня монстра, Тэхён! — возмутился. — Друга Сэхёна жаль, конечно, но ничего, организм молодой, быстро оправится. Я говорю о том, что Сэхён сам постоянно находится в риске что-то себе сломать. Он же у вас неугомонный: лазает по деревьям, заборам, а раньше и носился как ужаленный! Помню, вы мне его оставили на час, а он себе руки и ноги о гравий разодрал. — Не напоминай, — Тэхён поморщился. Мимо них прошел Чунхи, что-то печатающий в телефоне. Его тут же окликнул Вохён. Омега, убрав телефон в карман, подошёл к ним. — Вы что-то хотели? — Дорогой, мне чашку латте, но только на растительном молоке. И принеси побыстрее. — Папа, у нас для этого есть дворецкий. Он как раз недавно вернулся. — Боже, какая разница? — раздражённо спросил его родитель. — Я хочу кофе, а кто мне его принесёт – не имеет значения, — и вновь обратился к Чунхи, посмотрев на него исподлобья: — Мальчик, ты понял? Домоуправляющий приподнял брови в замешательстве, но всё же молча кивнул. — Чунхи, пожалуйста, передай это дело Карлу, — сказал ему Тэхён, устало вздохнув. — Понял. Что-то ещё? — Нет, можешь идти. Когда Чунхи удалился, Вохён потянулся в карман своего зелёного жакета и достал пачку сигарет. — А где был дворецкий? Я думал, что этот омега теперь исполняет его обязанности, — он зажал сигарету меж губ. — Карл уезжал в Европу на два месяца. Его кузен тяжело болел, и его последней волей было попрощаться с родственниками. А потом были похороны, — объяснил Тэхён, взглянув на водоём, в котором отражались пушистые облака. — Он вернулся только вчера. — Печально, — Вохён выдохнул серый дым. — Но не будем о грустном, — он сделал ещё одну затяжку. — Давай, рассказывай. — Что? — омега нахмурился. — Я не понимаю… — Я же всё вижу, — его родитель усмехнулся, стряхивая пепел в пепельницу. — Какой месяц? Третий? Тэхён шокировано уставился на него. Месяц? Какой ещё месяц? Неужели он думает, что… — Боже, Тэхён, не строй из себя Чосонского девственника, — ещё одна затяжка и радостный, с примесью насмешки взгляд. — Я же вижу! Ты много спишь, много ешь, а ещё сильно поправился, — он оглядел фигуру сына придирчивым взглядом. — Я таким пухлым тебя помню только во времена твоих беременностей. Тэхён же, всё ещё молча смотря на своего родителя, не моргал. В голове было пусто, и обида, да, почему-то именно она, подступала к горлу. — Я не в положении, — ответил тихо. — Ты, наверное, прав, и я просто сильно потолстел. Вохён разочарованно на него посмотрел, так, как в детстве за двойки, и фыркнул, поднеся сигарету к губам. На его запястье зазвенели золотые браслеты от известного ювелирного дома. — Тогда надо худеть. И срочно, — довольно строго с оттенком язвительности. — Хосок поди в шоке… Ты похож на поросёнка, —сказал с пренебрежением. — Весь в своего отца! Тот тоже склонен к полноте. Вот, пока мы жили вместе, я его контролировал, а сейчас там совсем всё плохо! — Хосока, вроде как, во мне всё устраивает, — произнёс Тэхён с некой неуверенностью, уперев взгляд в каменную плитку под ногами. — Он просто не говорит, потому что не хочет грубить, — Вохён посмотрел ему в глаза. — А я твой папа и поэтому говорю тебе правду. Кто ещё, кроме меня, тебе её скажет?

***

И конечно же слова папы не могли не повлиять: вот Тэхён, крутится перед зеркалом в утягивающем боди, в тех самых джинсах, которые его всегда стройнили, и видит каждый лишний килограмм. Отвратительное чувство. Сверху он надел пиджак настолько свободного кроя, что за ним его самого почти что не было видно. Да, так определённо лучше. Ничего не видно, его не видно – можно выходить в свет, а, если точнее, на выставку педагога Пака, на которую Кима ещё в ресторане пригласил последний.

***

С Чимином он встретился, как и договаривались, в назначенный день в новом арт-пространстве. Пак протянул ему билет и ярко улыбнулся, на что Ким попытался ответить тем же. Не знает, получилось ли или нет. — У твоего профессора такие яркие полотна, — проговорил Ким, рассматривая жёлто-красный портрет танцующего омеги, выполненный в кубизме. — В жизни он такой же?  — Ну как сказать… Профессор Чой, — омега почесал затылок, вероятно, пытаясь подобрать слова. — Человек своеобразный. Я никогда не видел, как он улыбается.  — Оу… Ну что ж, — Тэхён медленным шагом направился к следующему полотну. — Такое часто бывает.  — А если бы ты не знал меня, а видел только мои картины, что бы ты подумал обо мне?  Тэхён остановился и обернулся, посмотрев на Чимина. Тот смотрел на него с полуулыбкой на лице и интересом во взгляде прищуренных глаз.  — Я.., — мысли от чего-то не складывались в единое, а глаза как-то слишком быстро спрятались от чужих. — Твои картины очень живые. Не яркие, но и не тусклые. Я бы сказал… наверное, нежные. Красивые.  Чимин улыбнулся ярче и кивнул, закрыв глаза.  — Приятно слышать. Тэхён кивнул, отвернувшись. На секунду ему показалось, что щёки его обдало жаром. 

***

После встречи с Чимином настроение Тэхёна многократно улучшилось. Домой он вернулся с улыбкой на лице, чему явно обрадовался и Сэхён, давно не видевший своего папу в хорошем расположении духа. — Не кушали ещё? — спросил он, сев рядом с сыном за стол в столовой. — Не, тебя ждём, па. Сэхён, получив от папы поцелуй в щёчку, заулыбался и потянулся к родителю, чтобы поцеловать в ответ. — Где был? — интонация папы была несколько скептической, а бровь уже была характерно изогнута. — На выставке с другом, — Тэхён повернулся к сыну и шепнул, кивнув на его тарелку с только что поданным ужином. — Кушай давай. — Почему Сэхёна с собой не взял? Тэхён нахмурился, не поняв, к чему это папа, а Сэхён тем временем взял инициативу на себя: — Мы с классом ходили в музей естествознания, — ответил за него ребёнок. — Там были крутые жуки и червяки! У меня даже видео есть! — Не надо такое показывать, золотце, а то дедушка отойдет в мир иной раньше времени, — улыбнулся внуку старший омега и посмотрел на свои наручные часы. — Ужинаем мы, конечно, поздно. — Сейчас только полседьмого, — удивился Тэхён. — Мы всегда ужинаем в это время. — Есть надо до шести. Я вот поел в пять и чувствую себя отлично, — он снова отпил вина. — Когда хочу, тогда и ем, — важно объявил Сэхён, отправив большую креветку в рот. — Сэхён, — шепнул Тэхён, глянув на сына. — Что? Мне отец говорит всегда, что если хочется кушать, то надо кушать, а если не хочется, то не надо себя заставлять! Вот я сейчас хочу кушать, а в пять часов не хотел. — Хосок как всегда, — фыркнул Вохён. — Тэхён, я говорю, он разбалует его до невозможности! Так ещё и нездоровые привычки в питании ему прививает! — Папа, пожалуйста, не начинай, — вздохнул Тэхён, поморщившись. — Сэхён хорошо питается: три раза в день и не из-под палки. — Ну-ну, припомнишь ещё мои слова лет так через десять… На это Тэхён лишь закатил глаза, положив в тарелку сына салат из зелени.

***

После ужина Сэхён убежал кормить своих рыбок в компании садовника, пока его папа и дедушка остались за столом: Вохён допивал вино, а Тэхён решил попить чай с финиками. После посещения выставки и дальнейшей прогулки к нему всё же вернулся какой-никакой аппетит, и даже потянуло на сладкое. На последнее, правда, омега себе поставил запрет, заменив их более «здоровой» альтернативой. — Тэхён, — строго сказал папа в тот момент, когда он потянулся за вторым фиником. — Я разве тебе ничего не говорил? — По поводу чего? — Тэхён стал жевать медленнее. — Того, что ты разжирел, — прозвучало с заметным раздражением. — Нет, если хочешь быть таким, то пожалуйста, я не запрещаю. — Не хочу, — тихо сказал, отложив финик. — Но я всего три взял, и они маленькие. — А до этого ты пасту уплетал как не в себя, — Вохён почти возмутился. — Я не стал при Сэхёне говорить. — У меня были только креветки оттуда и салат, — попытался оправдаться, чувствуя, как знакомый с детства ком стыда и обиды начинает образовываться в горле. — И что? Это они со сливками! Ты хоть знаешь, сколько там калорий?! Жир на жире. Ты так никогда не приведёшь себя в должную форму. Повисло недолгое молчание. Вохён буравил его взглядом, пока сам Тэхён смотрел на свою чашку белого чая. — Я, пожалуй, пойду, — сдавленно сказал он и встал из-за стола. — И не строй из себя бедного и несчастного, — послышался голос папы ему вслед. Быстрым шагом направившись к себе в комнату, Тэхён на ходу вытирал слёзы, пока в голове его звучал голос папы, открывшего ему глаза на неприятную правду: сегодня он действительно съел намного больше, чем положено в его ситуации. Зайдя в ванную, омега закрыл за собой дверь и уронил лицо в свои ладони, шумно в них вздохнув. Дав себе выплакаться, Тэхён неторопливо подошёл к зеркалу и осмотрел себя, но, подумав, что в одежде совсем непонятно, повернулся к своему отражению спиной и начал нехотя раздеваться. Когда на полу оказалось нижнее бельё, и омега остался полностью обнажённым, он вновь повернулся и со страхом поднял на себя собственный взгляд. — Какой ужас, — прошептал, когда сжал пальцами свой выпуклый снизу живот, покрытый белёсыми нитями растяжек. Растяжки были и на боках, бёдрах и ягодицах. Целлюлит на его ужасно растолстевших бёдрах, между которыми давно не было и минимального просвета. И, конечно же, задница, которую, как ему недавно сказал папа, он «хорошо отожрал»… И ведь это было правдой. Всё, абсолютно всё. У Тэхёна вновь защипало влагой покрасневшие глаза. — Кошмар… Омега, шмыгнув носом, быстро направился в душ, где встал под прохладную воду. Хотелось смыть с себя собственную кожу или мысли, что без конца напоминали, как он отвратительно выглядит. Или же всё вместе, неважно. Главное, что папа действительно говорил правду.

***

В последний вечер перед приездом Хосока, Сэхёну стало плохо – ребёнок сильно отравился какими-то конфетами, не на шутку перепугав Тэхёна, которого тут же начал отчитывать Вохён, увидевший в отравлении не то последствия того самого ужина, не то воспитание Тэхёна. Последний в этом разбираться не стал, попросив папу уйти к себе – Киму, сидящему на кафеле рядом с ребёнком, которого выворачивало в унитаз, было совершенно не до своего папы и его нравоучений. В конце-концов Сэхён уснул к двум ночи, а Тэхён, сидевший у детской кровати и, на всякий случай, меревший сыну температуру, лишь к четырём, когда начало всходить солнце. Но, впрочем, нормально поспать ему так и не удалось: его разбудил голос мужа, который вернулся из поездки: — Тэхён, — прошептал Хосок ему на ухо. — Милый, пойдём в спальню. Омега, что-то невнятно пробубнив, поднял голову и первым делом проверил Сэхёна, после чего встал, оперевшись на руку альфы. Ким с некоторым удивлением обнаружил, что уснул на коленях, облокотившись на матрас у ног Сэхёна. — Я с Сэхёном посижу, — сонно сказал и подставил щёку под поцелуй. — Хорошо, что разбудил меня. — Нет, тебе надо выспаться, — Хосок обнял его за талию и потянул к двери. — А Сэхён? — Я за ним присмотрю. Тэхён ничего не ответил и позволил отвести себя в спальню, более не переживая, ведь на Хосока всегда можно было положиться. А уж в том, что касалось Сэхёна, он доверял супругу даже больше, чем себе.

***

— Проснулся? Тэхён протёр глаза и увидел перед собой Хосока, сидевшего на кровати рядом с ним. Часы на его прикроватной тумбе показывали половину десятого утра. — Как Сэхён? — омега сел, облокотившись на подушки. — Не просыпался и всё ещё спит. — Хорошо… Ты уже видел моего папу? Альфа вздохнул, и омега засмеялся. Отношения между Вохёном и Хосоком были весьма напряжёнными. — Да, мило поболтали, когда пересеклись в коридоре. Тэхён засмеялся ещё громче, представив эту «милую» беседу, а после удивлённо выдохнул, увидев у кровати корзину с чайными розами. — Очень красивые. Спасибо, — он потянулся к мужу и поцеловал того в щёку. — Когда ты приехал? — В четыре прилетел и к пяти уже был дома, — Хосок наклонился, чтобы поцеловать его голое колено. — Я скучал по тебе. — А я в четыре, кажется, и заснул. Сэхёна сильно тошнило до двух ночи. Думал, уже скорую вызывать, но ему стало легче, и он лёг спать. Решил его не мучить. Знаешь же, как он боится, когда врачи домой приходят… В общем, ужас. Сказал мне, что это из-за конфет, которые в магазине около школы купил. — Мой маленький птенчик, — с искренним сожалением произнёс альфа. — Бедняжка. — Я чуть не расплакался, — Тэхён перевёл дыхание, проведя ладонью по растрёпанным волосам. — Не могу смотреть, когда ему плохо. — Теперь всё хорошо, — Хосок вновь наклонился и поцеловал его в скулу. — Поспи ещё, ты устал. — Надо вставать. Мне нужно проведать Сэхёна, дать ему таблетки и ещё сказать, чтобы ему сварили куриный бульон, а потом покормить, — омега вымученно вздохнул, прикрыв глаза. — Сэхён помылся перед сном и переоделся, но он, когда его тошнило, испачкал волосы, и мы не стали их мыть, так, водой сполоснули. Но всё же надо помыть ему голову, постельное бельё сменить… Ещё и в саду работы. Сегодня должны привезти туи. — Я всё сделаю, не переживай. Альфа погладил его по ноге тёплой ладонью. Контраст его тёплой кожи и прохладного воздуха спальни вызвал мурашки. — А работа? — Сегодня я весь день дома. А ты будешь отдыхать, — последнее предложение он произнёс серьёзно, вызвав улыбку на лице Тэхёна.